Lex_Divina (lex_divina) wrote,
Lex_Divina
lex_divina

Но лучше уж русскую пулю на русской земле получить

В криминалистической теории и практике много внимания уделяется так называемым отрицательным фактам. Отрицательный факт - это отсутствие чего-то, и обычно того, что в нормальных условиях должно присутствовать.

Например, приходит зарёванная жена и говорит о том, что её квартиру ограбили, пока муж был в командировке, а она - у подруги. Выезжает на место происшествия следственно-оперативная группа, проводит осмотр - и действительно обнаруживает там разгром, разрушения, составляет примерную опись похищенного со слов потерпевшей. Но при этом не обнаруживает никаких следов взлома. Это и есть отрицательный факт. А после допроса мужа выясняется, что их пара находится на грани распада, но не может договориться о порядке раздела имущества, и вот немалая часть этого спорного имущества и пропала. Как говорят в таких случаях - следствию всё ясно.

Или приносят на операционный стол перед большим наступлением солдатика с простреленной рукой, жалующегося, что немец проклятый его подстрелил, когда он вечером покурить присел. Первое подозрение в таких случаях - самострел, но направление раневого канала не исключает стрельбы с большого расстояния, а следов порохового нагара вокруг входного отверстия нет. Это тоже отрицательный факт. Полковой врач, конечно, повидал всякое, и знает, что особо ушлые самострельщики могут палить по себе через лист картона, несколько слоёв ткани или даже буханку хлеба, чтобы избежать образования изобличающих их следов. Но в этом случае фрагменты преграды должны вместе с пулей входить в тело и частично оседать там. И если их там нет - это тоже отрицательный факт.

Или, скажем, обвиняет Советский Союз Финляндию в провокационной стрельбе у своих границ, жертвами которой стало три красноармейца и один младший командир, плюс ещё девять военнослужащих было ранено. Кто нас обидит - три дня не проживёт, это известно. Жёстко пресекаем провокации, принуждаем Финляндию к миру, забираем себе Карельский перешеек. Но удивительно дело - минуло почти восемьдесят лет, а до сих не установлены личности ни одного погибшего от того обстрела! Нет вообще ни одной фамилии. А если смотреть отчётность тех подразделений, что были расположены в месте предполагаемого обстрела - то можно с удивлением обнаружить, что никаких потерь личного состава в эти ещё мирные дни не зафиксировано. Тоже отрицательный факт, и весьма красноречивый.


Так вот, листаю я как-то на днях книгу Л. Л. Громковской и Е. И. Кычанова "Николай Александрович Невский", посвящённую выдающемуся советскому лингвисту и востоковеду. Работа большая, основательная, и даже не перегруженная ритуальными панегириками в адрес партии и правительства, несмотря на 1977 год издания. Авторы с гордостью сообщают, что использовали материалы сразу нескольких архивов - Архива АН СССР, Гос. исторического Архива Ленинградской области, Архива востоковедов Института востоковедения АН СССР, Рыбинского городского архива, Архива библиотеки Университета Тэнри (г. Тэнри, Япония). Вот какая география изысканий - от Ленинграда до Японии! Поэтому повествование о своём герое начинают неспешно, уютно, раздумчиво.

Путь с берегов северной Волги к культурам и языкам народов Дальнего Востока, пройденный Николаем Александровичем Невским, поражает своей неуклонностью и целеустремленностью. Где истоки этой целеустремленности? Была она предопределена некими душевными качествами Невского или подсказана окружавшей средой, кругом чтения, событиями тех лет? Как всякая дорога начинается с первого шага, так человек начинается с детства.

Рыбинск на рубеже XIX–XX веков — добротный российский торговый город, облик которого обусловила и сформировала Волга. Рыбинск был важной перевалочной базой по доставке хлеба водным путем в северные районы страны. Лежащий на узле трех водных систем, город был сборным пунктом и транзитным рынком, куда стекались хлебные грузы Поволжья. Торговля хлебом процветала. Ежегодно в июне в городе открывалась Петровская ярмарка. На берегу Волги расположилась каменная, «ганзейская» с виду хлебная биржа.

