Lex_Divina (lex_divina) wrote,
Lex_Divina
lex_divina

Нефть 4

Часть четвертая,
об уникальности современной энергетической ситуации

Что же станется с уламрами без огня? Как будут они жить в саванне и в лесу,
кто защитит их от мрака и ветров зимы? Им придется есть сырое мясо и горькие овощи.
Кто согреет их озябшие тела? Острие рогатины останется мягким.
Лев, зверь с раздирающими зубами, медведь, тигр, большая гиена пожрут их ночью!
Кто завладеет снова огнем, тот станет братом Фаума,
тот получит третью часть охоты, четвертую часть всей добычи;
он получит Гаммлу — мою дочь, и после моей смерти станет вождем племени.


Жозеф Анри Рони-старший. Борьба за огонь


В прошлом очерке шла речь о том, что люди стали первым видом, который сумел перейти от эволюции органов и систем собственного тела к эволюции используемых им инструментов, тем более стремительной, что использующей не слепой естественный, а разумный искусственный отбор грегорийских тварей.

Поэтому я скептически смотрю на возможность спонтанного разделения разумного технологического вида на выраженно отличающиеся друг от друга расы или даже подвиды, вроде элоев и морлоков Уэллса или разных мошкитов Нивена.
Оговорка о спонтанности разделения ввёрнута не случайно. Прогресс генной инженерии вскоре (полагаю, уже в этом веке) даст техническую возможность разделить людей на разные подвиды целенаправленно. Такие признаки, как размер и форма тела, конечностей, степень оволосения и темперамент — определяются удивительно небольшим числом генов, изменения в которых даже не создают нового вида. Классический пример — всевозможные породы собак, которые, невзирая на разительные внешние различия, способны свободно скрещиваться не только друг с другом, но и с волками, подвидом которых они были окончательно признаны в 1993 году. Есть, однако, и более наглядный пример изумительной лаконичности генетической записи: полиморфизм муравьев и других общественных насекомых.


Персонажи слева не только относятся к одному виду, но и приходятся друг другу более близкими родственниками, чем Вы — вашим родителям, детям, братьям и сестрам. Гаплодиплоидность однако. Что, как видите, не мешает им создавать разнообразие форм тела, далеко выходящее за пределы различий между человеческими расами. Секрет прост и изящен: геном муравья изначально содержит достаточные инструкции для построения любой из этих форм, а вот какая именно будет выбрана для реализации, зависит от сочетания факторов окружающей среды — температуры, тесноты, выделяемых маткой феромонов и т.п.

Каждый солдат носит в своем ранце маршальский жезл, и каждая бесплодная рабочая муравьишка когда -то способна была стать королевой, подобно тому, как потенциально способна стать ферзем любая пешка на шахматной доске, но королева тщательно зачищает электоральное поле от возможных оппонентов, доходчиво (при помощи феромонов, часто попросту слизываемых с ее тела, прастити) объясняя преимущества стабильности и немо вопрошая — если не я, то кто? Разумеется, никого; ты же сама обесплодила всех возможных соперниц, моя дорогая. Бонусом за это идет экстремальная для мира насекомых продолжительность жизни матки — до 20 лет; больше, чем у наших собак, живущих на всем готовом, и на порядок выше, чем у рабочих особей! Еще удивительнее это становится в свете вышесказанного о том, что любая муравьиная самка содержит подпрограмму развития в том числе и в королеву — то есть имея техническую возможность жить до двух десятилетий, она полностью изнашивается и умирает в пределах двух-трех лет.

Не будем, однако, спекулировать на тему легкого и непринужденного продления человеческой жизни до нескольких веков: люди, конечно, являются сверхсоциальным видом, но социальным в несколько ином роде, нежели муравьи. И так как даже те из них, кто волею случая ставился в условия, схожие с положением муравьиной королевы, не показывали выдающегося долголетия, нет оснований полагать, что библейская легенда о Мафусаиле имеет под собой реальные основания.

Впрочем, точности ради и занятной истории для — вспомним прецеденты долгожительства элиты, благо они имеются.
Один из наиболее наглядных примеров того, что палеопатологам удалось узнать по скелетам, касается исторических колебаний роста людей. Мы, современные люди, часто можем заметить, как улучшение питания в детстве приводит к более высокому росту во взрослом возрасте: например, нам приходится нагибаться, чтобы пройти в двери средневековых замков, построенных с расчетом на низкорослых, недоедавших людей. Палеопатологи, изучающие древние скелеты из Греции и Турции, обнаружили поразительное различие: средний рост охотников и собирателей этого региона к концу ледникового периода составлял 5 футов 10 дюймов (175 см) для мужчин и 5 футов 6 дюймов (165 см) для женщин. С появлением земледелия средний рост уменьшился и к 4000 году до н. э. составлял всего 5 футов 3 дюйма (157,5 см) для мужчин и 5 футов 1 дюйм (152,5 см) для женщин. К классическому периоду рост людей снова стал увеличиваться, очень медленно, но современные греки и турки все еще не достигли роста своих здоровых предков, охотников и собирателей.

Только в сельскохозяйственном обществе могло сложиться разделение на массы, страдающие от множества болезней, и элиту, здоровую и не занятую в производстве пищи. Скелеты в греческих захоронениях в Микенах, относящиеся примерно к 1500 году до н. э., позволяют предположить, что правители питались лучше простонародья, поскольку они были на 2–3 дюйма выше ростом и имели лучше сохранившиеся зубы (в среднем, одна, по сравнению с шестью у простолюдинов, кариозная полость или отсутствующий зуб). При изучении мумий из чилийских захоронений, относящихся примерно к 1000 году н. э., обнаружили, что правящий класс отличают не только украшения и золотые заколки для волос, но и у них в четыре раза реже встречаются повреждения костей, вызванные инфекционными заболеваниями.

Джаред Даймонд. Третий шимпанзе

Да, одним из неожиданных следствий распространения земледелия стало не только увеличение общего производства энергии биотоплива, но и существенное сокращение ее среднедушевой нормы потребления. Ранние земледельцы в среднем питались значительно хуже тогдашних охотников и собирателей, а болели чаще. Побеждая их при этом за счет численнного преимущества, так как десяток голодающих земледельцев все же сильнее одного сытого охотника. Одной из важнейших причин непропорционального роста доли злаков в пищевом балансе стала их хорошая пригодность к длительному хранению, но оборотной стороной этого преимущества стало резкое усиление социального неравенства. Если что-то можно накапливать и хранить (что весьма затруднено с плодами, ягодами и сырым мясом), это и будет накапливаться и храниться, и люди, которые пристроятся к этому увлекательному процессу, получат вполе себе реальную власть не просто над временем или имуществом своих подданных, но и над их жизнью и смертью. Control food and you control the people, помните? Земледелие действительно кратно повышает продуктивность квадратного километра площади (за счет резкого сокращения его биоразнообразия), но прирост этой продуктивности идет не на улучшение питания земледельцев, о нет! Он идет в первую очередь на увеличение их общего числа, а во вторую — на продовольственное обеспечение тех, кто будет отнимать у них излишки (и не только излишки) урожая, управлять ими, судить их и объяснять им, почему сложившийся порядок вещей правилен и богоугоден. А если доведенные до отчаяния голодом и нищетой крестьяне поднимут восстание с вилами и мотыгами, подавлять его придут упитанные и тренированные каратели, вооруженные первоклассным оружием и снаряжением. Можно бросить все и убежать от угнетателей в леса, подобно тому, как русские крестьяне когда-то бежали на Дон, но это временные полумеры, не более того. Аграрная экономика позволяет осуществлять сбор энергии и ее концентрацию более эффективно, нежели охотничье-собирательская. Поэтому она неизбежно побеждает и вытесняет последнюю. Сытость, здоровье и тем более эмоциональное состояние отдельных аграриев роли не играют — до тех пор, пока их трудом создается достаточно продукта, чтобы кормить сословия, принуждающие их пахать дальше.

Но. Несложно заметить, что современные люди по биометрическим параметрам древнюю знать догнали и обошли уже давно. И коль уж продолжают массовом умирать в возрасте 70-80 лет даже те, кто не испытывает дефицита питания и медицинской помощи, следует признать, что мы уперлись в естественный, биологический потолок, который едва ли может быть сколь-либо существенно сдвинут вверх.
Но почему и за счет чего это произошло? Помните хоккейную клюшку демографического роста из первой записи? Она, конечно, действует быстрее и убедительнее, чем прямой удар этой самой клюшкой в голову, но есть у нее один недостаток — рост населения Земли в последние три века был настолько стремителен и настолько резко вытянул вверх график ее популяции, тем самым увеличивая общий масштаб диаграммы, что предыдущие колебания численности на нем просто сгладились. Черенок клюшки только кажется прямым с высоты наших современных 7,5 миллиардов, но в реальности прямым он не был. На нем должны быть отражены и катастрофа бронзового века, и эпидемия Чёрной смерти в Европе, и, разумеется, китайские демографические волны.

Понятно, во многом демографические волны разных регионов интерферировали и взаимно гасили друг друга, но тем не менее и на восходящем графике общемирового населения можно заметить определенные впадинки, если отсекать его за пару сотен лет до настоящего момента.

Базовые причины возникновения этих волн описаны Мальтусом в его работе 1798 года «Очерк о законе народонаселения». Они хорошо описываются известным логическим парадоксом:
Больше сыра — больше дырок;
больше дырок — меньше сыра;
меньше сыра — меньше дырок;
меньше дырок — больше сыра;
см. п. 1.


Вместо сыра и дырок у нас, соответственно, производство продовольствия людьми и его потребление. В сферическом вакууме даже при непроизводительном феодализме один крестьянин производит несколько больше продуктов, чем требуется на его прокорм, поэтому по идее их число должно расти в геометрической прогрессии. Но древо жизни подсказывает нам, что вообще-то объем выращиваемой нямки лимитирован не только наличными трудовыми ресурсами, но и земельными, и рядом других более мелких моментов, не говоря уже о таком капризном рандомайзере, как погодные условия. Соответственно, количество еды растет вместе с числом голодных ртов не бесконечно, а лишь пока не упрётся в один из лимитирующих факторов, и вот с этого момента наши желания начинают расходиться с нашими возможностями довольно сильно и грустно, ведь репродуктивные модели довольно устойчивы и инертны, и всегда реагируют на изменения внешних условий с заметным лагом. Из-за этого плавно вписываться в резкие повороты сырьевых, ресурсных и топливных кризисов получается далеко не всегда, и изрядная часть населения просто вываливается из кузова. Да собственно, вышеприведенная цитата о голодающих земледельцах Греции и Турции является отличной иллюстрацией: вроде еды стали производить намного больше, а жрать нечего. Больше сыра — больше дырок, да. Уж не говорю о наличии таких специфичных регуляторов, как эпидемии, выкашивающие страны тем безжалостнее, чем плотнее они были заселены.

Давно отмечена корреляция между изменениями численности и благосостояния населения средневековой Европы.

Простонародье ныне требует для себя самых дорогих и изысканных блюд, их женщины и дети щеголяют пышными платьями, принадлежавшими ранее тем, кто навсегда покинул этот мир. (...) В нынешнее время женская прислуга, неопытная и необученная, и вместе с ней мальчишки-конюшие требуют для себя, по меньшей мере, 12 флоринов в год, а самые наглые и 18, и даже 24, то же касается нянек и мелких ремесленников, зарабатывающих на хлеб своими руками, которым подавай ныне втрое больше обычного, и так же работники на полях, коих следует теперь снабжать упряжкой быков и зерном для посева, и работать они желают исключительно на лучшей земле, забросив прочую.

Это флорентиец Маттео Виллани пишет вскоре после завершения эпидемии Черной смерти в Европе.

Оно и понятно: при сокращении трудовых ресурсов их стоимость и должна расти. Непонятно другое: почему столь резкий, взрывной, почти вертикальный рост населения в последние пару веков не привел к его резкому обнищанию? Мало того: средний уровень благосостояния не только не обвалился, но и начал расти невиданными прежде темпами.

Это динамика ВВП на душу населения в ведущих странах мира по данным Мэддисона. Ничего не напоминает? Сравните с диаграммой структуры энергобаланса человечества.



Используемые нами сейчас экономические теории (и особенно их популярные переложения, «Слышал я вашего Карузо, ничего особенного, мне тут Рабинович напел») формировались именно в этот беспрецедентный период устойчивого сочетания резкого роста среднедушевого благосостояния со взрывным ростом населения. Он довольно короток даже по меркам нашей истории; в эволюционном и геологическом масштабах же — просто ничтожен.



Нижняя шкала — это уже хорошо знакомая нам демографическая клюшка последних 12 тысяч лет.
Средняя шкала — это те 20 миллионов лет, в течение которых расцвели человекообразные обезьяны, и среди них выделилась ветвь, которая 6-8 миллионов лет назад приведет не то что бы к людям, но к их дальним предкам, уже отделившимся от предков горилл и шимпанзе. Черная отсечка в конце этой шкалы соответствует шкале нижней, 12-тысячелетней.
Ну а верхняя полоска — это уже геологический масштаб, это все 4,5 миллиарда лет существования планеты. И в конце нее тоже видна тоненькая отсечка, соответствующая средней шкале.

А теперь идем обратно, сверху вниз.
Говоря о формировании современных запасов ископаемых углеводородов, нам приходится оперировать категориями целых геологических эпох, то есть десятками и сотнями миллионов лет. Каменноугольный период, он же карбон, начался 360 миллионов лет назад, и продлился 60 миллионов лет. Угадайте с трех раз, почему он так называется.
Описывая формирование человеческого мозга, необходимого для освоения всех этих ископаемых богатств, мы уже работаем с миллионами и сотнями тысяч лет, это масштаб второй шкалы.
И вот 200 лет назад наши спрос на ископаемую энергию и способность ее извлечь (обеспечиваемые железом развитого мозга и софтом накопленных инженерных знаний) пересеклись с теми запасами, которые формировались в недрах планеты во времена динозавров и даже еще до них.
А все наши проекции непрерывного экономического роста, с ускорением выводящего нас к технологической сингулярности, построены исключительно на том небольшом отрезке нижней шкалы, обозначенном зелёной стрелкой «А». Не зыбковатое ли основание?

За всю историю человечества до 1940 года суммарное потребление энергии составило 43 миллиарда тонн условного топлива. Такое количество энергоресурсов расходуется сейчас в течении пяти лет.
Каждые сутки в мире сжигается столько топлива, сколько природа способна воспроизвести с помощью солнечной энергии лишь за 1000 лет.

Добыча нефти уже почти не растет. Интенсивный рост добычи той нефти, что в России не вполне корректно называют сланцевой, а в США — tight oil, а также разработка канадских битуминозных песков лишь позволяют скомпенсировать
уже вовсю идущий спад добычи на «слонах», традиционных сверхгигантских месторождениях. Но этот спад будет идти с ускорением. Роста не будет.


Tags: биология, история, энергия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 30 comments