Lex_Divina (lex_divina) wrote,
Lex_Divina
lex_divina

Суд должен не устранить террор, а обосновать и узаконить его

Жителю Орла дали пять лет колонии за комментарии во «ВКонтакте»
13.08.2018


Московский окружной военный суд приговорил жителя Орла к пяти годам лишения свободы за оправдывающие терроризм комментарии к посту в социальной сети «ВКонтакте». Об этом сообщается на сайте орловской прокуратуры.
По данным прокуратуры, житель Орла С. разместил на странице группы во «ВКонтакте» комментарии, которые содержали признаки оправдания террористической группировки «Исламское государство» (ИГ). Также в его высказываниях нашли «религиоведческие признаки оправдания терроризма».
«Суд согласился с выводами государственного обвинителя о виновности подсудимого и назначил С. наказание в виде 5 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима», — говорится в сообщении прокуратуры.


Новость довольно символичная. "Исламское государство" - один из наиболее омерзительных феноменов нашего времени. Организация настолько отвратительная, что даже официозное российское ТВ, готовое во исполнение властного заказа фабриковать любые фейки и сочинять любую ложь, неумышленно смягчает образ "Исламского государства" на своём экране, потому что по соображениям цензуры (и отнюдь не политической) не может прибегнуть к наиболее эффективному средству дискредитации этой группировки: просто без купюр показать её видеопродукцию.
Но в нынешнем интернете найти их ролики не составляет труда - Liveleak и тому подобные ресурсы в помощь. Любой нормальный человек, посмотревший их, придёт к однозначному выводу, что защищать подобных выродков может лишь серьёзно больной на голову субъект.
По этой причине, кстати, в данном блоге не было, нет и не будет критики действий российской армии в Сирии.
Но меня несколько смущает избранная мера наказания. Пять лет колонии за комментарий вконтакте, серьёзно? Предлагаю сравнить этот приговор с некоторыми другими, вынесенными за последние пять лет.

Итак, какие преступления в России караются менее сурово, чем интернет-комментарий в поддержку терроризма?

4 года лишения свободы:
- хищение 3,3 миллиардов рублей из бюджета путём возврата фиктивного НДС, когда вы - оперативник отдела по налоговым преступлениям УВД;
- пьяный дебош, рукоприкладство, стрельба из огнестрельного оружия по людям и изнасилование противоестественным образом жены офицера ФСБ, когда вы - глава района;
- растрата 1,1 миллиарда рублей, когда вы - подрядчик космодрома;
- хищение миллиарда рублей, когда вы - сотрудник банка;
- провокация ДТП со смертельным исходом для трёх человек, когда вы - подполковник ФСО;
- кража наркотических обезболивающих у тяжелобольных с их последующей продажей местным наркоманам, когда вы - медсестра;
- изрезание ножом трёх пассажиров маршрутки, сделавших замечание о необходимости входить через переднюю дверь, когда вы - житель гордой северокавказской республики;
- полное пренебрежение правилами пожарной безопасности, повлёкшее гибель 11 человек, когда вы - ректор столичного института;
- доведение солдата до самоубийства прямо на посту, когда вы - пьяный прапорщик.

3 года лишения свободы:
- сбивание насмерть двух человек во время рассекания по Кутузовскому проспекту на скорости 140 км/ч на дорогущем джипе, когда вы - скромный иеромонах;
- сбивание двух девушек на тротуаре (один труп, одна тяжёлая инвалидность), когда вы - дочь главы областного избиркома (реально не отсидела ни одного дня - отпущена по амнистии);
- неосторожное поджаривание заживо двух новорождённых (у одного сожжены 75% поверхности тела), когда вы - заведующая роддомом (тоже отпущена по амнистии прямо из зала суда);
- неоднократные эпизоды растления несовершеннолетних, когда вы - директор детского театра;
- расстрел школьников из травмата за случайно попавший снежок, когда вы - региональный депутат.

условное лишение свободы менее чем на 5 лет:
- избиение и изнасилование выпускницы, когда вы - бывший сенатор;
- торговля людьми и принуждение к занятию проституцией, когда вы - бывший полицейский;
- хищение 1,5 миллиардов рублей, когда вы - совладелец банка;
- доведение пытками до признания в чужом убийстве, когда вы - майор полиции;
- сбивание насмерть человека на пешеходном переходе, когда вы - бывший судья республиканского Верховного суда.