Рыбинск, уездный город с 1877 года, к началу XX века насчитывал более 25 тысяч жителей. Улиц в нем было 38, площадей — 6, зданий каменных — 852, деревянных — 2241. Театр, мужская и женская гимназии, восемь начальных школ. Не уступавший по своей застройке иным губернским, Рыбинск был одним из богатых и красивых волжских городов. На берегу речки Черемхи раскинулись сад и бульвар, где горожане прогуливались теплыми летними вечерами, но украшением и гордостью Рыбинска оставалась набережная Волги, засаженная липами и обнесенная металлической оградой. Купеческий, торговый Рыбинск с людьми, съезжавшимися со всех концов России, фактически стал для Н. А. Невского после немногих лет жизни в Ярославле и Пошехонье родиной.

Л. Л. Громковская, Е. И. Кычанова
Николай Александрович Невский

Казалось бы, какое отношение имеют к биографии Невского сведения о точном количестве деревянных зданий в дореволюционном Рыбинске? Но тем и отличается интересная книга от сухой сводки, что содержит в себе не только необходимую, но и избыточную информацию, не несущую каких-то содержательных данных по теме рассказа, но позволяющую глубже погрузить читателя в атмосферу повествования.

Пересказывать содержание книги нет смысла - всё, что в ней есть, вы и так можете прочесть по ссылке. Лучше укажу вам на то, чего в ней нет.
А нет в ней никакого описания последних лет жизни главного героя.

Вот с чего она начинается:



Симпатичный фотопортрет интеллигентного человека. Под ним указано время жизни: 1892-1945. Годы знаковые - и тот, и другой. 1892 - самый страшный голод за все три века правления династии Романовых. 1945 в отдельном представлении и вовсе не нуждается. Постойте, но от чего же погиб Николай Александрович в 52 года, в самом ещё расцвете сил для учёного? Уж не шальной ли немецкой пули в боях за Берлин?

Проматываем текст в самый низ в поисках этой волнующей информации, и вот что мы там обескураженно обнаруживаем:

В 1936 году Н. А. Невский хлопочет «необходимые суммы на ликвидацию неудовлетворительного состояния рукописей, их реставрацию и консервацию». 12 апреля того же года он подает обширный «Проект издания памятников тангутской культуры из Хара-Хото» и, в котором утверждает, что издание коллекций, добытых П. К. Козловым, является и научным делом первостепенного международного значения. В 1937 году он составляет план собственной работы по тангутоведению на ближайшую Пятилетку 1938–1942 годов. План предусматривал:

«1938 год: 1) Издание сохранившейся части тангутского перевода „Лунь юй" с тангутскими комментариями, снабженное переводом, примечаниями и словарем; 2) Определение и регистрация тангутских рукописей и ксилографов — 200 карточек.
1939 год: 1) Составление списка тангутских идеографов, расположенных по фонетическим группам и снабженных китайскими и тибетскими фонетическими эквивалентами; 2) Определение и регистрация тангутских рукописей и ксилографов — 200 карточек.
1940 год: 1) Издание тангутского сборника рассказов на китайские темы „Вновь собранные записки о любви и сыновней почтительности", снабженное переводом и примечаниями.
1941 год: Исследование тангутского перевода не сог хранившегося китайского сборника рассказов „Лэй линь", иллюстрированное переводами.
1942 год: Издание тангутско-русского идеографического словаря на три-четыре тысячи идеографов».

За восемь лет работы в Ленинграде Н. А. Невский понял, что его призвание — научно-исследовательская работа. «Я по своему складу более всего чувствую удовлетворение при исследовательской работе и, таким образом, считаю работу в Институте востоковедения наиболее соответствующей моим знаниям и способностям», — писал он в автобиографии 29 мая 1936 года.

* * *
Большое научное наследие Н. А. Невского не пропало. Оно находится в Архиве востоковедов Ленинградского отделения Института востоковедения АН СССР. Все, что осталось после Невского, свидетельствует о том, что он не только обладал огромным дарованием и изумительной работоспособностью, но и отдавал всего себя делу науки. Он осознавал значение кропотливой, незаметной и порой, в глазах некоторых, не столь уж и нужной работы. Поэтому на долю Невского, прожившего нелегкую жизнь, выпало самое большое человеческое счастье, которое достается далеко не всем. Как и всякий большой, подлинно новаторский труд, его работы продолжают жить и после его смерти. Более того, они обрели новую жизнь и дали возможность другим продолжить или завершить то, чего не успел сделать их автор.

Л. Л. Громковская, Е. И. Кычанова
Николай Александрович Невский

Позвольте, господа, что это за внезапный переход от смелых пятилетних планов 1937 года - к убеждённым заявлениям о том, что его большое научное наследние не пропало и продолжает вдохновлять его последователей? Вам не кажется, что здесь чего-то недостаёт? Неужели с 1938 по 1945 годы в жизни Николая Невского не произошло никаких событий, заслуживающих упоминания? Успел ли он издать тангутско-русский словарь в намеченный срок? Принимал ли Николай Александрович участие в сражениях Великой Отечественной войны, заставшей его 49-летним? Солдат из него в этом возрасте и без опыта - наверняка так себе, но ведь его знание восточных языков и культуры можно было бы использовать для эффективной пропаганды или в дипломатических целях!
Что вообще за чепуха: жил себе человек, работал, публиковался, был известен в своей сфере деятельности - и вдруг в 1937 году исчезает без следа вплоть до своей смерти в 1945?



Лезу разбираться в википедию, уже предвкушая очередную городскую легенду о лингвисте-призраке - а оттуда меня как обухом по голове:
В ночь с 3 на 4 октября 1937 года Николай Александрович Невский был арестован НКВД и 24 ноября 1937 года расстрелян.

Быть того не может, это какая-то ошибка! Вот же, ясно написано в книжке, что он прожил до 1945 года! Да и за что его расстреливать? Он ведь безобидный учёный-языковед, не фашист какой-нибудь, не бывший белогвардейский генерал, не активный оппозиционер.
Неужели снова вандалы в википедии резвятся? Нет, история правок страницы показывает, что этой фразе уже не один год, и никто из модераторов не торопится её удалять.

Графиня изменившимся лицом бежит книге и начинает шерстить её по ключевым словам. Ведь арест и расстрел - это немаловажные события в жизни человека, как можно не упомянуть их в биографической книге о нём?

Мог ли думать Штернберг, когда впервые познакомился в одесской тюрьме с произведением Энгельса, что и он внесет свой скромный вклад в этот замечательный труд!

До последнего времени айны жили добычей от охоты и морского рыболовства; но с заселением острова японцами оба эти источника существования начали иссякать. Несмотря на отеческую заботливость правительства, они, кажется, осуждены на вымирание, хотя, правду сказать, в последние пятнадцать лет их количество держится на 17 тысячах.

С чувством стыда я выпускаю ее в свет и прошу не осуждать за замеченные грубые суждения и ошибки

Штернберг вошел в историю науки как крупнейший отечественный этнограф. Студентом он участвовал в народовольческом движении в Одессе. Был арестован, сослан на Сахалин.

Однако вскоре между Обществом по изучению социологии, в которое входил Исида Эйитиро, и политической полицией отношения очень осложнились. «Дошло даже до обысков на квартирах членов общества и арестов».

Поэтому верующие в него соединяют в себе благочестие, любовь к нему и боязнь, страх; с одной стороны, он признается как бог сострадания, человеколюбия, добра и красоты, вроде римской Венеры, а с другой стороны — как бог убивающий, казнящий, карающий и строгий, вроде Купидона.

Но именно в 1094 году представители клана Нгвеми решили поднять оставшиеся им верными войска, напасть на клан Лян, и в том же 1094 году сделали это. Лян Ибу, его семья и многочисленные родственники были казнены, к власти вернулся род императоров.

В пятнадцатый день [первого месяца] этого года были посланы Глава Главного Императорского Секретариата по управлению гражданскими делами Лу {Лян] Нджи-шиа-ку и Глава Управления Императорской столицей Во Кви-ке, были пропеты хвалебные песни, проведено большое молитвенное собрание и объявлен пост, прочитана сутра „Фо шо хуэй чан дао чан ань ли цзан цзин", тридцати восьми чиновникам, которые могли быть приговорены к смертной казни, была дарована жизнь.

Л. Л. Громковская, Е. И. Кычанова
Николай Александрович Невский

Изумительно. О чём угодно готовы рассказывать авторы: об изучении трудов Энгельса в дореволюционной одесской тюрьме, о притеснениях японских социологов японской же полицией, о казнях целыми семьями в средневековом Китае - но только не о том, куда же пропал в 1937 году основной персонаж их книги! Опубликованной через двадцать лет после разоблачения культа личности на XX съезде КПСС и после полной реабилитации самого Невского и его расстрелянной же супруги (да, их тоже казнили семьёй - прямо как в средневековом Китае). И вот такая работа с зияющей дырой в повествовании преспокойно была написана, вычитана, отредактирована, отцензурирована, сдана в набор и напечатана тиражом в 10 тысяч экземпляров - и никто не возмутился, и никто не задал лишнего вопроса.

При многолетнем постоянном страхе за себя и свою семью человек становится данником страха, подчинённым его. И оказывается наименее опасной формой существования - постоянное предательство.
Самое мягкое, зато и самое распространенное предательство - это ничего прямо худого не делать, но: не заметить гибнущего рядом, не помочь ему, отвернуться, сжаться. Вот арестовали соседа, товарища по работе и даже твоего близкого друга. Ты молчишь, ты делаешь вид, что и не заметил (ты никак не можешь потерять свою сегодняшнюю работу!). Вот на общем собрании объявляется, что исчезнувший вчера - заклятый враг народа. И ты, вместе с ним двадцать лет сгорбленный над одним и тем же столом, теперь своим благородным молчанием (а то и осуждающей речью!) должен показать, как ты чужд его преступлений (ты для своей дорогой семьи, для близких своих должен принести эту жертву! какое ты имеешь право не думать о н и х ?). Но остались у арестованного - жена, мать, дети, может быть помочь хоть им? Нет-нет, опасно: ведь это - жена врага, и мать врага, и дети врага (а твоим-то надо получить еще долгое образование)!
Когда арестовали инженера Пальчинского, жена его Нина писала вдове Кропоткина: "Осталась я совсем без средств, никто ничем не помог, все чураются, боятся... Я теперь увидала, что' такое друзья. Исключений очень мало."
Укрыватель - тот же враг! Пособник - тот же враг. Поддерживающий дружбу - тоже враг. И телефон заклятой семьи замолкает. Почта обрывается. На улице их не узнают, ни руки не подают, ни кивают. Тем более в гости не зовут. И не ссужают деньгами. В кипении большого города люди оказываются как в пустыне.
Положение у семей арестованных было известно какое. Вспоминает В. Я. Кавешан из Калуги: после ареста отца от нас все бежали, как от прокаженных, мне пришлось школу бросить - затравили ребята (растут предатели! растут палачи!), а мать уволили с работы. Приходилось побираться.

А. И. Солженицын
Архипелаг ГУЛАГ

У Невского тоже была дочь. Ни у одного НКВДшника, я думаю, ничего не дрогнуло внутри, когда они штамповали стандартное обвинение в шпионаже и приводили в исполнение расстрельные приговоры, оставляя круглой сиротой девятилетнюю девочку.



Которая родилась, кстати, не в Советском Союзе, а в Японии, где Невский безвыездно жил и работал с 1915 года. А в 1929 вернулся - для того, чтобы через восемь лет получить пулю в затылок. Ещё и супругу свою перевёз для этого же.


Князь Мирский бежал из России.
Ты брось осуждать, погоди!
В те дни, когда шли затяжные,
без малых просветов дожди.

И вот он, измявши окурки
в предчувствье невиданных стран,
на месте дождей Петербурга
увидел английский туман.

Но правда, рожденная в Смольном
октябрьским, сумрачным днем,
дошла до него, пусть окольным,
пускай околичным путем.

И князь возвратился в Россию,
как словно во сне, наяву.
Весенние ветры сквозные
в тот день продували Москву.

Белье за окном на веревке,
заплеванный маленький зал.
Он в этой фабричной столовке
о Рюриковичах рассуждал.

Тут вовсе не к месту детали,
как капельки масла в воде.
Его второпях расстреляли
в угодьях того МВД.

В июне там или в июле -
я это успел позабыть, -
но лучше уж русскую пулю
на русской земле получить.



Не будем сейчас останавливаться на явно нездоровом тоне этих стихов - Смеляков при Сталине отмотал три лагерных срока, там стокгольмский синдром во весь рост уже. Лучше полюбопытствуем, за что именно выдающийся русский востоковед Николай Невский получил русскую пулю на русской земле.


Продолжение
Tags: социалистическая законность
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment