Lex_Divina (lex_divina) wrote,
Lex_Divina
lex_divina

фабрика онегиных

Славянский раб должен лишь уметь считать до ста, написать свое имя и знать, что нет на свете лучшего города, чем Берлин.

Адольф Гитлер


В прошлый раз я говорил о том, что слабость и ограниченность человеческого разума ни в коей мере не могут служить поводом для отказа от долговременного планирования своей деятельности, поскольку сознательно двигаться пусть даже к ложной цели для очень многих из нас является безусловно большим благом, чем пассивно нестись течением чужих волн и потоков.

Но отсюда, конечно, не следует, что планирование является неким способом самообмана и строительства воздушных замков.
Проблема недостатка информации при планировании (а если бы в мире существовал хотя бы один человек, этим недостатком не обладающий, все фондовые биржи и букмекерские конторы давно разорились бы) вполне устранима его гибкостью. Проиллюстрирую это примером.

Даю вводную: огромное государство с гигантскими запасами природных ресурсов и давно отстроенной инфраструктурой их добычи и транспортировки переживает период высоких цен на свою продукцию. Денег в него льется столько, что хватает и на зарплаты, и на пенсии, и на громкие проекты, и на взятки, и на откаты, и на помощь развивающимся странам, и на ведение войн. По той причине, что их хватает на столь разгульный образ жизни, никто особо не заморачивается всякой ерундой вроде эффективности, производительности, прозрачности, законопослушности. Крупным бизнесом владеют бывшие рейдеры-уголовники (что, впрочем, абсолютно не мешает устраивать громкие проплаченные кампании в их защиту при любой попытке ареста), любой мелкий и средний бизнесмен работает по-серому, ведя двойную бухгалтерию, укрывая налоги, и вообще находясь в положении постоянной виноватости перед любым проверяющим (что выгодно как тем, так и другим — платить взятки проще и выгоднее, чем работать честно).

То есть, по большому счету, все понимают, что практически любую компанию можно обоснованно тащить в суд хоть завтра. И тут срабатывает парадокс: если порочны все — значит, не порочен никто. И перед тем, как попытаться заставить конкурентов жить по закону, а не по понятиям, каждый думает о том, что завтра это же оружие может быть использовано против него — и с не меньшим успехом.

Но это нормы мирного времени. Когда мир накрывает невиданным со времен Великой депрессии кризисом, многие из них отбрасываются из соображений выживания. Когда приходит голод — тогда, знаете, люди и деток своих кушать начинают. А уж конкурентов жрать и сам Бог велел.
Суды захлестывает шквалом исков и жалоб. Старые партнеры перестают платить по долгам (у самих денег нет), новые пытаются оттяпать дело, чтобы свое не разорилось, товарищи из контролирующих органов в предчувствии экономического коллапса стремятся нарвать впрок.
Сухая статистика: в 2009 году нагрузка на арбитражные суды России выросла практически вдвое.

А теперь добавьте к этому сильнейшую централизацию не только политической, но и хозяйственной жизни государства. Столица, подобно гигантской воронке, стягивает себе власть, деньги, людей, нимало не заботясь о том, что останется питающей ее стране. Естественно, что в этом новом Риме сосредотачивается и большая часть деловой жизни, и, соответственно, основная доля связанных с ней споров, в том числе судебных.
Полагаю, теперь никто не удивится тому, почему, собираясь в Арбитражный суд Москвы даже на достаточно формальное и по идее пятнадцатиминутной предварительное заседание, юристы, экономисты, директора и прочая недобитая буржуазия рассчитывают обычно на многочасовое отсутствие, и практически заранее вычеркивают этот день из своей жизни.

Судьи работают на износ, конвейерным методом. Рядом с каждым залом висит плотное расписание заседаний, да и на соответствующих сайтах несложно посмотреть, как любой судья вынужден каждые полчаса принимать значимое решение по очередному спору на 5-20-100 миллионов рублей — графики их работы вполне открыты и доступны. Казалось бы, все расписано по минутам, но почему тогда эти графики начинают срываться практически ежедневно едва ли не с самого утра?

Именно поэтому и начинают. В планировании работы арбитражных судов нарушается один из важнейших принципов тайм-менеджмента — недопустимость слипания в кучу жестких событий. Жесткое — значит привязанное к строго определенному моменту времени. Ну например, убраться в квартире мы можем и сейчас, и завтра, и через неделю, и через год, а до тех пор спокойно жить себе среди разбитых унитазов и выпотрошенных плюшевых ежей. Когда случается что-то непредвиденное, такие задачи преспокойно переносятся на более спокойное время, и тихо себе там дожидаются.

Столь вольготно обращаться с жесткими событиями вроде деловых встреч и уж тем более судебных заседаний — нельзя (хоть некоторые и пытаются). Вы обязаны проводить их в конкретные часы, и даже если что-то не срастается, вы скорее задержитесь, останетесь, сдвинете что-то, но боевую задачу выполните.

Вот в арбитражных судах так и сдвигают. Не пришел на какое-то заседание представитель ответчика — его начинают ждать. Недолго, не весь день, конечно, но и не три минуты. Все мы люди, все мы человеки, все мы в курсе неисповедимости путей Господних и неустранимости пробок московских. Негодяй в итоге так и не приходит, или приходит, не столь важно, главное — процедура заканчивается позже обычного. А при полностью жестком планировании это означает, что автоматически будут сдвинуты и все последующие заседания, даже если их участники явятся вовремя. Но они, зная эту милую особенность отечественного судопроизводства, могут и не явиться. В общем, если вам пришло извещение на 14 часов, радуйтесь, если все начнется хотя бы в 16.

Но, позвольте, в арбитражных судах ведь не пряники перебирают. Там рассматриваются дела на шести-восьмизначные суммы, и участвуют в них люди, получающие отнюдь не по два доллара в час. А теперь возьмите чисто символический минутный сдвиг, умножьте его на число заседаний в день (ну скажем, на десяток — их бывает и больше, но допустим, что в некоторых все участники оказались пунктуальными), затем умножьте на число участников, затем умножьте на стоимость часа работы каждого из них (у кого она исчисляется сотнями рублей, у кого тысячами... работа в судах традиционно оценивается по высшей ставке — это тебе, Петька, не договоришки какие-нибудь в стол строчить), затем умножьте на число судей (не знаю точно, сколько их в АС Москвы, но где-то от сорока до семидесяти), затем на число рабочих дней в году. И ужаснитесь насчитанной астрономической сумме денег, пошедшей на бесполезное сидение квалифицированных специалистов в коридорах суда. Честно, когда я думаю об этом, мой внутренний Абрам Моисеевич вытирает слезы рукавом пропитанной трудовым потом рубахи.

Кто же в этом виноват? Особенности русской души, не привычной, подобно немцам, корпеть над калькуляторами, хронометрами и столбцами цифр? Чушь.
Даже если это и так, оправдывать свои провалы недостатками подопечных нормальный управленец может только в конце первого отчетного периода. И все. Пускай вначале ему дали роту раздолбаев, всю глубину глубин которых он просто не мог не то что разглядеть, а и просто представить, но потом-то он уже в курсе, чего от них ожидать. И либо он должен так организовать работу, чтобы нивелировать их слабые качества, либо написать заявление об увольнении.

В противном случае мы дойдем до уровня защитников Наполеона или Гитлера, оправдывающих их поражения бескрайними русскими просторами, которых завоеватели мира, конечно, до начала войны предполагать ну никак не могли.

Аксиома: если мы работаем с необязательными людьми (а люди априори необязательны, и отнюдь не только русские, из любопытства поинтересуйтесь средней продолжительностью опозданий поездов в разных странах), мы не можем позволить себе собирать жесткие события с их участием в блоки по пять-десять штук. Хрен с ним, с опоздуном, его можно завтра вышвырнуть на улицу подаяние в метро собирать, но из-за этого негодяя вы в последующем отнимаете время вполне пунктуальных и обязательных людей, и это уже вина вашего личного недальновидного планирования, а не того злодея. В бизнесе (как и в армии, и в некоторых других интересных местах) вообще действует презумпция виновности, что во многом объясняет, почему хороший делец или хороший офицер чаще всего хорош и в других жизненных аспектах, не только профессиональных (да, а вы думали, женщины вешаются на них просто потому, что больше всего на свете любят деньги и альфа-самцов? ну, применительно к заметной части прекрасных дам так и есть, в общем-то ^__^). Они просто привыкли брать ответственность на себя, и не привыкли искать стрелочников, на которых можно свалить собственные промахи (вроде того, как наша сама по себе профнепригодная оппозиция причины поражений ищет исключительно в происках «Единой России» — и вполне логично с каждыми выборами погружается все глубже в отведенную ей емкость).

Тут ведь вот какое дело... Даже сейчас, на пике исковой лихорадки, ни один судья не работает только в заседаниях. Они изучают материалы дел, они пишут тексты решений, они занимаются организационно-распорядительными функциями (у них же есть свои руководители, начальники отделов и департаментов, etc.), ведут статистику, заполняют карточки, пишут статьи и отчеты, учат подрастающее поколение, наконец. А это все дела — мягкие. Спокойно переносимые и откладываемые (пусть и в определенных границах — отчет за 2007 год вряд ли будет актуально писать в 2010).
Так почему же вместо того, чтобы бутербродным методом разбавлять жесткие заседания мягкими наполнителями, играющими при необходимости роль амортизаторов, принимающих и гасящих жесткие сдвиги, не позволяя им распространяться дальше, на весь рабочий день, как толчок локомотива пробегает по всему железнодорожному составу, — так вот, почему работа столь квалифицированных и дорогостоящих специалистов планируется так бестолково?

А я скажу, почему. Потому что в своем сюсюкающем упоении своей великой историей мы не заметили, как наша система образования стала архаичной. Она действительно была одной из лучших в мире, и изначальное лидерство СССР в космической гонке отличное тому подтверждение. Но мир с тех пор разительно изменился, а система-то осталась прежней. Как мы собираемся строить развитую рыночную экономику, если с первого же класса школы мы учим детей вещам, которые на рынке в таких объемах совершенно не востребованы?

Вот сегодня по Первому опять будет концерт Задорнова. Или вчера был, не важно. Опять будут монологи про тупых американцев, из которых половина не в курсе, что Солнце — звезда. Про Буша, призывающего защищать родину нашей страны, и путающего Австрию с Австралией, а Грузию — со штатом Джорджия.
Но скажите мне, зачем это знать кому-то, помимо учителей географии, да соответствующих международников? Довести и извозчик может, благо у них сейчас и GPS-навигаторы имеются.

Не, ну серьезно, что нам дает знание столицы Дании или производной икса в кубе, если мы не сталкиваемся с этим ежедневно в ходе профессионально деятельности? Ну, кроме морального удовлетворения, которое можно получать множеством и других способов.

Да, у нас одна из самых сложных школьных программ. Да, когда я вижу в аниме уравнения, которые решают обычные японские школьники, и сравниваю их с теми, что в их возрасте решал я, мне смешно.
Но вторую-то экономику мира создает Цукаса, а не Кристина. Причем создает, будучи несравнимо более ограниченной во всех природных ресурсах, и уступая даже численно.

Расхожая фразочка «Если ты такой умный, то почему такой бедный» истаскана настолько, что ее употребление в приличном обществе давно стало дурным тоном, но я невоспитанное быдло, я не могу обойтись без нее. У нас как-то стало принято спорить о ЕГЭ, о том, какой он плохой (хороший), как он не позволяет (позволяет) реально и беспристрастно проверять усвоение программы учащимися. И как-то реже слышишь споры о том, а нужно ли им вообще усваивать эту программу.

Ведь мы живем в эпоху информационного взрыва. Объем информации удваивается каждые несколько лет, включая и полезную. Стандартный объем знаний советского школьника, выглядящий солидно и достаточно в шестидесятые, сейчас успел стать мозаичным и фрагментарным (даже если абстрагироваться от тогдашних манипуляций с реальностью в угоду идеологическим соображениям). И дальше все будет только хуже. Какая барыня не будь, а все равно ее... Тьфу, кто о чем, а вшивый о бане. Так вот, какой эрудит ты не будь, а википедия знает больше, особливо английская.

Однако учтем: ведь википедии полвека назад не было. Как и всего интернета. И если приспичило тебе вдруг узнать дату смерти Максимилиана нашего Робеспьера, то будь добр ножками дойти до библиотеки, найти нужную книжку, там все отыскать и домой вернуться. Понятно, что в таких условиях человек, способный назвать эту дату сходу, позволяет экономить уйму времени себе самому и своим знакомым.
Но простите, сейчас ответ на любой вопрос школьной программы (и не только) я способен отыскать в считанные секунды, не вставая с кресла. (Молодой человек, не льстите себе, на кресло вы еще не заработали... со стула, со стула, хоть и мягкого.)

Так чем, как не мартышкиным трудом, является сейчас запоминание огромного массива фактов, любой из находится в моментальном, круглосуточном и свободном доступе? На кой черт вам 90% нашей школьной программы, если вы только не горите желанием бросить вызов самому Онотоле на ринге «Своей игры»? Так все равно же не бросите. Он сам никогда не скрывал, что его знания — плоды сознательного самообразования, начало которого он отсчитывает с поступления в вуз.

И это естественно. Ну какому вменяемому человеку не очевидна утопичность идеи всеобщего образования, позволяющему любому выпускнику работать на любой должности без специальной подготовки? Ясно, что это невозможно. Ясно, что в любом случае каждый человек будет тратить годы на то, чтобы заточить себя именно под конкретную сферу деятельности. А большая часть напиханного в него в детстве — само отомрет. Да просто сейчас возьмите любой учебник для старших классов по предмету, не связанному со своей нынешней работой, попытайтесь выполнить задания оттуда, и сделайте выводы о том, на что вы потратили лучшие годы своей жизни.

Понятно, что по мере информатизации, глобализации, компьютеризации и множества других красивых слов, школе потребуется сдвигать акценты с передачи знаний (теперь находящихся в шаговой доступности) на обучение навыкам. В том числе, понятно, и навыку поиска информации в интернете, с успехом заменяющим перелопачивание гигантских библиотек.

Могут возразить — но позвольте, школьная программа на это и направлена!
Литература учит в первую очередь грамотному и красивому изложению мыслей, а не тому, сколько детей было у Наташи Ростовой.
Математика в первую очередь ум в порядок приводит, а уж потом рассказывает о шестом знаке после запятой числа π.
География обучает правильно выявлять и оценивать экономические связи, а уж потом говорит о том, что столица Эстоннннии — Таллллинннн.

Все так. В идеале. В замысле. В теории.
А теперь выдерните среднего школьника из непрофильного класса, и дайте ему олимпиадные задания. Сможет ли он решить их? Вопрос риторический. А ведь при обладании соответствующими навыками — обязан. Но этого не происходит. Почему — более чем очевидно: для получения в наших школах хороших (или хотя бы удовлетворительных оценок) абсолютно не требуется оными навыками обладать. Прокачанные скиллы общения и списывания по своей универсальности превосходят даже скилл гугления.
Конечно, у каждого из нас были особо строгие и въедливые учителя, которым трудно было заговорить зубы, и которые заставляли действительно заниматься своим предметом. Вот только сколько их было в общей массе, и сколько их будет учетом и символичности их окладов, и принципов комплектования педагогических факультетов?

А ведь на это схоластическое зубрение, заучивание, списывание, копирование, недалеко ушедшее от средневековых уроков закона Божия, уходят бесценные годы жизни, в которые человеческий мозг более всего восприимчив ко всему новому.
Стоит ли удивляться состоянию нашего высшего образования (МГУ стабильно занимает места во второй полусотне всех международных рейтингов, про другие вузы и не говорю), науки, экономики? Ну знаете, с тем же успехом можно средневекового монаха поставить управлять современным инвестиционным фондом, и удивляться тем, что у него убытки сплошные выходят.

Ведь современного работодателя не интересует ваше знание сути столыпинских реформ (моего, впрочем, интересовало, но, что сука характерно, отвечал я ему не по программе, а по Солженицыну, со своим десятитомным «Красным колесом» туда физически не влезающему). Ему важно, насколько грамотно и четко вы пишете, насколько бегло вы говорите по-английски, на какое вы местоимение с компьютером, насколько вы обучаемы, коммуникабельны, уживчивы, организованы, инициативны. И, конечно, ему важен объем ваших сугубо профессиональных знаний, которые, впрочем, вы все равно получили не в школе.

Ну а ежели в школах вместо преподавания и отработки основ практического тайм-менеджмента предпочитают годами промывать детские мозги ангажированными учебниками истории (а они ангажированы все, абсолютно, однозначно!) — стоит ли удивляться, что у нас так через задницу все организовано даже в таких вроде бы серьезных учреждениях?
Стоит ли удивляться тому, что при столь проработанной и насыщенной школьной программе мы являемся поплавком нефтяных котировок, и более ничем?
Стоит ли удивляться тому, что мы годами изучаем в школах жемчужины мировой литературной классики (не говоря уже об отечественной), но в наших подъездах постоянно нахаркано, а в лифтах — периодически нассано?

Так и будет до тех пор, пока наши проблемы мы будем искать в происках вашингтонского обкома, в географических и исторических особенностях, в кознях оборотней в погонах, в русском рабском характере, вместо того, чтобы всерьез заняться образованием, развитием и поддержкой того, кто единственно и определяет облик любой цивилизации — школьного учителя.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments