Lex_Divina (lex_divina) wrote,
Lex_Divina
lex_divina

Стена: о разнице между домом и тюрьмой

73 года назад в результате военного разгрома территория Германии оказалась полностью оккупирована войсками союзников.
Отгремели салюты Дня Победы.
Отзвучали поздравления Дня космонавтики.
Пришла пора сшить очередного мутанта из разномастных обрезков этих двух годовщин. Настало время снова взяться за иглу.

Почему День космонавтики отмечается 12 апреля? Потому что именно 12 апреля 1961 года был осуществлён полёт Юрия Гагарина, ставшего первым человеком, побывавшем в космосе. Но практически одновременно произошёл ещё целый ряд крупнейших событий, каждое из которых в отдельности способно было обессмертить время, его уместившее. А они все уместились в 18 месяцев с хвостиком - полёт Гагарина, Берлинская стена, испытание 60-мегатонной (тысячи Хиросим!) Царь-бомбы, расстрел в Новочеркасске, Карибский кризис. По любому из этих вопросов написаны целые библиотеки интереснейших книг, но мы начнём путь в десять тысяч ли с одного шага, и на закуску резво пробежимся по Берлинской стене.

Самое удивительное в Стене не то, что она появилась, а то, что её так долго не возводили.
Здесь стоит напомнить, что ещё за десять с лишним лет до крушения Третьего рейха самовольная эмиграция из Советского Союза была приравнена к государственной измене со всеми вытекающими.

Уголовный кодекс РСФСР 1926 года
(в ред. постановления ЦИК СССР от 08.06.1934)


Статья 58-1а
Измена Родине, то есть действия, совершённые гражданами Союза ССР в ущерб военной мощи Союза ССР, его государственной независимости или неприкосновенности его территории, как то: шпионаж, выдача военной или государственной тайны, переход на сторону врага, бегство или перелёт за границу, караются высшей мерой уголовного наказания — расстрелом с конфискацией всего имущества, а при смягчающих обстоятельствах — лишением свободы на срок 10 лет с конфискацией всего имущества.

В данном случае не следует ехидничать по поводу намерения казнить тех, кто уже всё равно сбежал из страны, где так вольно дышит человек. Во-первых, сталинские спецслужбы многократно осуществляли зарубежные ликвидации, так что в безопасности нельзя было себя ощущать даже на другом краю света - в Мексике, например. Во-вторых, и в-главных, в той же самой знаменитой 58 статье был ещё один очень свойственный той эпохе пункт, заставлявший потенциальных беглецов вновь и вновь взвешивать своё решение.

Уголовный кодекс РСФСР 1926 года
(в ред. Постановления ВЦИК, СНК РСФСР от 20.05.1930)


Статья 58-12
Недонесение о достоверно известном готовящемся или совершенном контрреволюционном преступлении влечет за собою
лишение свободы на срок не ниже шести месяцев.

Иными словами, возможное наказание для членов семьи беглеца, не донёсших о подготовке им побега, имело лишь нижнюю границу, но не имело верхней (на практике она соответствовала максимальному сроку лишения свободы, предусмотренному действующим законодательством, - десять лет в 1930 году, двадцать пять - после 1947). Двенадцатый пункт 58-й статьи вводил на территории СССР поголовную систему заложничества в форме семейной круговой поруки. При этом получить разрешение на выезд за границу всей семьёй было практически невозможно - именно потому, что на социалистической Родине должны были остаться заложники, гарантирующие правильное поведение советского гражданина на временно удлинённом поводке.

Не следует придавать большого значения словами "о достоверно известном готовящемся контрреволюционном преступлении". В действительности это не сталинским следователям приходилось доказывать, что члены семей невозвращенцев достоверно знали о подготовке ими побега, - а, напротив, этим самым членам семей приходилось доказывать обратное, зачастую уже под арестом. Ведь никакой презумпции невиновности в УК РСФСР 1926 года не существовало.

Но, может быть, эти положения были внесены в УК "только для фото", а на практике не применялись? Ага, щаз.

В 1922 году начались аресты эсеров, и Шкловский 4 марта 1922, спасаясь от ареста, бежал в Финляндию. Его жена, Василиса Шкловская-Корди, арестованная в качестве заложницы, находилась некоторое время в заключении. В письме Максиму Горькому от 18 сентября 1922 года Шкловский пишет: «Освободили её за виру в 200 рублей золотом. Вира оказалась „дикой“, так как внесли её литераторы купно. Главным образом Серапионы».
Поскольку речь идёт о 1922 годе, решения о взятии заложников приходилось принимать в индивидуальном порядке, в режиме ручного управления, как сейчас бы сказали. Это было не только нетехнологично, но и ненадёжно ("освободили её за виру в 200 рублей золотом" - эт уже залог какой-то, а не заложничество; точнее, обычный выкуп).
После принятия нового УК замок на границе стал куда более увесистым.

ПИСЬМО И.Э. БАБЕЛЯ СЕКРЕТАРЮ ЦК ВКП(б) Л.М. КАГАНОВИЧУ
Москва, 27 июня 1932 г.


Дорогой т. Каганович.
Через несколько дней моей жене должны сделать в Париже операцию частичного удаления щитовидной железы. Выехала она за границу, принужденная к этому тяжело сложившимися семейными нашими обстоятельствами; теперь острота этих обстоятельств миновала. Мой долг - присутствовать при ее операции и затем увезти ее и ребенка (трехлетняя дочь, которую я еще не видел) в Москву. Я чувствую себя ответственным за две жизни. Постоянная душевная тревога, в которой я нахожусь, привела меня к состоянию, граничащему с отчаянием. Я не могу работать, не могу привести к окончанию начатые работы (в их числе - пьеса, которую надо сдать в театр не позже августа, роман о петлюровщине и др.), труд нескольких лет находится под угрозой. Я прошу вас помочь мне в скорейшем получении заграничного паспорта.

Ваш И. Бабель

Реакция на попытку Бабеля оказаться за границей вместе с семьёй оказалась довольно предсказуемой:

ПРОЕКТ ПОСТАНОВЛЕНИЯ СЕКРЕТАРИАТА ЦК КП(б) О РАЗРЕШЕНИИ ВЫЕЗДА ЗА ГРАНИЦУ И.Э. БАБЕЛЮ
Не ранее 27 июня 1932 г.

Просьба писателя И. Бабеля разрешить ему поездку во Францию сроком на 1,5 месяца.
Разрешить поездку писателю И. Бабелю во Францию сроком на 1,5 месяца.
На бланке постановления Секретариата ЦК ВКП(б) имеются следующие резолюции: "А. Стецкий", "За. Л. Каганович". И поперек их подписей - "Решительно против. И. Сталин".

Правда, свободное владение разговорным французским всё же позволит Бабелю несколько раз вырваться в Европу - например, ему великодушно позволят представлять Советский Союз на парижском Международном конгрессе писателей в защиту культуры и мира в 1935 году. И он оправдает оказанное ему доверие, окажется наиболее живым и ярким представителем советской делегации (на две трети состоявшей из унылых чинуш от литературы), и на Родину вернётся вместе со всеми, а эта Родина в благодарность за услугу его расстреляет в 1940 году как французского шпиона (ну а чё, ездил же во Францию в 1935? ездил! что и требовалось доказать!).

Здесь стоит коротко упомянуть Михаила Кольцова, известного советского журналиста-международника, под пытками и оговорившего Бабеля уже после смещения Ежова, которого сталинистам ой как хотелось бы представить в качестве единственного виновника тогдашних "перегибов".

Еще одним организатором Парижского конгресса был Михаил Кольцов. На нем как раз лежала именно организационная, то есть практическая сторона дела.
За месяц-полтора до начала конгресса, в мае 1935 года он послал Щербакову инструкцию по подготовке и отправке на конгресс советской делегации. Инструкция эта была обозначена пометкой: "Только лично" - и такой предупреждающей фразой: "Внимание: важна каждая деталь".
Хоть тут и впрямь важна каждая деталь, я приведу из этой подробной, обстоятельной инструкции только несколько пунктов:
1) ДОКЛАДЫ И ВЫСТУПЛЕНИЯ. Ориентировочный размер для докладов - 10-12 страниц на машинке. Для выступлений - 6-8 страниц. Перевод тщательно отредактировать, особенно французский (воспользоваться помощью литредакторов из "Журналь де Моску"). Размножить (ротатор, хорошая бумага)…
4) ЭКИПИРОВКА. Для экономии валюты сшить всем едущим в Москве по 1 летнему пальто, серому костюму за счет Союза… Не шить всем из одной материи!!
5) ПРОЕЗД Разбиться на две-три группы, с маршрутами: а) морем из Ленинграда или Гельсингфорса на Дюнкирхен или Амстердам, б) через Польшу - Германию (кратчайший путь), в) через Вену - Базель. Прибытие групп в Париж - не в один день (желательные даты я сообщу)…
7) ДЕНЬГИ. Каждому из делегатов выдать при отъезде по сто рублей, предупредив, что это аванс в счет суточных. Остальные деньги взять чеком на Париж.
8) СВЯЗЬ, а) Диппочта (следить за сроками ее отправки), б) шифр - через "Правду", Мехлиса. г) Телефон - вызывать меня из Москвы, по номеру в часы, какие укажу. Условные обозначения в разговоре: Горький - Анатолий, Барбюс - Андрей, Эренбург - Валентина.
(Борис Фрезинский. Великая иллюзия - Париж, 1935. Материалы к истории Международного конгресса писателей в защиту культуры. Минувшее. Исторический альманах. 24. М. - СПб. 1998. Стр. 188-189.)

Все учел предусмотрительный Кольцов. Пароли, шифры, явки, адреса, деньги. Предупредил даже, чтобы костюмы шили не из одной материи, а делегаты прибыли в Париж разными маршрутами, из разных мест и не в один день. И тем не менее… Представьте, какими глазами глядели писатели Запада на этот высадившийся в Париже десант, на эту зондеркоманду в одинаковых летних пальто и серых костюмах, с одинаковыми речами и докладами, размноженными на ротаторе на хорошей бумаге. В особенности когда эти речи и доклады, пропитанные, как позже скажет Набоков, "тюремным запахом советских библиотек", они стали зачитывать с трибуны по бумажке, где даже не самый худший из них, Всеволод Иванов, вынужден был бубнить заранее заготовленную чушь о том, какие высокие у них, советских писателей, гонорары.

Б.М. Сарнов
Сталин и писатели
Книга первая

О да, узнаю Русь-матушку! Это наше, родное, исконное. Старые добрые потёмкинские деревни. Своих можно не стесняться, пускай подыхают с голоду, одеваются в латаные-перелатаные обноски и опорки, пусть гниют миллионами в ссылках и лагерях, но перед иностранцами в грязь лицом ударить нельзя!



(Кстати, понимание этой особенности российского менталитета уже содержит в себе ответ на вопрос о том, почему Берлинская стена выросла не в 1945.)

Заметим, однако, что жене Бабеля хватило благоразумия не поддаться на сладкозвучный зов советских сирен, и она умерла своей смертью, в отличие от менее устойчивого супруга.



А какая судьба была уготована тем жёнам, что ждали (и не дожидались) своих мужей из заграничных командировок, находясь не в Париже, а в Мурманске, например? Обратимся ещё к одному красноречивому документу.

Не позднее 14.10.1934
Т.т. Жданову, Ягоде, Акулову


Недавно стало известно, что один из матросов линкора «Марата» в бытность последнего в Гдыне не вернулся больше в СССР и остался в Польше. Выходит, что этот матрос совершил преступление, предусмотренное последним законом об измене родине. Необходимо узнать и сообщить мне незамедлительно: 1) Арестованы ли члены семьи этого матроса и вообще привлечены ли они к ответственности. 2) Если нет, то кто отвечает за проявленное бездействие власти и наказан ли этот новый преступник, нарушающий таким образом закон об измене родине.
Привет!

И. СТАЛИН

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 730. Л. 22. Машинописный текст. Слово «Привет» и подпись Сталина — автографы. В списке адресатов подчеркнута фамилия Ягоды; видимо, экземпляр был направлен ему.

Иными словами, уже в 1934 году (т.е. сразу после внесения соответствующих изменений в УК) Сталин лично обращал внимание тогдашнего наркома внутренних дел Ягоды на необходимость привлекать к уголовной ответственности членов семей невозвращенцев. Следует подчеркнуть, что речь именно о самовольной эмиграции - никакого шпионажа, никаких диверсий, никаких покушений на только что убитого Кирова злосчастному матросу с "Марата" не вменяли. Но это так, очередная фреска на тему взаимоотношений хорошего царя Иосифа и плохих бояр. И заодно - иллюстрация того, чем рисковал любой нелегальный беглец из самого передового государства на планете.
А легально сбежать оттуда в сталинские годы было и вовсе малореально. Философский пароход? Да, но это ещё Ленин. Высылка Солженицына? Да, но это уже Брежнев. А при Сталине - см. выше.

Интересно, что по тому же самому сталинскому УК побег из лагеря карался гораздо мягче, чем побег из СССР:

Уголовный кодекс РСФСР 1926 года
(в ред. Постановления ВЦИК, СНК РСФСР от 20.05.1930)

81. Незаконное освобождение арестованного из-под стражи или из мест заключения или содействие его побегу -
лишение свободы на срок до одного года.
Те же действия, совершенные посредством насилия над стражей, если они не сопровождались при этом нанесением тяжелых повреждений, опасных для жизни, -
лишение свободы на срок до трех лет.
Те же действия, сопряженные с указанными в предыдущей части последствиями, -
лишение свободы на срок до десяти лет.
82. Побег арестованного из-под стражи или места заключения, совершенный посредством подкопа, взлома или повреждения стен, затворов, а равно возвращение в запрещенные для проживания места, побег с места обязательного поселения или с пути следования к нему -
лишение свободы на срок до одного года.
Самовольное временное оставление назначенного постановлением судебного или административного органа местопребывания, а равно неявка в срок к назначенному теми же органами месту жительства, -
принудительные работы на срок до одного месяца или штраф до ста рублей, налагаемые в административном порядке.

Обратили внимание на формулировки санкций, да? До одного года. До трёх лет. Здесь уже указывается только верхняя граница, чтобы ненароком не переложили лишнего.

Межстрановое сравнение также приводит к любопытным результатам:
Переходя от символики к суровой прозе жизни, следует отметить принципиальное различие в главном: от Гитлера можно было уехать, от Сталина можно было только, рискуя жизнью, сбежать. Вплоть до начала мировой войны порядок выезда из Германии почти ничем не отличался от принятого ранее в Веймарской республики: купил билет, сел в поезд и уехал. Сотни тысяч человек, включая 347 тыс. евреев, воспользовались такой возможностью. Нацисты лишь "зверски" снизили планку безналогового вывоза капитала с 800 до 200 тыс. долларов (что тоже совсем не мало - порядка 3,4 млн. в ценах сегодняшнего дня).

Особо чувствительные читатели могут поморщиться столь прямому сопоставлению сталинского СССР и гитлеровской Германии, но, во-первых, мне давно нет никакого дела до чувств читателей, а, во-вторых, не с Финляндией же или Британией сравнивать Советский Союз в подобном аспекте. Для демократических государств дико смотрится сама постановка вопроса о том, что их гражданам можно поголовно воспретить выезд за границу, допуская его лишь в виде особых исключений. А для нашей социалистической родины - норм, самое то. Как говорится, не ту страну назвали тюрьмой народов - в царские-то времена Ленин с Троцким преспокойно рассекали по Англиям и Швейцариям, возвращаясь домой лишь на самые крупные заварухи.
А ведь, как резонно отмечает всё тот же Солонин, возможность открыть дверь и выйти - это главное, что отличает дом (даже самый бедный) от тюрьмы (даже самой благоустроенной).

Правда, относительно благоустроенности советской тюрьмы народов у товарища Сталина иллюзий не было, поэтому железный занавес он принялся опускать ещё до 1934 года.

ОБ ОБЪЯВЛЕНИИ ВНЕ ЗАКОНА ДОЛЖНОСТНЫХ ЛИЦ — ГРАЖДАН СОЮЗА ССР ЗА ГРАНИЦЕЙ, ПЕРЕБЕЖАВШИХ В ЛАГЕРЬ ВРАГОВ РАБОЧЕГО КЛАССА И КРЕСТЬЯНСТВА И ОТКАЗЫВАЮЩИХСЯ ВЕРНУТЬСЯ В СОЮЗ ССР
Постановление ЦИК СССР от 21 ноября 1929 г
(СЗ СССР 1929 г. № 76, ст. 732)


1. Отказ гражданина СССР — должностного лица государственного учреждения или предприятия СССР, действующего за границей, на предложение органов государственной власти вернуться в пределы СССР рассматривать как перебежку в лагерь врагов рабочего класса и крестьянства и квалифицировать как измену.
2. Лица, отказавшиеся вернуться в Союз ССР, объявляются вне закона.
3. Объявление вне закона влечет за собой:
а) конфискацию всего имущества осужденного;
б) расстрел осужденного через 24 часа после удостоверения его личности.
4. Все подобные дела рассматриваются Верховным судом Союза ССР.
5. Имена объявленных вне закона подлежат сообщению всем исполкомам Советов и органам ГПУ.
6. Настоящий закон имеет обратную силу.

Настоящая жемчужина социалистической законности: документ, официально объявляющий самовольных эмигрантов вне закона. Правда, весьма куцый. И речь идёт только о должностных лицах государственных учреждений, и про ответственность родственников нет ни слова. Ну так что ж вы хотите - Москва не сразу строилась. В 1929 году Сталин ещё не стал полновластным диктатором и вынужден был лавировать, выжидать, прятать тигриную лапу в бархатной перчатке. Правда, Ленин к тому моменту уже давно умер, а Троцкий не так давно был выслан, но советский аппарат всё ещё был начинен ленинцами, троцкистами и просто старыми революционерами, хорошо помнившими, сколь скромна была роль Сталина в 1917 году (да и ранее).

Но до 1938 года ещё было далеко, поэтому приходилось наступать постепенно. Отсюда и нерешительность Постановления ЦИК СССР от 21 ноября 1929 г. - как будто только должностные лица могут захотеть бежать из СССР куда подальше! Ровно наоборот, как раз они-то всегда находились в привилегированном положении, а у остальной массы населения причин эмигрировать было ещё больше (но вот возможностей, как правило, меньше).

Напомним также, что в энциклопедии, составленной петербургским историком Игорем Богдановым на основе изучения архивных документов, "Ленинградская блокада от А до Я" в главе "Спецснабжение" читаем: "В архивных документах нет ни одного факта голодной смерти среди представителей райкомов, горкома, обкома ВКПб. 17 декабря 1941 года Исполком Ленгорсовета разрешил Ленглавресторану отпускать ужин без продовольственных карточек секретарям райкомов коммунистической партии, председателям исполкомов райсоветов, их заместителям и секретарям исполкомов райсоветов".

Вот что пишет в своем исследовании "Блокадная этика. Представление о морали в Ленинграде в 1941-1942 годах" российский историк Сергей Яров: "Если директора фабрик и заводов имели право на "бескарточный" обед, то руководители партийных, комсомольских, советских и профсоюзных организаций получали еще и "бескарточный" ужин. В Смольном из "карточек" столующихся целиком отрывали только талоны на хлеб. При получении мясного блюда отрывалось лишь 50% талонов на мясо, а блюда из крупы и макарон отпускались без "карточек". Точные данные о расходе продуктов в столовой Смольного недоступны до сих пор и это говорит о многом.

Напомним запись от 9 декабря 1941 года из дневника инструктора отдела кадров горкома ВКПб Николая Рибковского: "С питанием теперь особой нужды не чувствую. Утром завтрак - макароны или лапша, или каша с маслом и два стакана сладкого чая. Днем обед - первое щи или суп, второе мясное каждый день. Вчера, например, я скушал на первое зеленые щи со сметаной, второе котлету с вермишелью, а сегодня на первое суп с вермишелью, на второе свинина с тушеной капустой".




12 декабря 1941 года. Изготовление «ромовых баб» на 2-й кондитерской фабрике Ленинграда.
А. Михайлов, ТАСС


А мы, в свою очередь, напомним, что 9 декабря 1941 года большая часть населения Ленинграда получала 125 грамм суррогатного хлеба, наполовину состоящего из гидроцеллюлозы, обойной пыли и тому подобных "приправ" (и это только те, кому повезло иметь карточки - тем же беженцам они не полагались вовсе). На такой диете умерло от голода 600 тысяч ленинградцев. Или полтора миллиона. Никто точно не знает до сих пор, словно речь идёт не об одном из крупнейших европейских городов, а о каком-то индейском племени, затерянном в амазонских джунглях. Словно население этого самого города не было практически поголовно паспортизировано несколькими годами ранее. Какая разница, в сущности. Миллионом больше, миллионом меньше. Страна большая. Бабы ещё нарожают.

Ведь паспорта потребовались не для того, чтобы точно считать потери и тем множить скорбь, а чтобы уже в 1934 году, сразу после окончания двухлетнего массового голода с людоедством и трупоедством, обеспечить организационную возможность запретить всем гражданам СССР самовольно покидать не только Советский Союз в целом, но и предначертанное им место жительства в его пределах.

Внимательно следящий за руками читатель может спросить - это всё очень интересно, но какое имеет отношение к 1961 году, когда не было ни Сталина, ни даже УК РСФСР 1926 г. с пресловутой 58-й статьёй? Так ведь здесь, друзья мои, всё как с Лениным, который умер, а дело его живёт. Действительно, 58-й статьи тогда уже не было - а вот уголовная ответственность за самовольную эмиграцию вполне себе была, преспокойно перекочевав в новый УК.

Уголовный кодекс РСФСР 1960 года
(утв. ВС РСФСР 27.10.1960)


Статья 64. Измена Родине
а) Измена Родине, то есть деяние, умышленно совершенное гражданином СССР в ущерб суверенитету, территориальной неприкосновенности или государственной безопасности и обороноспособности СССР: переход на сторону врага, шпионаж, выдача государственной или военной тайны иностранному государству, бегство за границу или отказ возвратиться из-за границы в СССР, оказание иностранному государству помощи в проведении враждебной деятельности против СССР, а равно заговор с целью захвата власти, -
наказывается лишением свободы на срок от десяти до пятнадцати лет с конфискацией имущества или смертной казнью с конфискацией имущества.


Статья 88.2. Укрывательство государственных преступлений
(введена Законом РСФСР от 25.07.62)
Заранее не обещанное укрывательство государственных преступлений, предусмотренных статьями 64 (измена Родине), 65 (шпионаж), 66 и 67 (террористический акт), 67.1 (применение биологического оружия), 67.2 (разработка, производство, приобретение, хранение, сбыт, транспортировка биологического оружия), 68 (диверсия), 69 (вредительство), 72 (организационная деятельность, направленная к совершению особо опасных государственных преступлений, а равно участие в антисоветской организации), 77 (бандитизм), 78 (контрабанда), 87 (изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг), 88 (нарушение правил о валютных операциях) настоящего Кодекса, -
наказывается лишением свободы на срок от одного года до пяти лет.

Видите, какая трогательная преемственность. Тут тебе и расстрел с конфискацией за отказ вернуться в СССР, тут тебе и пять лет лагерей укрывателям (на роль которых лучше всех годились близкие родственники - остальным всё-таки попроще было доказать свою неосведомлённость). Правда, хорошо нам знакомая ответственность за недонесение на мужа-эмигранта появилась в этом УК лишь с лета 1962 (привет, Новочеркасск), а полтора года до этого расцветали сто цветов хрущёвской оттепели, но потом всё вернулось на круги своя, и даже Солженицына в "Новом мире" печатать перестали.

А с тем самым матросом с "Марата", о котором Сталин писал Ягоде, всё сложилось то ли комично, то ли трагично, но вполне в духе эпохи.
В ноябре 1934-го С.В. Воронкова заочно приговорили к расстрелу. Сообщалось и о решении арестовать его родственников. Но что интересно: накануне Жданов известил Сталина, что НКВД провел расследование на родине перебежчика (Башмаковский район Средневолжского края) и выяснил: у Воронкова нет родственников. Сирота.
Впрочем, высочайшее распоряжение надлежало доводить до логического конца. Потому уже не на «Марате», а на соседнем эсминце «Володарский», также ходившем в Гдыню, спешно отыскали еще парочку краснофлотцев, которые в Польше не остались, но, как сочли «органы», предполагали это сделать. И сами несостоявшиеся дезертиры, и их родственники ответили по всей строгости советского закона.


А Шкловский, жена которого так легко ускользнула из неокрепших лапок социалистической законности в 1922 году, в 1932 отправился на Беломорканал в коллективную "творческую командировку" писателей, результатом которой стало первое произведение русской литературы, прославлявшее рабский труд (о том, что это именно произведение литературы, а не примитивная агитационная халтура, нам предстоит отдельный разговор). Никаких иллюзий насчёт воспетой там перековки Шкловский, разумеется, не питал. Зачем же он тогда поехал? Боялся за своё будущее? Но ведь 1937 год ещё не настал, Горький ещё не скончался при загадочных обстоятельствах, Мандельштаму ещё не сшили его первое уголовное дело.
Да просто брат Шкловского лично прокладывал этот самый Беломорканал. Вот он и поехал туда исполнять партийный заказ в надежде облегчить участь брата. Видите, как эффективно действует система заложничества? Даже гордая Ахматова после второго ареста своего единственного сына опубликовала явно вымученную оду Сталину, которого откровенно ненавидела. Но с беломорскими писателями вышло даже лучше. Они не только талантливо загримировали советское рабство под новейшую систему перевоспитания преступников, не только дали нужный сигнал всему населению страны (в книге условия строительства освещались достаточно откровенно, чтобы отбить всякое желание стать участником подобного проекта), но и сами получили весьма эффективное внушение.
И когда один из сопровождавших Шкловского чекистов не без ехидства спросил, как он чувствует себя на столь необычной стройке, тот лишь сдавленно ответил: «Как живая лиса в меховом магазине».



Да, фамилии ещё двух редакторов книги вычеркнуты именно по той причине, о которой вы подумали
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments