Lex_Divina (lex_divina) wrote,
Lex_Divina
lex_divina

Categories:

Голод 1946-1947 в дневниках (часть третья)

Из дневника Александра Ивановича Дмитриева, рабочего пермского авиамоторного завода

11 декабря 1947

Эти разные слухи так усложнили жизнь, что люди, которые не имели никаких запасов продовольствия, сейчас сидят почти голодом. На базаре ничего нет, а если и есть, то все по бешеным ценам. Промтовары берут нарасхват. Дают за них тройную цену, чем они стоили месяц тому назад. Продукты питания тоже стали дороже. А слухи о смене денег все увереннее и увереннее. Даже в газетах кое-что замечается, что скоро будет что-то особенное в жизни. Это уже дело нескольких дней.


Из дневника Зинаиды Алексеевны Мечтовой (Полубоярцевой), сельской учительницы.

15 декабря 1947

Везде паника, вчера объявили новый порядок в курсе рубля, старые купюры заменяются новыми, 10 руб. будут равны 1 рублю. Старые деньги годны до 16.12. У нас было 180 руб., надо спешить куда-то сбыть. Купила Иночке за 50 руб. пиджачок, послала маму с Арой купить хотя бы (неразборчиво) 1кг. — 80 руб. Все экономила на картошку и вот теперь на ветер приходится пустить. Все магазины умышленно закрыты. <…> Все стараются приобрести какую-нибудь вещь дорогую, в Барнауле всё закупили из коммерческих магазинов.

Хлеба по карточкам не выдают с 7-12.12 и в вольной продаже нет. Живи — не тужи! Только в закрытом, для работников РИКа, Райкома ежедневно бесперебойно есть и хлеб, и продукты, да в заводе и на железной дороге, а остальные могут без хлеба прожить до вольной торговли, до 16.12.

Мама купила одну рогожу — мешок за 20 руб. Народу уйма, покупают все, что и не нужно, ассортимент, лежавший 2-3 года, сегодня весь разошелся.

15 декабря 1947
Ну пришел денек! Чуть Славика не задушили в очереди, за целый день сумели получить 2 кг, народ рыскал по всем магазинам, кому где удастся достать кг непропеченного хлеба. На 110 руб. купили 3 кг, а завтра, хотя и народу будет мало, так хлеб покупать не на что, т.к. старые деньги израсходованы, а новые еще не по всем учреждениям пущены в расход, мы еще не получили.

29 декабря 1947
Приехал Володенька в отпуск Слава Богу! и как раз нет ничего, ни денег, ни картошки, и хлеба сегодня не досталось в магазине.

22 января 1948
Нерабочий день. С 10.30 дня до 6 вечера работала в школе, проверяла тетради, дописывала календарный план.
Позавчера получила зарплату 500 руб., долг отдала, купила хлеба, селедки. Детки только что сели ужинать без хлеба, жидкий суп и я с хлебом пришла. Вот радости было.

Вчера купили сена воз за 120 руб., 6 ведер картошки и еще кое-что, израсходовали 210 руб. Володе надо послать 100 руб., просил. Остается 70 руб. Иночка куклу давно просит, обещала ей, но никак не выкрою денег. У Ары пимов нет, шапки. Вчера часов в 5 приехал Ваня, дал денег 110 руб.

Сегодня при проверке тетрадей попутно просмотрела тетради моих коллег по 4 классам. Оказывается, они не затрудняют себя излишней работой над каллиграфией уч[ащих]ся, тетради проверяют красным карандашом, образцы букв не пишут, почерк уч[ащих]ся предоставлен самим уч[ащим]ся. А я-то вырисовываю каждую букву, выписываю каждую цифру, ночи не сплю, а зачем?!

В довершение еще курьез обнаружила — задача № 335 у всех нас решена по разному и правильное решение у меня, это доказывает проверка, а у них ответ не соответствует цифровым данным, и они не расстраиваются — молодцы? Завтра уточним вопрос.

23 января 1948
Ваня взял аванс 300 руб. на пимы. Без пимов и он и Ара, и у меня уже износились. Но мне надо было бы крайне приобрести платье для занятий, а то в одном осталась, выстираю да на себя, да и то уже штопать надо. Но купить не на что, если на платье деньги израсходую, опять будем без хлеба. Нужда, нужда! И когда её не будет? Работать приходится очень много, вот уже давно все спят 11 часов ночи, а мне ещё сон предстоит не раньше 3 часов ночи.

1 февраля 1948
Вчера с 8 утра до 9 вечера была в школе. В 2 часа приходила прокурор-женщина, делала в виде допроса беседу со всеми почти учителями, всё о подарках речь идёт. Пудовкины — муж с женой не прекращают подкоп под зав. школой Окуловой, стремясь снять её и занять должность зав. школой. Окулова тоже не дремлет, разоблачает алчные делишки Пудовкиных во время замещения Окуловой пока та находилась в декретном отпуске. Прибыльная должность для Пудовкиных, во время раздачи подарков детям 7 ноября было много присвоено Пудовкиной и денег, и сахару, и конфет. Вечер тайный справляли за счёт подарков детей, и вот когда родители об этом заговорили, наш местком Карпова должна была дать объяснение зав. ГорОНО по его просьбе. Стали выяснять, Пудовкины теперь всячески пытаются подорвать авторитет Карповой, Окуловой, других учителей, в результате в коллективе два лагеря. Мы, учителя первой смены, вне этих распрей, ничего не ведаем, не знаем, т.к. нас вообще как-то чуждались, на вечер знаменитый мы не были приглашены, наоборот, когда пытались узнать об этом предполагаемом вечере, то нам Слободчикова таким тоном ответила, что сразу можно было понять, что мы для них «не угодны».

А теперь видим, как это хорошо, в стороне от этих дрязг, вечер мы не устраивали, угощения детские не делили меж собой. Прокурор просит всех нас в отдельности написать объяснения, как производилась выдача подарков детям.
...
Опять как-то гадко всё кругом, не мило. Тоска. Раздумье. Дети плохо одеты, сама имею одно платье и то залатанное. В комнате, теснота, грязь, пол проваливается, ломается. Всё ветхое, и мебель, и одежда. Да, всё рухнуло, всё, о чём я мечтала, жизнь свою я не сумела направить в русло намеченной цели. А дальше, что за перспектива? У детей нет желания к учёбе, вокруг их бескультурье, невежество, матерки отца, бранные слова бабушки. Дедушка живёт один на месте своей работы, вот уже месяца 2-2,5 домой не ходит.

4 февраля 1948
Уже седая в 39 лет, вид изнурённый, тощая, как вобла. Мне Иночка так часто говорит: «Ах, мамочка моя, какая ты худышка, все косточки везде видны — и утешает — вот погоди как вырасту большая, врачом я буду, тебя я яблочками, маслицем буду кормить».

8 февраля 1948
Воскресенье. Как я рада бываю воскресенью, всё оттого, что слишком устаю в школе. Но в этот день отдыхать, конечно, не приходится, приходится заниматься домашними делами. Сегодня опять белила, стирала себе платье, т.к. одно платье осталось приличное, за неделю запачкается, в воскресенье постираю и опять на себя.
Вот уже с неделю опять большие перебои с хлебом, по 3-4 дня люди без хлеба. Магазины, открытые накануне выборов для продажи хлеба, закрылись, на всю станцию осталось 3 магазина, в результате очереди небывалые. Очередь занимают с 3 ч. ночи, в очередях ругань, злоба, драка, женщины дерутся, подростки оскорбляют друг друга. На днях Польше отправили нашего хлеба, может быть поэтому и нам урезали выдачи. Что делается? Что? Опять приходится по 100 грамм на человека на день. Картошка вздорожала опять до 13 руб. и на другие продукты цены поднялись.

15 февраля 1948
Господи! Как тяжело, слёзы задушили опять. Грязь, нищета, голод, грубость, ехидство, обман. До получения зарплаты 14 дней, нет денег, нет корма для коровы, Славе и Иночке не в чем ходить, пимы развалились, ежедневно Ара им стягивает дратвой дыры. Муж всё ещё в Сорокином, не едет и ничего не сообщает. <...> Опять наверное, кочует из квартиры в квартиру, долгов наделает и зарплаты не хватит.
Жуткая картина. Опять нет ничего в магазинах, и на рынке торговля запрещена. Вот мыло самое необходимое, все грязные, стирать надо и нечем. То хотя дорого, но всё же можно было купить на рынке, по 30-40-60 руб. кусок, а теперь после денежной реформы (16.12.47) при свободной торговле, после отмены карточек — нет нигде ничего.

Опять несчастье, мама ходила за хлебом в магазин и дорогою упала неудачно так, сильно голову разбила, с трудом домой дошла и вот теперь лежит стонет, три раза рвота открывалась.

26 февраля 1948
Работою завалена по горло, хлеб трудно доставать, ежедневно по магазинам очереди до 1000 человек, давка, драка, ссора. Вчера удалось взять 6 кг, сегодня 4 кг, а дальше, как удастся.

5 марта 1948
Второй день не занимаемся из-за пурги. Ни зги не видно. В Новосибирске циклон прошел дней на 10 раньше, погибло 22 человека, а у нас буря началась 3 марта под вечер. Часов в 10 утра бурей разломало трубу, с грохотом полетели кирпичи с крыши, топить нельзя. В обед сварили картошку в самоваре. Хлеба не достали, в обед разделила по 50 граммов, а на ужин нет ни крошки.
В комнате холодно, но топить нельзя, трубу отремонтировать невозможно из-за урагана. Ваня пошел промышлять хлеб, может быть удастся где достать. Сена нет, а корова вот-вот отелиться должна.

Вчера уборщица вечерней школы навзрыд зарыдала в присутствии начальства (т.е. зав. Гор.ОНО Кузнецова и директора вечерней школы Д-ской). Уборщица должна выйти на дежурство на сутки, но она 4 дня не может достать ни грамма хлеба и нет картошки… Не знаю, что посоветовал зав. Гор.ОНО, но «воз и ныне там»… Говорят, зарплата должна повыситься. Жел.дор. школы уже с 1 февраля получили надбавку, а у нас пока ещё только разговоры.

15 марта 1948
В 4 часа ходила на кладбище, креста уже нет, варвары утащили, почти все кресты срублены, можно только по пенькам узнать могилы. А я и не смогла могилку найти, поплакала, поплакала и пошла. С кладбища шла, новую зав. нашей школы встретила, она сообщила, что с завтрашнего дня в школе откроется буфет, будут давать по 2 кг хлеба по 3 руб. Ой, хотя бы, а то вчера маму чуть не задавили в очереди, и хлеба не досталось.
Мыла нет вот уже полтора месяца нигде ни в одном магазине, нет и на рынке. Всё белье грязное, без мыла не отстирать ни за что. Одна была белая шелковая кофточка, и та превратилась в желтую тряпку, без мыла не простирать. У Славки нашли насекомое. Ну, стыд, срам! И ничего сделать нельзя. <...>


Из дневника Василия Сергеевича Савельева, сельского учителя в Лужском районе Ленинградской области, участника войны, свидетеля оккупации

17 февраля 1948

После 10 дней получили сегодня письмо от Олега. Последние деньги, 70 руб. он получил 4-го, в день своего рождения. Но пишет всё об одном и том же, о голоде и плохой жизни.

Погода опять потеплела, стало мокро, дождь.


Из дневника Зинаиды Алексеевны Мечтовой (Полубоярцевой), сельской учительницы.
17 марта 1948

День был ясный, солнечный, снег оседает, подтаивает. Вчера и сегодня получали хлеб по 2 кг. Кто из учителей 2, 3 смены утром пришел, тот смог утром выкупить хлеб, а мы, учителя первой смены, были заняты на уроках, пошли за хлебом в час дня, буфет был закрыт, мы в розыски, пошли искать буфетчицу, до трёх ожидали, ходили от школы до буфета и обратно, досадовали, вздыхали, слюнки глотали и только в 6 часов пришла буфетчица и мы получили хлеб. Я выкупила свой хлеб 2 кг и Лапенко (жена секретаря ЧК, ей не нужен хлеб), а завтра её хлеб выкупит Корытько — учительница, у которой 5 детей и больная мать. Муж привёз её с детьми с Дальнего Востока, а сам уехал в Кемерово, занимает большой пост, начальник золотоприисков, женился там, приезжал месяца 2 тому назад, обещался приехать за семьёй, но говорит, до весны, до лета не стоит трогаться с места... Это для того, чтобы она его не беспокоила там с «молодой» женой. Вот что негодяи делают!
...
Позавчера вечером в 7 час. в Чесноковской средней школе был митинг учителей о повышении учителям зарплаты, награждении учителей орденами. Выступали директор и завуч школы, бывший зав. ГорОНО — Куликов. Хвалили жизнь настоящую, делали сравнения с прошлой жизнью «плохой», надпомнили о положении учительства за границей, что в Иране не платит государство учителям зарплату, а платят родители учащихся, что мы окружены исключительной заботой, что нет в мире государства, где бы так заботились об учителе, как в Советском Союзе. Ну, а мы мол в долгу перед государством, что не все задачи поставленные партией, правительством перед школой, учителями, мы ещё не всё выполнили. Вот всеобуч, не все дети обучаются — мы виноваты.

Но... так ли это, учителя ли повинны, что у многих есть нечего, одежды нет, одни пимы на пять человек в семье, где приходится поочерёдно носить их.

Недавно договор заключён с Каиром, он нам хлопок будет доставлять, а мы ему — зерно. В 1950 году выпуск текстильного производства достигнет колоссальных успехов — можно будет три раза опоясать земной шар. Вот хорошо, может быть скоро удастся сшить новое бельё и приобрести хотя одну простынь.

30 марта 1948
Вторник. Пасмурно. Два дня шел семинар учителей, прослушали несколько лекций на разные темы, из 6 лекций более состоятельны 2, а остальные абстрактный набор слов, изречений. На предпоследних лекциях многие дремали. Все лекции сводятся в одному требованию воспитывать поколение в духе коммунизма, бодрости, радости, не упоминается о голодном брюхе питомцев. Много сказано изречений, да об одном главном забыто: «Бытие определяет сознание». Воспитывают не голословные слова, а очевидные факты. Если ученикам твердить, что мы самые богатые и счастливые в мире и по неделе не видеть и кусочка чёрного хлеба, из года в год жить на одной картошке, ходить в ремках, писать на скверной бумаге, на газетах, на брошюрах. Проповедовать санитарию, вырабатывать санитарно-гигиенические навыки, твердить и требовать, чтобы чистили зубы, а в магазинах нет ни порошка, ни щётки, ни куска мыла ни туалетного, ни хозяйственного.

5 апреля 1948
День неприятный, тяжёлый, есть хотят и дети и сама. 2-х кг хлеба на 6 человек не хватает, картошки тоже мало, от базара до базара едва хватает, если только суп картофельный, а если пюре, то и на два дня не хватит 4 вёдер картофеля. Ваня опять ушёл куда-то с утра и до сих пор нет, обещался достать хлеба в пекарне.
Иночка всё куклу просит, давно ей обещала купить. Ничего не видит ребёнок и одежда неважная на ней и никаких игрушек. Вот Славик возвратился из школы, просит есть, а что дать? Ужин готовлю жидкий суп без хлеба. А по радио слышно через каждые 20-30 минут «жить будем ещё лучше», «ещё лучше», «ещё лучше». Скверно, скверно, тягостно, жутко жить. Что делать, что? Денег не хватит до получки.

Ваня начал проводить электричество, не хватает провода, в комнате прикрепил небольшой провод с патроном. Иночка спрашивает, можно ли дотронуться до патрона. Я ответила, что можно, пока не проведено электричество, а когда проведут, нельзя дотрагиваться. Да, ну я тогда обязательно, мама, дотронусь, чтобы умереть, чтобы я не голодовала.

Ах ты, горе горькое!

6 апреля 1948
Вчера выходной для хлебного ларька, а сегодня наверное для пекарни и пекарей, т.к. хлеба нет опять в ларьке. Учителя возмущаются, учителя обижаются, и весь остальной народ, но все жалобы и стоны не выходят из стен здания, разговор шёпотом, как бы не услышали «уши». Вот учительница Сикорская, старушка 70 лет, нужда её гонит работать, живёт у замужней дочери, та не в состоянии прокормить, зять предложил, чтобы старушка работала. Она приехала осенью с Украины по вызову дочери, теперь столько раскаяний, летом обратно думает податься на Украину. Я спросила у Сикорской, отчего она такая изнурённая, она помолчала, вздохнула, ответила: «Устала и есть хочу, а хлеба опять нет, дома тоже нечего поесть».
Ну, а у меня тоже одно в голове: «есть, есть, есть хочу». Домой пришла, дети подбежали: «А хлеба, мама, принесла?» — Нет. Слезёнки на глазах. Жидкий суп с картошкой, кружка молока. А я и мама постно едим.

27 апреля 1948
Сегодня удалось достать 6 кг полуржаного непропечённого горелого хлеба — это радость!

6 мая 1948
Вот уже третий день радио трещит о 3-ем займе, выпущенном 3 мая, вот уже перевыполнена подписка на 119000000. Все с воодушевлением подписываются, с большой радостью, как у нас в школе, кто подписался на 500 руб., так того так прижали, что с радостью подпишешься ещё на 1000, чего только не пришлось наслушаться и настыдили ни за что ни про что. Вот также и везде, наверное, прошла подписка с великой радостью.С хлебом опять мудрость, новые списки, на 1 человека выдают 1 кг, на 5-8 человек — 2 кг. «Живи не тужи». У нас девушка — учительница Е.В. Кожухова — получает 1 кг хлеба, а я на 5 человек — 2 кг. Корытько — учительница — на 8 человек тоже 2 кг. Вот так славно, незамужние, одиночки, должны по 1 кг хлеба есть в день, ну а нам семейным, по 250 гр. достаточно, кто виноват, что детей «наплодили», на кой она нужна эта смена, чёрта ли о ней заботиться. Дети — цветы жизни, а цветы росой питаются, а не хлебом — мудро!

20 мая 1948
Ещё вчера я договорилась с одной из родительниц в отношении хлеба, её муж мог достать 2 кг лишних, и вот сегодня я выкупила этот хлеб. Вчера получила зарплату 694 руб., сразу же отдала долги 100+53+120+30=303 руб. Ну да за освещение завтра надо внести, за радио. Опять ничего не выгадаю себе на костюм.

12 июня 1948
Суббота. Целый день уборка. Мама и Иночка второй день стоят в очереди за хлебом с 9 ч. утра до 6-8 вечера. Вчера на меня выдали вместо 2-х кг. только 1 кг, на Ваню не выдали вовсе. Картошки нет. Завтра цена на картофель опять повысится.
Вчера вызвали в ГорОНО, сообщили что выделена путёвка (по заявлению) мальчику, стоимостью в 200 руб., а зав.школой настояла, чтобы дали путёвку за 164 руб. Деньги нужно было внести вчера или сегодня. Но где, где взять? Необходимо бы отправить одного из двух в лагерь, хотя бы немного поправился, а то душа изныла глядя на них.

Ваня сказал что дал Володе денег на дорогу 260 руб., а он говорил что денег мало и я заняла 125 руб. и дала ему. Не знаю, зачем так много денег потребовалось, как будто какие-то права шофёрские выкупать. Неприятны такие вещи, очень неприятны. И кто из них лжёт?

В деревню что ли ехать, что делать? Когда голодовка кончится, когда не будут милостыню подавать? Когда же можно приобрести хлеба, чтобы есть досыта? С отменой карточной системы сахару совсем не стало, да ничего не стало, даже соли нет. На рынке продажа запрещена, а в магазинах нет.

21 июня 1948
День жаркий. Мама и Иночка в очереди за хлебом с 9 ч. утра и вот уже 5 часов, а их ещё нет. Дети, старики на 30 градусной жаре целые дни стоят за 1 кг. хлеба. А по радио только что передают, что в Западной Германии в связи с денежной реформой люди простаивают в очереди по 8-10 часов для обмена денег. Так то временное явление, а у нас ежедневно люди простаивают за куском непропеченного ржаного хлеба по 10-15 часов и не всегда хлеб удаётся получить.

1 июля 1948
Хандра вчера и сегодня, тоска. Забота о будущем, нет обуви у детей, нет дров, нет сена для коровы, пол проваливается, надо перестилать, печь едва стоит, колодец обваливается. У Иночки нет зимнего пальто, у меня нет верхнего платья, у Вани нет ни верхнего, ни нижнего белья.

7 июля 1948
Вчера был день рождения Вани и нечем было отметить, едва насобирала денег хлеб выкупить, который и выдавали-то вчера в 7 ч. вечера. Нарезала тарелку редьки, но ни сметаны, ни яиц, а без них она без хлеба и в рот не идёт, переросла в погребе, устарела. Так вот отмечается день рождения в нашей богатой голодной стране.Вчера провезли на станцию военнопленных немцев, так такие полные все, здоровые — это побеждённые, а рядом победители — тощие как сухари. Ну не насмешка ли судьбы!

8 июля 1948
Сегодня день рождения мамы, печальный день. В 6.30 утра мама пошла на станцию с молоком, может удастся продать но навряд ли, так много продавцов с молоком, т.к. больше ничего не разрешают продавать.
Сварили «суп» из свекольных листочков полуведерный чугун, да штук 5-8 мелких картофелин, а заправить нечем, ни сметаны ни масла. Вот день именин! Надо бы что-то подарить, хоть чулки, но они куплены давно. Хлеба на завтрак 50 гр. на 5 человек, значит по 10 гр., кошке и курице не хватит, а то человек.


17 июля 1948
Сегодня в магазине №5 около базара собралась тысячная толпа детей, подростков, стариков в очереди за хозяйственным мылом, давали по 1 куску на руки, некоторые со всей семьёй пришли, сумели взять до 8-10 кусков, а некоторые простояв целый день под жгучим солнцем, не получили ни одного куска.

Выписала опилок-стружек для топлива 1 куб.м — 5 руб. Вчера Ваня привёз на тележке 5 мешков. Выкрасила себе платье-неснимайку в чёрный цвет — «обновила».

25 июля 1948
Ясная погода, жаркий день. Мама в 6 утра ушла в поле, не завтракала и хлеба с собой не взяла, т.к. его нет. Уже 3 часа, а она ещё не пришла. Вот так всегда, возьмётся за дело — не оторвётся, а потом болеет, стонет, жалуется. Сколько раз говорила ей, чтобы меньше изнуряла себя, нет, не сидится.Вчера ездила в Барнаул за отбором наглядных пособий и кое-как насмелилась платье себе купить тёмнофиолетово-синее шёлковое с вышивкой. А то просто стыд, одно и одно и уже так потрепала это платье-халат, что стыдно показываться в нём. В одном из магазинов я увидела себя в трюмо... Боже мой! Оказывается, подол точно волны, сзади короткое, с боков опустилось до пят, а я и не замечала.

14 августа 1948
Опять несчастье! 12.08 с 9 утра мама заболела с потерей сознания — кровоизлияние в мозг, лишение зрения, слуха, речи. Очень плохо маме. Нет сознания. Не может высказать мысль.
Вчера Иночка была именинница — так ожидала этот день, платьице сшить не сумела, время не позволило, ботиночки обновить также не пришлось — лил дождь. Завтраком отметили день рождения.

Вольная продажа хлеба продолжается, очередь люди занимают с 9 вечера и в час ночи, до 400-500 доходит, а получить смогут только 120-200 чел.

16 августа 1948
Мама всё в том же состоянии. Сегодня утром как будто больше сознания, она много говорила более сознательно, попросила вымыть голову, покушать, после этого хотела уснуть, минут 20 поспала, подняла голову радостно заговорила, что вот только сейчас она всех видела своих родных (которые давно уже умерли), затем ей всё представлялись Ефимчик с Теной (сын и сноха) тоже погибшие 20 лет тому назад. Часам к трём опять ослабла.
Врач пришёл на второй день, дала направление в больницу, но пока решили дома подержать, понаблюдать. Вот уже пять дней, с четверга, мама тоже помнит, что дня 4 или 5 с ней это.

С хлебом опять плохо, сегодня достали 2 кг., Ара почти половину съел идя домой, а завтра — ни денег, ни хлеба. Придётся Ару послать с продажей молока, да вряд ли пойдёт, стеснительные они на этот счёт. Вот где чувствуется, как плохо без помощи мамы, а ведь ещё в школе не начались занятия, пока ещё время свободное есть, а там, просто не представляю как будет трудно.


Из дневника Варвары Григорьевны Малахиевой-Мирович, поэтессы, переводчицы, мемуаристки

2 марта 1950

Рассказ Денисьевны, пришедшей с рынка, о дне снижения цен.…В магазинах, как в Лавре на Пасху, — народу, народу — не протолпишься. И на улицах — очередищи. И только и слышишь: спасибо, спасибо Сталину. И правда, спасибо — дай Бог ему здоровья, подумал о нас, грешных: хлеб вместо 3-х — 2 рубля кило. Шутка ли — на целый рубль снизил. А в магазине локтями работают, как на пожаре. И будто перед голодом закупают всего почем зря. Вермишели, слышу, по 8 кило берут. И хватают все, на что глаз поглядит. А глаза как у полоумных. Боятся, что ли, что все опять подорожает с лихвой. Батоны по десятку забирают. Я вам только черные сайки, и те придавленные, завалящие могла купить. Батоны расхватали в одну минуту.


Из дневника Зинаиды Алексеевны Мечтовой (Полубоярцевой), сельской учительницы.

21 марта 1952

Вот сейчас непролазная грязь — глина здесь, а Слава в пимах, а в школу ходит в Иночкиных галошах. Все просит сапоги, но денег нет. С момента нашего приезда отец не получал зарплаты — все выдают авансом по 50-100-200 рублей. На продукты не хватает, и достать здесь нечего.

Приготовлю рисовую кашу с сахаром, компот и по яичку сварю, ему, Ине и отцу, т.к. только три яйца снесла курочка. Вот и все, даже хлеба нет, вчера опять не хватило хлеба в магазине. И вот так из года в год — голод, хлебный голод. И везде одно и то же...


22 сентября 1961
Воскресенье — понедельник, 2 ч. 20 м. ночи. Все в Селекции спят давно, спит и наша семья, а у нас, учителей ночь превращается в день: не хватает времени. И так изо дня в день из ночи в ночь. Встала в пять, как обычно, и почти без отрыва не выходя даже на улицу всё время употребила на дела классного руководителя: проверка дневников, проверка тетрадей, приготовление классного уголка, подготовка к урокам, поиски денег для Ины на существование в А[лма]-Ате (учится на 2 курсе университета).
Этот день, как и все предыдущие — капля воды. Давно не писала в дневник, забросила было. 36 тетрадей сожгла.

Здоровье сдаёт, разрушение организма чудовищно. Вот в тот вторник вдруг кровоизлияние из мочевого пузыря, до субботы не выходила из дому, лечилась. Сегодня с желудком, пищеводом что-то творится. Зубы давно вышли из строя, искусственные не помогают, зрение тоже сдаёт. При таком состоянии здоровья давно бы надо оставить работу, да ещё такую как школа, но надо пенсию зарабатывать. Послезавтра день рождения, исполнится 52 г., а на пенсию начисляют с 55 летнего возраста — ну и тяни..., вытянешь..., повезло значит, не вытянешь — меньше убытка государству.
Tags: голод, дневники
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments