March 31st, 2019

1ny

Сталинская наука и ленинградские белоручки

Продолжаем окунаться в освежающую атмосферу научных споров эпохи развитого сталинизма.

В начале прошлой записи уже было отмечено, что все эти дискуссии носили не сугубо умозрительный, а вполне практический характер: вопрос стоял как минимум о продолжении работы, а как максимум - о жизни и здоровье. При этом необходимо иметь в виду, что не все эксцессы откладывались в архивах.

О существовании таких «скептиков» свидетельствуют дневники А.Г. Манькова, поступившего в середине 30-х гг. на истфак ЛГУ. На страницах его дневников гнетущая атмосфера советского общества тех лет.
Он описывает регулярные аресты на факультете, тяжелое психологическое давление на студентов: «Один из студентов сдал зачет, пошел в общежитие и повесился. Это четвертый случай самоубийства на нашем факультете за этот год. Целый день разговор шепотом». Он доверяет дневнику свой скепсис по отношению к советской власти: «Народу, которому не хватает порток, масла и многого другого просто рискованно доверять оружие». И еще: «Нас надули. И в отношении социализма, и нашего «просперити» и изобилия».
Можно обнаружить и нелестные сравнения: «Фашистские порядки в Италии чудовищно похожи на наши».


Здесь Маньков, конечно, возводит напраслину на фашистские порядки, которые в Италии были гораздо мягче советских. Достаточно напомнить, что Сорренто, из которого Горький преспокойно топил за социалистов против капиталистов и фашистов, располагался именно в Италии, где уже пришёл к власти Муссолини. Попробуйте себе представить фашистского писателя, который бы аналогичным образом самовыражался в СССР 1930 года.

Collapse )