Прошу поднять руки тех, кто считает, что все эти преступления - менее тяжкие, чем интернет-комментарий в защиту кого бы там ни было. Кто считает, что лучше украсть миллиард рублей или лишить жизни несколько человек, чем написать в жежешке что-то вроде: "Красный террор был вынужденной и оправданной мерой".



Я защищал и защищаю Сталина, в том числе и в террористических делах, я считаю, что мы без террора не могли бы пройти перед войной, чтобы после войны у нас было более-менее устойчивое положение в нашей стране. Я считаю, что это в значительной степени было обеспечено в период конца 30-х годов.

Ф. И. Чуев
Сто сорок бесед с Молотовым
21.10.1982

Ах да, этот же террор - кого надо террор! Прикончить взрывом 15 человек в петербургском метро - это ужасное злодеяние, одна лишь попытка оправдания которого должна караться суровее, чем изнасилование или сбыт наркоты, а перестрелять за полтора года почти 700 000 человек (в подавляющем большинстве - безо всякого суда) - это нормально, просто способ наведения порядка такой.



То обстоятельство, что нынешнее российское государство не видит ничего предосудительного в оправдании сталинского террора, но вовсю раздаёт реальные сроки за оправдание террора исламистского, от которого в России погибло в сотни раз меньше людей, весьма красноречиво свидетельствует о том, с кем именно это государство ощущает свою историческую, идейную и духовную преемственность.





Кстати, вы в курсе, что в прошлом году клещи в России убили больше людей, чем террористы?
От СПИДа за тот же период погибло в 358 раз больше людей, чем от терактов, при этом с каждым годом число заболевших растёт, однако ВИЧ-диссиденты чувствуют себя превосходно, и никто не собирается их сажать.
Да что ВИЧ - онкологические и другие опухоли унесли в 5260 раз больше жизней, чем теракты, при этом в России совершенно свободно можно пропагандировать лечение рака уринотерапией - и прокуратуре на это плевать.








Только ведь, кажется, в сталинском-то законодательстве отдельной статьи за оправдание терроризма не было?.. Специальной нормы действительно не было, но это с лихвой искупалось феноменальной эластичностью 58-й статьи, способной без каких-либо пузырей и складок натянуться на любой материальный объект - от глобуса Украины до бутылки Клейна.

Но никакой пункт 58-й статьи не толковался так расширительно и с таким горением революционной совести, как Десятый. Звучание его было: "Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти... а равно и распространение или изготовление или хранение литературы того же содержания". И оговаривал этот пункт в МИРНОЕ время только нижний предел наказания (не ниже! не слишком мягко!), верхний же НЕ ОГРАНИЧИВАЛСЯ! Таково было бесстрашие великой Державы перед СЛОВОМ подданного.

Знаменитые расширения этого знаменитого пункта были: - под "агитацией, содержащей призыв", могла пониматься дружеская (или даже супружеская) беседа с глазу на глаз, или частное письмо; а призывом мог быть личный совет. (Мы заключаем "могла, мог быть" из того, что ТАК ОНО И БЫВАЛО.) - "подрывом и ослаблением" власти была всякая мысль, не совпадающая или не поднимающаяся по накалу до мыслей сегодняшней газеты. Ведь ослабляет все то, что не усиляет! Ведь подрывает все то, что полностью не совпадает!

Под "изготовлением литературы" понималось всякое написание в единственном экземпляре письма, записи, интимного дневника. Расширенный так счастливо - какую МЫСЛЬ, задуманную, произнесенную или записанную, не охватывал Десятый Пункт?

А. И. Солженицын
Арихпелаг ГУЛАГ

Разумеется, высказанная в любой форме поддержка всякого террора (помимо государственного) прекрасно охватывалась диспозицией десятого пункта, санкция которого позволяла применить к виновнику любую меру наказания вплоть до расстрела. Здесь нет никакого полемического преувеличения - за антисоветскую агитацию действительно расстреливали, хотя стандартным сроком по данному пункту считалась лагерная десятка.

Громыко Федор Иванович (1909 г. рожд.) разорвал портрет т. Сталина. Распространял контрреволюционную троцкистскую агитацию о голоде и каторжном труде в СССР по вине, якобы т. Сталина". Приговорен к высшей мере наказания; (выписка из протокола №2 15 августа 1937 года Омской Тройки (выписка из протокола №2 15 августа 1937 года Омской Тройки)

Алимов Мухамет (1911 г. рожд.) из Омска, за антисоветскую агитацию среди рабочих (ударил по бюсту Ленина, умышленно разбил его) приговорен к высшей мере наказания; (выписка из протокола №2 15 августа 1937 года Омской Тройки)

Костогрыз Федор Андреевич из Кормиловского района, обвинялся в том, что дискредитировал вождей партии, порвал портрет. Приговорен к высшей мере наказания.(выписка из протокола №6 от 26 августа 1937 г. Омской тройки)









Кроме того, сталинская правоприменительная практика сполна раскрывает нам ещё один существенный аспект рассматриваемой темы.
Какой образ встаёт перед вами при слове "террорист"? Наверное, парни вроде этих?



А как насчёт такой террористки?



Знаете, сколько человек отправила на тот свет эта женщина? Предоставим слово ей самой.

Он что-то пишет, потом прочитывает мне вопрос:
– Следствию известно, что вы являлись членом подпольной террористической организации при редакции газеты «Красная Татария». Подтверждаете ли вы это?
– Это бред! Никакой организации не было. Нигде я не состояла.
– Молчать!
Снова удар кулаком и жалобный дискантовый отзвук стекла.
– Вы мне этот дамский тон бросьте! Отгуляли в дамах. Теперь за решетку!
– Разве вы имеете право кричать и стучать на меня? Я требую встречи с начальником управления, с товарищем Рудь.
– Ах, вы требуете? Ну, мы вам покажем требования!
Он нажимает кнопку звонка. Появляется женщина в форме тюремной надзирательницы.
– Обыскать!
Я еще совсем неопытная заключенная. Все мои сведения о тюремных порядках исчерпываются воспоминаниями старых большевиков да книгами о «Народной воле». Поэтому я не только с омерзением, но и с удивлением слежу за движениями этих бесстыдных рук, шарящих по моим карманам, скользкими улиточными ползками пробегающих по моему телу.
Личный обыск закончен. Из орудий террора обнаружены случайно оказавшиеся в сумочке маленькие ножницы для маникюра.
Капитан Веверс нажимает другую кнопку. Появляется конвоир – мужчина. Веверс снова с ненавистью и презрением в упор смотрит на меня своими свинцовыми глазами.
– А теперь в камеру! В подвал! И будете сидеть до тех пор, пока не сознаетесь и не подпишете все!

* * *
В первые дни я еще отмечала про себя индивидуальные особенности каждого из сменяющихся следователей. Ливанов по-прежнему спокоен, официален. Он настаивает на том, чтобы я подписала самую чудовищную чушь, с таким видом, точно это самая естественная и притом незначительная часть некой канцелярской процедуры. Царевский и Веверс всегда орут, угрожают. Веверс при этом нюхает белый порошок – кокаин. Нанюхавшись, он не только угрожает, но и хохочет надо мной.
– Ха-ха-ха! Что стало из бывшей университетской красотки! Да вам сейчас сорок лет можно дать! Не узнал бы Аксенов свою кралю. А еще немного поупрямитесь, так и совсем в бабусю превратим. Вы еще в резиновом карцере не бывали? Ах, нет! Ну, значит, еще все впереди…
Майор Ельшин остается неизменно галантным и «гуманным». Он любит говорить о моих детях. Он слышал, что я хорошая мать. А оказывается, я своих детей совсем не жалею. Осведомившись, почему это я стала такая «бледненькая», услышав в ответ, что меня допрашивают без сна и еды уже четверо или пятеро суток, он «изумляется».
– Неужели стоит так себя мучить, чтобы не подписать вот этого чисто формального пустякового протокола? Подписывайте быстро и ложитесь спать. Прямо здесь, на диване. Я скажу, чтобы вас не тревожили.
В пустяковых протоколах говорилось, что я по поручению Эльвова организовала при Союзе писателей Татарии филиал редакционной террористической группы, завербовав туда следующих людей. Дальше шел список татарских писателей, начиная с тогдашнего председателя союза Кави Наджми.

* * *
В камере мое сообщение об отправке в Москву произвело сенсацию. Все переглядывались молча. Наконец Дерковская спросила:
– Он объяснил вам, что значит 8-й пункт?
– Нет. Да я и не спросила. Не все ли равно!
– Нет. Это обвинение в терроре. А пункт 11-й – значит группа. Групповой террор. Страшные статьи. И вас предают военному суду.

* * *
Юля Карепова поразила меня рассказом о поведении Слепкова. Он, оказывается, тоже был привезен для «переследствия» из уфимской ссылки, где находился после трех лет политизолятора. По рассказу Юли, Слепков пошел на все, чего требовали от него следователи. Дал список «завербованных», свыше 150 человек. Давал любые «очные ставки», в том числе и Юле. Это был какой-то гнусный спектакль, в котором и Слепков, и следователь были похожи на актеров из кружка самодеятельности, произносящих свои реплики без тени правдоподобия.
Глядя Юле в лицо пустыми глазами, Слепков повествовал о том, как он в Москве «получил от Бухарина террористические установки», а приехав в Казань, поделился ими с некоторыми членами подпольного центра, в том числе с Юлей. Она, мол, полностью согласилась с установкой и выразила готовность быть исполнителем террористических актов. Юля, задохнувшись от изумления и гнева, закричала на него: «Лжете!» Он патетически воскликнул: «Надо разоружаться. Надо стать на колени перед партией».

* * *
Скольжу глазами по «преамбуле» обвинительного заключения. Тут не во что вчитываться. Все та же газетная жвачка. «…Троцкистская террористическая контрреволюционная группа… ставившая целью реставрацию капитализма и физическое уничтожение руководителей партии и правительства».
Повторенные миллионы раз, эти формулировки, которые вначале потрясали, стерлись и стали восприниматься именно как тошнотворная жвачка, как некая «присказка», вроде «в некотором царстве, в некотором государстве»… Никто уже в эту «присказку» не вслушивался, а ждали, замирая, когда же кончится она и начнется самая сказка, в которой появится Великий Людоед.
После «присказки» в моем обвинительном заключении шел список «членов контрреволюционной троцкистской террористической организации при редакции газеты „Красная Татария“. Опять ни тени правдоподобия! В список попали люди, никогда в редакции не работавшие и даже такие, которые давно уехали в другие города и во время „преступлений“ отсутствовали. Потом окажется, что те из них, кто уехал вовремя подальше, так никогда не были арестованы. Дальше, дальше… Ага, вот наконец заговорил и сам Людоед. Это уже не присказка, а сказка. „На основании вышеизложенного… предается суду военной коллегии… по статьям 58-8 и 11 Уголовного кодекса… с применением закона от 1 декабря 1934 года“.
Теперь кровь ударяет в виски уже не мелкой дробью, а гулким редким прибоем.

* * *
Что именно они утверждают, председатель суда узнать не удосужился. Прерывая сам себя, он снова обращается ко мне:
– К суду у вас вопросов нет?
– Есть. Мне предъявлен 8-й пункт 58-й статьи. Это обвинение в терроре. Я прошу назвать мне фамилию того политического деятеля, на которого я, по вашему мнению, покушалась.
Судьи некоторое время молчат, удивленные нелепой постановкой вопроса. Они укоризненно глядят на любопытную женщину, задерживающую их «работу». Затем тот, что убелен сединами, мямлит:
– Вы ведь знаете, что в Ленинграде был убит товарищ Киров?
– Да, но ведь его убила не я, а некто Николаев. Кроме того, я никогда не жила в Ленинграде. Это, кажется, называется «алиби»?
– Вы что, юрист? – уже раздраженно бросает седой.
– Нет, педагог.
– Что же вы казуистикой-то занимаетесь? Не жили в Ленинграде!.. Убили ваши единомышленники. Значит, и вы несете за это моральную и уголовную ответственность.
– Суд удаляется на совещание, – бурчит под нос председатель. И все участники «действа» встают, лениво разминая затекшие от сидения члены.
Я снова смотрю на круглые часы. Нет, покурить они не успели. Не прошло и двух минут, как весь синклит снова на своих местах. И у председателя в руках большой лист бумаги. Отличная плотная бумага, убористо исписанная на машинке. Длинный текст. Чтобы его перепечатать, надо минимум минут двадцать. Это приговор. Это государственный документ о моих преступлениях и о следующем за ними наказании. Он начинается торжественными словами: «Именем Союза Советских Социалистических Республик…» Потом идет что-то длинное и невразумительное. А-а-а, это та самая «присказка», что была и в обвинительном заключении. Те же «имея целью реставрацию капитализма…» и «подпольная террористическая…» Только вместо «обвиняется» теперь везде: «считать установленным».

Е. С. Гинзбург
Крутой маршрут

Евгении Гинзбург "повезло" - её арестовали за считанные месяцы до начала Большого террора, не подвергали физическим пыткам на следствии и даже прогнали через комедию семиминутного "суда" с заранее предопределённым приговором. Осенью того же года людей отправляли на расстрел уже просто по спискам за несколькими подписями - а на "следствии" нужные показания уже не вытягивали, а выбивали (вместе с зубами, как правило).
Но вот только за одну эту фразу по нынешнему российскому законодательству мне полагалось бы пять лет лишения свободы. Ведь Гинзбург осуждена за террор! И, подвергая сомнению обоснованность её приговора, я занимаюсь ничем иным, как оправданием терроризма.

А знаете ли вы, кто такой Исаак Бабель? Советский писатель? Или, может быть, антисоветский? Нет. Это тоже известный террорист.

А как вам эти боевики?

Афанасьев Яков Никитович (1877-1937) — учёный-почвовед, доктор геолого-минералогических наук, профессор, действительный член Академии наук Белорусской ССР. До революции занимался исследованием почв во многих губерниях Российской Империи, проводил аналитическую обработку проб, знакомился с хозяйственной деятельностью различных регионов России, тем самым заложил основы будущих научных концепций. После революции 1917 года входил в комиссию по изучению производительных сил страны, стал профессором Московского межевого института. С 1921 работал в Белоруссии. Был заведующим кафедрой почвоведения Белорусской сельскохозяйственной академии. В 1931 назначен первым директором НИИ агропочвоведения и удобрений БССР. По его инициативе была создана кафедра почвоведения в БГУ. Основоположник и организатор исследований почв Беларуси, стоял у истоков советского почвоведения. Занимался вопросами повышения урожайности в различных почвенных районах и борьбы с избыточной влажностью в почвах. Был основоположником учения о биологическом и минеральном происхождении заболоченных почв и необходимости различного их мелиорирования. Опубликовал более 30 научных работ, в том числе 4 монографии. В августе 1937 был арестован. По обвинению в националистической, контрреволюционной и террористической деятельности приговорен к расстрелу и казнен. Реабилитирован посмертно в 1957 году.

Баженов Валериан Иванович (1889 - 1938) - руководитель кафедры радиотехники Московского авиационного института, доктор технических наук, основоположник отечественной радионавигации и радиопеленгации, автор множества изобретений в области радиодела. Впервые арестован в 1930, в 1932 выпущен на свободу. Вновь арестован 19 ноября 1937. Подписан к репрессии по первой категории (расстрел) в списке "Москва-центр" от 29 сентября 1938 на 61 чел. по представлению И.Шапиро. Приговор ВКВС СССР 3 октября 1938 по обвинению в участии в контрреволюционной террористической организации. Подписи: Сталин, Молотов. Расстрелян и похоронен на "Коммунарке" (Моск.обл.) 3 октября 1938. Реабилитирован 3 марта 1956.

Бенешевич Владимир Николаевич (1874-1938) – византиновед, археограф, историк церковного права. Член-корреспондент РАН с 1924; член Академий в Страсбурге (1912), Мюнхене (1927) и Берлине (1929). Профессор Петербургского (Ленинградского) университета. Арестовывался несколько раз, последнему аресту предшествовала травля по поводу опубликования им в Мюнхене самой крупной своей работы по истории византийского права. Арестован 27 ноября 1937. Коллегией НКВД 17 января 1938 приговорен к ВМН по обвинению в контрреволюционной террористической деятельности, расстрелян 27 января 1938. В 1938 расстреляны также сыновья Бенешевича и его брат. Приговоры 1929 и 1938 отменены Военным трибуналом ЛВО 20 августа 1958, приговор 1931 - ВК ВС 20 июля 1967. В Академии наук восстановлен постановлением Президиума АН 19 декабря 1958.

Бутов Павел Ильич (1882-1937) - ведущий специалист отечественной гидрогеологии, доктор наук, профессор Ленинградского горного института (ЛГИ), заведующий кафедрой гидрогеологии. Выполнил ряд крупных работ по геологии и гидрогеологии Кузбасса и Донбасса, Средней Азии, Прибалтики, Западной Сибири, принимал участие в экспертизе первой очереди Московского метрополитена. В 1934 году был арестован и выслан на 5 лет в Оренбург, где работал геологом буровой конторы. Снова арестован в 1937 по обвинению в контрреволюционной террористической деятельности, в этом же году расстрелян. Реабилитирован в 1957 году.

Гессен Борис Михайлович (1893-1936) - советский физик, философ и историк науки, член-корреспондент АН СССР (1933). Его доклад «Социально-экономические корни механики Ньютона» на втором Международном конгрессе по истории науки и техники в Лондоне (1931) послужил важным стимулом в развитии экстерналистского подхода к написанию истории науки. C 1931 профессор физики МГУ, директор НИИФ МГУ. Член редколлегии журнала «Успехи физических наук» и «Большой советской энциклопедии». 22 августа 1936г. арестован по обвинению в участии в контрреволюционной террористической организации. Приговорен ВКВС 20 декабря 1936г. к расстрелу. Приговор приведен в исполнение в тот же день. Б. М. Гессен похоронен в Москве на Донском кладбище. Посмертно исключен из АН Общим собранием 29 апреля 1938г., восстановлен 5 марта 1957г. Реабилитирован 21 апреля 1956 года.

Горбунов Николай Петрович (1892-1938) - советский государственный и общественный деятель, учёный-химик. Секретарь Совнаркома РСФСР и личный секретарь Ленина, одновременно председатель коллегии Научно-технического отдела ВСНХ РСФСР. Ректор Московского высшего технического училища им. Н.Э. Баумана. Председатель научной комиссии Комитета по химизации. 1929—1930 гг. — заместитель президента Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук им. В.И. Ленина. Член Госплана СССР. 1932—1935 гг. — начальник Таджико-Памирской экспедиции при СНК СССР, организатор и участник экспедиции по покорению пика Коммунизма. С 1935 год - действительный член АН СССР, секретарь Академии наук СССР. Арестован 19 февраля 1938 года в рамках дела «контрреволюционной террористической организации туристов и альпинистов». Осужден и расстрелян 7 сентября 1938 года. Реабилитирован 13 марта 1954 года.

Осинский (Оболенский) Валериан Валерианович (1887-1938) - экономист, публицист. Занимал должности: управляющего Государственным банком Советской России, председателя Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ), заместителя наркома земледелия, директора Института мирового хозяйства и мировой политики, управляющего Центральным статистическим управлением, заместителя Председателя Госплана СССР, директор Института истории науки и техники АН СССР. С 1932 г. академик АН СССР по Отделению общественных , с 1935 г. академик ВАСХНИЛ. Арестован осенью 1937 по обвинению в контрреволюционной террористической деятельности. ВКВС СССР приговорен 1 сентября 1938 к ВМН и расстрелян в тот же день. Реабилитирован, восстановлен в АН Президиумом 12 июля 1957.

Самойлович Александр Николаевич (1880-1938) – советский востоковед, академик АН СССР (1929), один из крупнейших российских тюркологов первой половины XX в. Проводил исследования языка, фольклора, быта тюркоязычных народов Крыма, Поволжья, Северного Кавказа, Закавказья, Средней Азии, Казахстана, Алтая. Участвовал в создании письменностей для языков народов СССР. Основные труды по языку, литературе, фольклору и этнографии тюрков, по общим вопросам тюркологии, генетической классификации тюркских языков и др. Директор Института востоковедения АН. Преподавал в восточном отделении Академии Генерального Штаба РККА. Арестован в начале октября 1937 по обвинениям в шпионаже в пользу Японии, создании террористической организации, распространении идей пантюркизма. 13 февраля 1938 расстрелян. Из АН исключен Общим собранием 29 апреля 1938, восстановлен 14 декабря 1956. Реабилитирован 25 августа 1956.

Черных Виктор Васильевич (1899-1941) - профессор Ленинградского горного института, зав.кафедрой минералогии с 1933г., ученый хранитель Горного музея. Арестован 25 октября 1937 г. Приговорен Высшей коллегией Верховного суда СССР 23 сентября 1938 г. по обвинению в контрреволюционной террористической деятельности к 15 лет тюр.зак.+ поражение в правах на 5 лет. В 1941 отбывал наказание в Орловской тюрьме, расстрелян в Орле 11.09.1941 по постановлению ГКО от 6.09.1941, подписанному Сталиным. Реабилитирован в 1956 г. ВКВС СССР за отсутствием состава преступления.


Были репрессированы сотни крупных ученых. На 94 из 140 докторов наук и профессоров, казненных в Москве в 1937−38гг., были получены расстрельные санкции Сталина, Молотова и др. членов Политбюро.

Именно так, по личным санкциям Сталина и его подручных осуществлялся геноцид научной и культурной элиты России.

А Пулковское дело не забыли?
Позднее арестованный в 1939 году инженер-изобретатель Лев Термен обвинялся в том, что он готовил вместе с сообщниками из числа астрономов Пулковской обсерватории теракт против Кирова в 1934 году, когда бомба была якобы встроена в маятник Фуко и должна была взорваться в момент осмотра этого маятника Кировым во время посещения обсерватории.

В этом месте некоторые могут демонстративно возмутиться - позвольте! А что такого невероятного в террористах-профессорах? Тот же Герасимович, расстрелянный по Пулковскому делу, в молодости был членом боевой организации партии эсеров, т.е. наиболее активной террористической организации всей дореволюционной России. Правда, никаких сведений о его личном участии в каких-либо терактах тех лет не имеется, и расстреляли его по обвинениям в совсем другом терроре, но - аппарат-то имеется! (с) В смысле, и респектабельный учёный может оказаться не прочь взорвать десяток-другой зажравшихся чинуш.

Действительно, снимки эсеровских лидеров не очень напоминают фотографии главарей Исламского государства.



Но хочется указать на один важный нюанс. Помимо того, что нет никаких свидетельств о подготовке терактов лично Герасимовичем даже до революции (а обвиняли его в их подготовке в гораздо более поздний период, уже в 30-е годы), по Пулковскому делу было репрессировано несколько десятков астрономов, ни к каким эсерам никогда не принадлежавшим. То есть у них и аппарата никакого не имелось - ни тогда, ни в прошлом.

Зато деятельность эсеров и других экстремистов тех ле даёт нам ценную иллюстрацию того, как выглядит реальный антиправительственный террор.

Анна Гейфман приводит данные о статистике терроризма в начале XX века. Так, в течение года, начиная с октября 1905 года, в Российской империи было убито и ранено 3611 государственных чиновников. К концу 1907 года это число увеличилось почти до 4500 человек. Вместе с 2180 убитыми и 2530 ранеными частными лицами общее число жертв в 1905—1907 годах Гейфман оценивает числом более 9000 человек. По официальной статистике, с января 1908 года по середину мая 1910 года произошло 19957 террористических актов и экспроприаций, в результате которых было убито 732 госчиновника и 3051 частное лица, при этом 1022 госчиновника и 2829 частных лиц были ранены [Гейфман А. Революционный террор в России. С. 32.].

Проделав нехитрые вычисления, можно установить, что с января 1908 по мая 1910 года происходило в среднем по 24 теракта и экспроприации ежедневно. За два с небольшим года почти две тысячи чиновников и почти пять тысяч частных лиц были убиты или ранены.

А теперь скажите - сколько тысяч чиновников пали жертвами терактов в 1937-1938 годах? Да хоть в 1935-1940? Вопрос почти риторический.
Но давайте говорить не только о количестве, но и о качестве.
До революции вовсю убивали первых лиц государства. Министры внутренних дел (Сипягин, Плеве, Столыпин), члены царской семьи (великий князь Сергей Александрович), да что там - самого царя-освободителя Александра II достал бомбист Гриневицкий! А кто из видных большевиков стал жертвой успешного покушения в 30-х годах? Киров? Набиравший популярность Киров, конечно, оказался убит Николаевым весьма кстати для Сталина. Но... Как-то жидковат улов, не находите? Всего одна крупная рыбина.

Так и хочется спросить: а где же те покушения на Сталина и других членов Политбюро, которые якобы готовили тысячи и тысячи "разоблачённых" в 1937-1938 годах "террористов"? Не пора ли признать, что те заговоры с целью убийства вождей партии, в создании которых их обвиняли, существовали исключительно в нездоровом воображении следователей НКВД?
Да собственно, это признано уже давно и вполне официально - в ходе реабилитации жертв сталинского террора. Это он, Джугашвили, и был настоящим террористом такого масштаба, рядом с которым Усама бен Ладен - просто мелкая вошь, не заслуживающая упоминания.
Tags: капиталистическая законность, социалистическая законность
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment