1ny

Горький хлеб Победы

Послевоенная частушка:





Число мужчин на 1000 женщин в поколениях 1889-1928 годов рождения
в некоторых европейских странах в 1950-е годы

Из диаграммы видно, что в относительных значениях в СССР осталось гораздо меньше мужчин военных призывных возрастов, чем в других странах Европы. Но в значениях абсолютных эта разница еще более выразительна, ведь СССР – самая населенная страна из приведенных на графике. В абсолютных значениях разница между числом мужчин и женщин в поколениях 1889-1928 годов оказывается следующей: СССР 1959 г.: 18,43 млн, ФРГ+ГДР 1950 г.: 4,63 млн, ФРГ+ГДР 1960 г.: 4,90 млн, Финляндия 1959 г.: 152 тыс., Венгрия 1949 г.: 255 тыс.


Рабочий день во время посевной начинался в четыре часа утра и заканчивался поздно вечером, при этом голодным селянам надо было успеть еще и засадить свой собственный огород. Из-за отсутствия техники все работы приходилось выполнять вручную. Впрочем, народ у нас находчивый. Колхозницы навострились пахать, запрягая в плуг женщин, что посильнее. И те тащили его не хуже трактора. Особенно в этом преуспели работники колхоза «Маяк Октября» Ковернинского района. Там взяли за почин запрягать в плуг сразу по восемь женщин! [ГОПАНО, Ф. 3, Оп. 1, Д. 3258, Л. 40.]

М. В. Зефиров, Д. М. Дёгтев
Все для фронта? Как на самом деле ковалась победа


Рассказ о женщине, которая умерла в сохе. «Некрасиво получилось». Коняги. Вчера многие женщины, по 4–6 человек, впряглись в плуг, пахали свои огороды, столь ненавидимые государством. Но это — наиболее реальный источник жизни и питания. На колхоз — надежда неполная, тем более что пашут и сеют «от горя», кое-как.

Дневниковая запись О. Ф. Берггольц от 23 мая 1949 года


С. П. и А. П. Ткачёвы
Горький хлеб Победы (Русское поле)

Ещё помню как нас, маленьких, женщины брали с собой в баню. И у всех женщин, и у моей матери выпадали матки (мы это уже понимали), они подвязывали их тряпками. Я это видел... Матки выходили от тяжелой работы. Мужчин не было, их на фронте, в партизанах перебили, коней не было тоже, женщины тягали плуги на себе. Перепахивали свои огороды, колхозные поля. Когда я вырос, и у меня случалась близость с женщиной, я это вспоминал... То, что видел в бане...
Хотел забыть. Все забыть... Забывал... Я думал, что самое страшное со мной уже было... Война... И я защищен, я теперь защищен...

Петр С., психолог

С. А. Алексиевич
Чернобыльская молитва
1ny

Лучшие русские люди


21 марта 2005
Как заявил в эфире ЭХО МОСКВЫ заместитель официального представителя МИДа Михаил Троянский, — цитирую — «Это предложение трудно расценить иначе, как оскорбление памяти россиян-жертв терактов и факт проявления поддержки международного терроризма, одним из адептов которого был уничтоженный 9 лет назад Джохар Дудаев».




Со́фья Льво́вна Перо́вская (1 [13] сентября 1853, Санкт-Петербург — 3 [15] апреля 1881, Санкт-Петербург) — одна из руководителей «Народной воли», непосредственно руководившая убийством Александра II.

В ноябре 1879 года участвует в подготовке взрыва царского поезда под Москвой. Играла роль жены путевого обходчика Сухорукова (народовольца Л. Н. Гартмана); из домика, в котором они поселились, был проведён подкоп под полотно железной дороги и заложена мина (однако взрыв произошёл после того, как царь миновал опасное место).
Весной 1880 года участвует в подготовке покушения на Александра II в Одессе.
1881 год — руководит наблюдательным отрядом, а после ареста лидера партии А. И. Желябова (гражданского мужа Перовской) возглавляет дело и доводит его до конца, лично начертив план расстановки метальщиков и взмахом белого платка подав И. И. Гриневицкому сигнал бросить бомбу.



Покушение на Александра II 1 (13) марта 1881 года — последнее покушение на Александра II, приведшее к его смерти. Нападение было осуществлено несколькими членами организации «Народная воля» в Санкт-Петербурге на набережной Екатерининского канала с помощью самодельных метательных снарядов. Террористы надеялись, что убийство царя вызовет революцию и приведёт к социальным преобразованиям.

В результате двух взрывов из свиты и конвоя было ранено девять человек, из числа чинов полиции и посторонних лиц, находившихся на месте теракта — одиннадцать[11]. При первом взрыве смертельные ранения получили Александр Малеичев, казак лейб-гвардии Терского эскадрона собственного Его Величества конвоя (умер спустя десять минут по доставлении в Придворно-конюшенный госпиталь) и крестьянин Николай Захаров, 14-ти лет, мальчик из мясной лавки (умер 3 марта в 12 часов пополудни); при втором взрыве — Александр II и Гриневицкий.



Collapse )
1ny

Так я вам и выблюю в ведро все, что заставило меня пить?

Выразительные дневниковые записи известной ленинградской поэтессы Ольги Берггольц, сделанные по итогам посещения колхоза в селе Старое Рахино в 1949 году - уже после голода 1946-1947 и после отмены карточек (довольно горький сарказм с моей стороны, так как продовольственных карточек колхозникам и не выдавали, так что и отменять в 1947 году было нечего).
Они особенно любопытны тем, что Берггольц уже писала об этом колхозе в 1944 году, но не по собственным впечатлениям, а со слов её тогдашнего гражданского мужа Юрия Макогоненко, побывавшего там. А в 1949 Берггольц сумела добраться туда лично, и сравнить действительность с тем, о чём сама писала ранее с чужих слов.



20/V-49

Нахожусь в селе Старое Рахино, у женщины, о которой когда-то, в 44 году, писала по рассказам Юрки [очерки «Русская строчка» (Известия. 1944. 13 августа) и «Русская женщина» (Известия. 1944. 9 августа)], бывшего здесь после выборгской истории.

Он, конечно, 99 % придумал тогда, мой Юра. А может, тогда было иначе, и иначе все воспринималось, в дни, когда сломали Финляндию и шли по Европе.

Первый день моих наблюдений принес только лишнее доказательство к тому же, все к тому же; полное нежелание государства считаться с человеком, полное подчинение, раскатывание его собой, создание для этого цепной, огромной, страшной системы.

Весенний сев, т[аким] о[бразом], превращается в отбывание тягчайшей, почти каторжной повинности; государство нажимает на сроки и площадь, а пахать нечем: нет лошадей (14 штук на колхоз в 240 дворов) и два, в общем, трактора… И вот бабы вручную, мотыгами и заступами, поднимают землю под пшеницу, не говоря уже об огородах. Запчастей к тракторам нет. Рабочих мужских рук — почти нет. В этом селе — 400 убитых мужчин, до войны было 450. Нет ни одного не осиротевшего двора — где сын, где муж и отец. Живут чуть не впроголодь.

Вот все в этом селе — победители, это и есть народ-победитель. Как говорится, что он с этого имеет? Ну хорошо, послевоенные трудности, пиррова победа (по крайней мере для этого села) — но перспективы? Меня поразило какое-то, явно ощущаемое для меня, угнетенно-покорное состояние людей и чуть ли не примирение с состоянием бесперспективности.

Хозяин мой говорил: «Конечно, если б не новая подготовка к новой войне, — мы бы встали на ноги, но ведь все же силы брошены на нее…» И в самом деле, все тракторные заводы продолжают ожесточенно выпускать танки.

Вырастить лошадей — тяжело, да и много лет пройдет, пока они будут работоспособны, а ждать, чтоб их дали, — не ждут.

Но больше всего поразила меня сама Земскова. Ничего общего с тем обликом, который мы, видимо, просто сочинили. Милая, обаятельная, умная и — страшно уставшая женщина. Она сказала вчера, почти рыдая: «Понимаете, жить не хочется, ну не хочется больше жить», — и несколько раз повторила это в течение дня.

И сама же указала одну из причин: вчера, например, приезжали двое — секретарь обкома и секретарь райкома, и ругали ее за отставание с севом. Советы — пахать на рогатом скоте, вскапывать землю вручную, мобилизовать всех строчильщиц.

Мужики, верней, бабы жалеют коров, и пахать можно не на всякой.

Поэтому в качестве основной меры для выполнения плана вспашки применяется… женский ручной труд. Старик, отец хозяина, сказал: «Да ведь тут львиная сила нужна, а не женская».

Конечно, жалко «конягу» Салтыкова-Щедрина [«Коняга» — притча М. Е. Салтыкова (Щедрина) об истязаемом животном, которое «не живет, но и не умирает»], ну а представить себе на месте этого надрывающегося коняги на том же пейзаже — бабу с мотыгой или — уж куда «натуралистичнее» — бабу, впряженную в плуг, а и это — вспашка на себе — практиковалось в прошлом году, да и в этом — вовсю, на своих огородах — там исключительно.

Collapse )
1ny

Да здравствует советский суд



Знаете, кто этот улыбчивый очкарик в белом халате? Это Карл Клауберг, немецкий врач.

Родился 28 сентября 1898 года в Золлингене в семье ремесленников. Служил пехотинцем во время Первой мировой войны. После войны он изучал медицину и в итоге дослужился до звания главного врача в клинике Кёнигсбергского университета. В 1933 году Клауберг вступает в НСДАП и СС, а позже стал профессором гинекологии и получает звание обергруппенфюрера СС. В 1942 году он попросил у Генриха Гиммлера дать ему разрешение на массовую стерилизацию женщин для своих опытов. Гиммлер одобрил это предложение, и Клауберг был переведён в Освенцим в декабре 1942. Врач искал лёгкий и дешёвый способ стерилизации: он вводил жидкую кислоту в матку без наркоза. Большая часть испытуемых были еврейками или цыганками, которые страдали от серьёзных повреждений или инфекции. Яичники после этого удалялись и отправлялись на исследование в Берлин. Иногда применялась стерилизация с помощью рентгеновского излучения, которая нередко заканчивалась летальным исходом.

Collapse )
1ny

Из истории аутстаффинга

Исходя из стратегических и экономических соображений, фашисты решили построить дополнительные дороги в Словению. На строительстве туннеля длиной 1561 метр сквозь Лойбль настаивал, в частности, гауляйтер Фридрих Райнер. Поэтому в 1943 году Рейхсуправление по строительству заключило с венской фирмой «Universale Hoch und Tiefbau AG» договор на ведение строительных работ, а также на устройство концентрационного лагеря. Дополнительно были подписаны договоры с СС, которые обязывались предоставить необходимые «рабочие руки».

Обычно компании направляли заявки на рабочую силу комендантам лагерей или же через министерства Шпеера, Заукеля или Геринга (правда, некоторые делали запросы напрямую в ВФХА). Герхард Маурер и его коллеги из подотдела DII часто проводили встречи с представителями заинтересованных фирм, оценивали заявки, после чего давали рекомендации Полю, который и принимал окончательное решение.
Если Поль давал добро, то местное лагерное начальство утрясало пункты контрактов с представителями компании. Как только вся подготовительная работа была завершена и договор получал одобрение ВФХА, приступали к отправке заключенных на новое место. Что же касается создания новых лагерей-филиалов, то здесь мы наблюдаем четкое разделение обязанностей между СС и промышленностью.
Помимо ответственности за самих узников, снабжения их одеждой и продовольствием, СС также обеспечивали доставку, охрану, наказание заключенных и предоставление им медицинской помощи. Компании, в свою очередь, осуществляли технический контроль во время работы, а также финансировали строительство и эксплуатацию лагеря-филиала, который должен был отвечать всем требованиям СС.

В. Николаус
История нацистских концлагерей

Показание д-ра Гернерта, данное под присягой Международному военному суду

Использование заключенных концентрационного лагеря строительными фирмами происходило таким образом, что завод «ИГ» в Освенциме направлял заключенных строительным фирмам и заключал с этими фирмами договор. Данные фирмы принимали на определенное время заключенных с соответствующим числом надсмотрщиков (на десять-двадцать заключенных приходился один надсмотрщик). Строительные фирмы указывались «ИГ», а именно Вальтером Дюррфельдом по моему распоряжению.
В Моновице к концу 1944 г. было 8500 заключенных, из которых 500 всегда использовались в лагере в качестве дежурных. 10% были, как правило, больными, что соответствует нормальному количеству больных на заводах, и находились в больничных бараках. 7000 заключенных использовались на заводе.
Общая сумма, выплаченная СС за использование заключенных в течение 2,5 лет, составила свыше 20 млн. марок.
Я знал, что сами заключенные не получают никакой платы за свой труд. Примерно в 1943 г. «ИГ» ввел премиальную систему для заключенных, чтобы дать им возможность купить в столовой дополнительные продукты и одновременно поднять производительность их труда


Collapse )
1ny

Документы нашего прошлого уничтожены, караульные вышки спилены, бараки сровнены с землей

В день рождения Шаламова показалось уместным привести несколько ярких выдержек из биографической книги В. В. Есипова, посвящённой ему.


Никто не станет отрицать, что локальная культура каждого уголка нашей огромной страны - уникальна ("что ни город - то норов"), и в этом смысле северная - до самого Архангельска, до родины великого Ломоносова - часть России всегда представляла собой некий совершенно особый феномен, отличавшийся ярко выраженным отрицанием неправедного стяжания, то есть духа торгашества и наживы. Здесь издавна было принято жить честно и скромно, храня свое достоинство. Все это исповедовали - и проповедовали - и предки Шаламова.
Среди тонких наблюдений писателя об обычаях тех мест, в которых он вырос, чрезвычайно примечательно одно: "На вологодском рынке всегда продавалось молоко первосортное. Разрушен мир или нет - на жирности молока это не отражалось. Торговки никогда не доливали молоко водой…"

<...>

Тот ряд имен, который называет Шаламов в связи с темой Вологды как "места ссылки или кандального транзита для многих деятелей Сопротивления" - "от Аввакума до Савинкова, от Сильвестра до Бердяева, от дочери фельдмаршала Шереметева до Марии Ульяновой, от Надеждина до Лаврова, от Луначарского до Германа Лопатина", - далеко не полон и не исчерпывает всего многообразия персон и типов, представленных в вологодском изгнании и на местных пересылках за многовековую историю. Тут могло бы найтись место и, скажем, патриарху Никону - гонителю протопопа Аввакума, сосланному в Ферапонтов монастырь, и одному из любимых писателей Шаламова Алексею Ремизову. А с другой стороны - будущему "вождю народов" Иосифу Сталину (Джугашвили) и его подручному В. Молотову (Скрябину), которые тоже провели немало времени в "подстоличной Сибири". Но двое последних не включены Шаламовым в этот ряд, как представляется, вполне сознательно - потому что они для писателя символы не Сопротивления, а Подавления, Тирании (родившейся под сенью Сопротивления).
Пожалуй, фантастично представить встречу ссыльного И. Джугашвили, прогуливавшегося по аллеям Вологды летом 1911 года или по набережной речки Золотухи в январе 1912 года (когда он был возвращен из очередного побега и готовился к следующему), с четырехлетним малышом Варламом Шаламовым, сопровождаемым родителями или старшими братьями-сестрами. Но такая случайная встреча вполне могла произойти в небольшом городе, где немного мест для прогулок - либо аллеи Александровского сада, либо Соборная горка, либо торговые ряды (кроме центральных они находились на набережной Золотухи, примыкающей к Свято-Духову монастырю: неподалеку отсюда жил Сталин - дом, где он квартировал и где в 1937-1953 годах был его музей, сохранился и по сей день).

<...>

Прямым олицетворением этой дикой, нехристианизированной и воинственно-злобной "Расеи" можно считать всевозможные нападки на отца, которому, по словам Шаламова, "мстили все и за все - за грамотность, за интеллигентность". Характерны заметки-доносы в местных газетах 1919 года под названиями "Поп в советском учреждении" и "Поп у книги", по-своему освещавшие просветительскую деятельность отца: о нем говорилось как о "служителе бога", "представителе касты самой ненавистной и самой злобной, в течение веков державшей народный ум в темноте и невежестве". Но еще более характерна история с местным заведующим губпросветом Ежкиным, который всячески препятствовал - и отцу, и сыну - при попытке получить для Варлама направление в вуз после школы. Сцена, описанная в "Четвертой Вологде", ярко иллюстрирует новые вологодские (и не только вологодские) нравы:
"Товарищ Ежкин был возмущен до глубины души такой наглой просьбой: "Поп в кабинете!" Голос Ежкина звенел:
- Нет, ваш сын, гражданин Шаламов, не получит высшего образования. Поняли?
Отец молчал.
- Ну, а ты, - обратился заведующий ко мне. - Ты-то понял? Отцу твоему в гроб пора, а он еще обивает пороги, просит. Ты-то понял? Вот именно потому, что у тебя хорошие способности - ты и не будешь учиться в высшем учебном заведении - в вузе советском.
И товарищ Ежкин сложил фигу и поднес к моим глазам.
- Это я ему фигу показываю, - разъяснил заведующий слепому, - чтобы вы тоже знали.
- Пойдем, папа, - сказал я и вывел отца в коридор…"

Collapse )
1ny

Голод 1946-1947 в дневниках (часть третья)

Из дневника Александра Ивановича Дмитриева, рабочего пермского авиамоторного завода

11 декабря 1947

Эти разные слухи так усложнили жизнь, что люди, которые не имели никаких запасов продовольствия, сейчас сидят почти голодом. На базаре ничего нет, а если и есть, то все по бешеным ценам. Промтовары берут нарасхват. Дают за них тройную цену, чем они стоили месяц тому назад. Продукты питания тоже стали дороже. А слухи о смене денег все увереннее и увереннее. Даже в газетах кое-что замечается, что скоро будет что-то особенное в жизни. Это уже дело нескольких дней.


Из дневника Зинаиды Алексеевны Мечтовой (Полубоярцевой), сельской учительницы.

15 декабря 1947

Везде паника, вчера объявили новый порядок в курсе рубля, старые купюры заменяются новыми, 10 руб. будут равны 1 рублю. Старые деньги годны до 16.12. У нас было 180 руб., надо спешить куда-то сбыть. Купила Иночке за 50 руб. пиджачок, послала маму с Арой купить хотя бы (неразборчиво) 1кг. — 80 руб. Все экономила на картошку и вот теперь на ветер приходится пустить. Все магазины умышленно закрыты. <…> Все стараются приобрести какую-нибудь вещь дорогую, в Барнауле всё закупили из коммерческих магазинов.

Хлеба по карточкам не выдают с 7-12.12 и в вольной продаже нет. Живи — не тужи! Только в закрытом, для работников РИКа, Райкома ежедневно бесперебойно есть и хлеб, и продукты, да в заводе и на железной дороге, а остальные могут без хлеба прожить до вольной торговли, до 16.12.

Мама купила одну рогожу — мешок за 20 руб. Народу уйма, покупают все, что и не нужно, ассортимент, лежавший 2-3 года, сегодня весь разошелся.

15 декабря 1947
Ну пришел денек! Чуть Славика не задушили в очереди, за целый день сумели получить 2 кг, народ рыскал по всем магазинам, кому где удастся достать кг непропеченного хлеба. На 110 руб. купили 3 кг, а завтра, хотя и народу будет мало, так хлеб покупать не на что, т.к. старые деньги израсходованы, а новые еще не по всем учреждениям пущены в расход, мы еще не получили.

Collapse )
1ny

Голод 1946-1947 в дневниках (часть вторая)

Из дневника Владимира Алексеевича Чивилихина, писателя, журналиста

28 мая 1947

...Нигде не могу устроиться на работу. Так-то. Сделаю глупость и каюсь. Сейчас остаюсь без карточки еще на месяц. Что же, допрыгался! Надо приготовиться к большому жизненному удару. Все это благодаря глупости, а, главное, — бедности. Эх, делец. Сегодня еду в Конотоп. Если не устроюсь там — планирую ехать в Москву. Голод. Голод и глупые поступки. Надо раздеваться (продавать шинель). Такие-то дела.

30 мая 1947
Вчера утром приехал в Конотоп. Такой красивый, зеленый городишко. Целый день на заводе не было начальника по кадрам. Бродил, как выпивши, по конторе, по станции, по базару. Сестра дала на дорогу 30 р. денег. Поел малость в столовке, потом пошел на базар (хотел купить табачку), в карман — а денег там не оказалось. Где-то выронил 20 рублей. Но мне во что бы то ни стало нужно было попасть к начальнику по кадрам. И я решил остаться ночевать. С собой были 2 тома «Истории дипломатии». 1-й продал завкому за 25 рублей, 2-й — у подъезда за 10 — это когда подступит голод, отдашь за полцены. Бродил опять голодный и продал. Ночь провел в вокзале — кошмарную ночь, — кусали блохи и хуже блох — поганенькие думки. Почти 2 суток не спал. Ответ начальства, как и следовало ожидать, был вопрос: «А вдруг вы дезертир?» И я ушел с завода, голодный как собака. Вот уже 3 часа дня, а одесского поезда нет — опаздывает. Под каштанами у вокзала собралась «балочка». Я сел поодаль и свесил голову. Меня начал беспокоить беспрестанный нудный вой. Присмотревшись, я увидел комок тряпья, серый, шевелящийся. Это была старая женщина, которая обхватила руками каштан и выла, выла... Это был ее метод просить милостинку. Торговки, чтобы избавиться, дали ей по рублику — она не отходила, а только громче плакала, иногда стоная утробно, по-звериному. Это был крик бессилия и нищеты, больная совесть виновных в этом людей. Потом пришли два оборванца, которым, видимо, было года 22, и, подхватив ее, бессильную, подтащили к канаве и толкнули туда. Ей подавали кирпич, говоря, что это хлеб, она поднимала голову, слезящимися глазами смотрела на него, дрожащей рукой брала и бросала в сторону.
Нищих на Украине много, хотя эти 2 города не представляют собой наиболее голодные места.


Collapse )
1ny

Голод 1946-1947 в дневниках (часть первая)

Из дневника Зинаиды Алексеевны Мечтовой (Полубоярцевой), сельской учительницы.

30 января 1946

С вечера была занята беготней в поисках хлеба или пшеницы, чтобы накормить приехавших. Угостила их поллитровкой водки, предназначенной для встречи мужа. Зав. РОНО, пообедав, уехал домой, инспектор остался. Чем кормить, не знаю, одна картошка и молоко, нет соли, зарплату не получаем 4-й месяц, паек ежемесячно задерживают и все урезают норму. За ноябрь, декабрь иждивенцы сняты с иждивения. А паек служащим 8 кг., из них 5 кг. пшеница и 3 просо.Встала в 4 часа, проверила школу, печи еще не топятся, пошла к уборщице, она только еще идет в школу. Опять не сможет протопить 4 печи. Занятия начались при температуре минус 20. Учащиеся 6-го класса ушли самовольно домой, т.к. в классе заниматься невозможно. Моисеенко (инспектор) поприсутствовал на двух уроках у литератора Губарь, после чего отпустил учащихся. 2 смена — 1-2 классы также не занимались, в 3-4 классах было два урока, география и история, на обоих присутствовал. Написал акт.

21 марта 1946
Славе 7 лет. С вечера была занята мыслью ну что бы подарить. Ведь нет ничего и достать негде. Утром положила в его чемоданчик кулечек сахару, 2 тетради, одну с зарисовкой — нарисовала и раскрасила ему маки, розу, вьюны, яблоки и др. В отдельную бумажку 10 руб. денег, которые он тот час же израсходовал — купил семечек 2 стакана. До обеда катался на санках, после обеда был в школе.

Из дневника Тамары Владимировны Лазерсон (Ростовской), школьницы, бывшей узницы Каунасского гетто

24 марта 1946

Воскресенье. Подняла было крылья лететь в Москву, но, увы, пришлось их быстро опустить. Выдача командировок на месяц приостановлена. А я так хотела! Дядя тоже не может приехать по той же причине. Сейчас опять жди несколько месяцев. А так уже все надоело. Начались весенние каникулы. Лучше, чтобы их не было. Что толку? Сейчас дождь, грязь, сырость. Уж лучше сидеть в классе, а потом, когда пригреет солнце, высохнет земля и все зазеленеет кругом, — тогда можно бы и погулять. Кроме того, говорят, что будет большое наводнение и я боюсь, что гимназию опять на некоторое время придется оставить. Когда я не бываю в гимназии хоть один день, мне кажется, что теряю нечто очень дорогое. Целый месяц я не ела ни обеда, ни другой горячей пищи. Боюсь, чтобы желудок не испортился. Целыми днями грызу сухой хлеб, запивая холодной водой, и только изредка покупаю лимонад. Не позавидуешь такой жизни. В этом месяце мне исполнилось 17 лет. Не скажу, чтобы я очень радовалась или горевала по этому поводу. День прошел бы незамеченным, если бы не получила от родственников поздравительной телеграммы и перевод на семьсот рублей, которые поторопилась быстро истратить. В сфере политики бурная речь Черчилля вызвала много шума. Спекулянты подняли цены на продукты питания. Все активно обсуждают — будет война или нет. Но сейчас, как будто, все успокоилось и даже самые большие пессимисты думают, что войны сейчас не будет. Цена на хлеб в Вильнюсе достигает 50 руб. Говорят, что в мае отменят продуктовые карточки. Я панически боюсь голода и обдумываю, как пристроиться работать в продуктовый магазин или в ОРС, чтобы не пришлось напрасно проводить время в многолюдных очередях.


Из дневника Зинаиды Алексеевны Мечтовой (Полубоярцевой), сельской учительницы.

7 апреля 1946

Воскресенье. Благовещенье. Погода ужасная. Метель небывалая, ветер пронизывает до костей. Вчера по старинному обычаю не зажигали огонь, рано легли спать.
Вот получила зарплату за январь и февраль по 1319 рублей. Купила туфли (поношенные) за 420, два пуда пшеницы по 350, мяса 18 кг. посчастливилось по дешевке взять в колхозе «Сибирский партизан», где волки порвали быка, а РайЗО обязало восстановить погибшую голову, ну и продают этого разорванного волками быка по 10 руб. за кг. У колхозников нет денег, не на что мясо купить, а продать надо, т.к. на вырученные деньги колхоз должен купить хотя бы теленка, восстановить голову. Вот они и стали продавать посторонним. Пока что хлеб есть и мясо на неделю или две. Вчера все ходила, спрашивала, не продаст ли еще кто хлеба, да нет. Тракторист согласен променять пуд хлеба, но дороговато ценит пшеницу — просит 6 пудов картошки за один пуд пшеницы.

Сегодня ради праздничка отнесла бабушке Ткаченковой три лепешки и ведерко картошки. Голодом сидят бедные труженики. Бабушке 80 лет, дочери 49, инвалидка, пальцы рук не действуют, в колхозе не может работать. Сын дочери с 23 года, один работает, но голодный не много наработаешь. Сестренка его, 10-ти летняя девочка Таня — ученица первого класса, бросила школу, нет одежды. Такой холод, вьюга, она выбежала раздетая, босая на улицу. Около 25 минут была на улице. «А она у нас всегда босиком, уже привыкла». — да..., привычка...

Прежде всего надо заметить, что здесь почти все живут полуголодом, раздетые, из года — в год в долгу у государства, работают без отдыха, без выходных, получая по 50-100 грамм на трудодень.

Collapse )