August 12th, 2018

na

Но лучше уж русскую пулю на русской земле получить

В криминалистической теории и практике много внимания уделяется так называемым отрицательным фактам. Отрицательный факт - это отсутствие чего-то, и обычно того, что в нормальных условиях должно присутствовать.

Например, приходит зарёванная жена и говорит о том, что её квартиру ограбили, пока муж был в командировке, а она - у подруги. Выезжает на место происшествия следственно-оперативная группа, проводит осмотр - и действительно обнаруживает там разгром, разрушения, составляет примерную опись похищенного со слов потерпевшей. Но при этом не обнаруживает никаких следов взлома. Это и есть отрицательный факт. А после допроса мужа выясняется, что их пара находится на грани распада, но не может договориться о порядке раздела имущества, и вот немалая часть этого спорного имущества и пропала. Как говорят в таких случаях - следствию всё ясно.

Или приносят на операционный стол перед большим наступлением солдатика с простреленной рукой, жалующегося, что немец проклятый его подстрелил, когда он вечером покурить присел. Первое подозрение в таких случаях - самострел, но направление раневого канала не исключает стрельбы с большого расстояния, а следов порохового нагара вокруг входного отверстия нет. Это тоже отрицательный факт. Полковой врач, конечно, повидал всякое, и знает, что особо ушлые самострельщики могут палить по себе через лист картона, несколько слоёв ткани или даже буханку хлеба, чтобы избежать образования изобличающих их следов. Но в этом случае фрагменты преграды должны вместе с пулей входить в тело и частично оседать там. И если их там нет - это тоже отрицательный факт.

Или, скажем, обвиняет Советский Союз Финляндию в провокационной стрельбе у своих границ, жертвами которой стало три красноармейца и один младший командир, плюс ещё девять военнослужащих было ранено. Кто нас обидит - три дня не проживёт, это известно. Жёстко пресекаем провокации, принуждаем Финляндию к миру, забираем себе Карельский перешеек. Но удивительно дело - минуло почти восемьдесят лет, а до сих не установлены личности ни одного погибшего от того обстрела! Нет вообще ни одной фамилии. А если смотреть отчётность тех подразделений, что были расположены в месте предполагаемого обстрела - то можно с удивлением обнаружить, что никаких потерь личного состава в эти ещё мирные дни не зафиксировано. Тоже отрицательный факт, и весьма красноречивый.


Collapse )
na

Фашистское мурло социалистической законности

Окончание. Начало здесь.


В ночь с 3 на 4 окт. 1937 арестован (на квартире, которую делила с его семьей семья акад. В. М. Алексеева). Через 4 дня арестовали и жену, И. Мантани-Невскую. Их дочь Елену взял на воспитание Н. И. Конрад. "Следствие" было скоротечным: в ходе 2 допросов, во время которых Н., с его больным сердцем, держали в "стойке" по многу часов, доводя до невменяемого состояния (проводили допросы ст. лейтенант Голуб и оперуполномоченный Слепнев), Н. подписал "признания" в том, что перед отъездом из Японии был якобы завербован в Осака полицейским чиновником Симадзаки; что создал в Ленинграде "шпионскую сеть", собиравшую данные о расположении и численности воинских частей, количестве и состоянии аэродромов, продукции оборонных заводов, а также "характеристики проф.-преп. состава ЛВИ", сведения "о личном составе" (т. е. о студентах) Особого (Япон.) сектора ЛВИ и т. п.; что собранную информацию передавал сотр. япон. посольства в Москве Абэ Йоши. Вместо подписи Н. под этими "признаниями" - неразборчивые закорючки. В 1950-х была произведена проверка "дела Н.", и некоторые из бывш. работников НКВД, участвовавших в нем, показали, что абсолютно никаких данных о реальной шпионской деятельности Н. или кого-либо из др. фигурировавших в деле лиц не было. Из восп. сокамерника Н. известно, что, принимая участие в "культ. жизни" камеры, Н. делал для товарищей по несчастью доклады о собраниях Эрмитажа и об исчезнувшем тангутском гос-ве и его культуре. 19 нояб. 1937 Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР приговорен по ст. 58-1а УК РСФСР к ВМН. Расстрелян комендантом УНКВД ЛО, ст. лейтенантом госбезопасности А. Р. Поликарповым по предписанию нач. УНКВД ЛО, комиссара госбезопасности 1-го ранга Л. М. Заковского 24 нояб. 1937, в один день с И. Мантани-Невской и еще несколькими ленинградскими востоковедами (Б. А. Васильев, П. И. Воробьев, Д. П. Жуков, М. Мори, В. Е. Чикирисов; тогда же был, по-видимому, убит даже без всякой видимости следствия и суда причастный к "делу Н." И. Хван).

Узнаю фашистское мурло социалистической законности. Не виновного ни в каком шпионаже русского учёного выманивают из Японии обратно в Россию, дают освоиться, перевезти семью, арестовывают, под пытками вынуждают оговорить себя, после чего приговаривают "Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР" (т.е. вообще безо всякого суда, просто по санкции "двойки", состоящей из НКВДшника и прокурора) к расстрелу, приводя приговор в исполнение по распоряжению нашего старого орденоносного знакомца Заковского.
Обвинительное заключение составлено в январе 1938 года, то есть уже после расстрела.

Collapse )