Lex_Divina (lex_divina) wrote,
Lex_Divina
lex_divina

Меня ведь без этого не кормят…

Начало - здесь.

А сейчас хочу показать вам людей, которые не могли быть террористами даже в бреду сумасшедшего - но, тем не менее, оказались репрессированы именно как участники террористических организаций!

Бобнева Екатерина Семёновна, монахиня, 57 лет;

Шерстобитова Евдокия Германовна, помощница церковного старосты, 67 лет;

Коган Клара Петровна, пенсионерка, 69 лет;

Вронченко Ольга Степановна, швея в артели инвалидов, 71 год;

Петрова Маргарита Петровна, безработная, 72 года!


До этого не доходили даже нацисты. Нет, тех же евреев они истребляли поголовно, включая самых дряхлых, но даже им не приходило в голову обвинять их при этом в подготовке диверсий! Видимо, и Гитлер понимал, что в этом случае над ним его же собственные подручные смеяться будут. А в сталинском СССР в террористической деятельности могли обвинить и расстрелять старуху на восьмом десятке, и это не было смешно, и это самое ужасное.


Полагаете, мы достигли дна? Напрасно. Продолжаем погружение в славную историю социалистической законности!
Обратили внимание на 71-летнюю швею из артели инвалидов? Полагаете, что уж она-то хоть здоровой была? А с чего вы это взяли, собственно? Что могло помешать сталинским гестаповцам обвинять в терроризме инвалидов? Здравый смысл? Совесть? Честность? А что из этого у них имелось в наличии?

Из "Записки Комиссии Президиума ЦК КПСС в Президиум ЦК КПСС о результатах работы по расследованию причин репрессий и обстоятельств политических процессов 30-х годов" ("комиссии Шверника"), февраль 1963 года:
В Ленинграде в августе-ноябре 1937 года по одному делу арестовали 53 человека, в том числе 51 глухонемого, обвинив их в подготовке террористических актов против Жданова, Молотова и Сталина. По решению "тройки" все эти лица осуждены, причем 34 - к расстрелу.


Из протокола допроса Покровского И.Н. от 28 июля 1932 г.:
"... В разговоре далее я заявил, что моей мечтой было иметь организацию человек 15-20, что с этой организацией пойти на Красную площадь во время демонстрации. Причем часть членов организации должна стрелять в демонстрантов, а другая часть - стрелять в стоящих на трибуне Сталина, Кагановича, Ворошилова и председателя ОГПУ. Я считал, что такое выступление вызовет всеобщую панику, коммунисты сами начнут прятаться и контрреволюция возьмёт верх. Высказывал я еще вариант, что необходимо организовать одновременно вооруженные выступления в нескольких городах, и тогда контрреволюция могла бы победить Советскую власть. Индивидуальный террористический акт хотя бы и на т. Сталина я отрицал, считал, что это ничего не изменит, вместо Сталина сядет Каганович или другой. В то же время я одобряю массовый террор, могущий привести к гибели Соввласти. что одновременное убийство нескольких видных деятелей большевиков и Совправительства в данное время, поскольку большевики являются силой реакционной, могут привести к краху Соввласти." [ЦА ФСБ России. Арх. № Р-15930. Л. 41-42].

Казалось бы, вот - боевик, да ещё из семьи священника! Однако оказалось, что Иван Покровский был одноногим инвалидом, да и жил в инвалидном доме.

И. А. Мазус
Подпольные молодежные организации, группы и кружки (1926-1953 гг.): справочник

Скажите, вы можете себе представить существо, оправдывающее такой террор? Такую власть? В собственной стране истребляющую 70-летних старух? Не можете? Фантазии не хватает? Не страшно, у нас для таких есть отдельная кунсткамера, Государственная Дума называется.



Угадайте с трёх раз, когда Ямпольской дадут пять лет лишения свободы за оправдание крупнейшего террориста во всей мировой истории?
Я подскажу:

Федеральный закон
"О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации" от 08.05.1994 N 3-ФЗ


Статья 19. Неприкосновенность члена Совета Федерации, депутата Государственной Думы
1. Член Совета Федерации, депутат Государственной Думы обладают неприкосновенностью в течение всего срока своих полномочий.
2. Член Совета Федерации, депутат Государственной Думы без согласия соответствующей палаты Федерального Собрания Российской Федерации не могут быть:
а) привлечены к уголовной или к административной ответственности, налагаемой в судебном порядке
;
б) задержаны, арестованы, подвергнуты обыску (кроме случаев задержания на месте преступления) или допросу;
в) подвергнуты личному досмотру, за исключением случаев, когда это предусмотрено федеральным законом для обеспечения безопасности других людей.



Но, спрашивается, какое отношение всё это имеет к нашим дням? Да, восемьдесят лет назад вся страна была отдана в практически бесконтрольное распоряжение клиническим психопатам, которые могли вытворять с ней всё, что им вздумается. Но сейчас-то ты, читатель, живёшь в демократическом правовом государстве, где есть общественный контроль, какие-то независимые СМИ, не до конца зарегулированный интернет, наконец? Тебя-то нельзя вот так просто выдернуть из тёплого кресла, назначить пособником Хаттаба и заключить в колонию строго режима до конца дней?

Может быть. Может быть.





Ничего не напоминает?

Полагаете, что начало раздачи реальных сроков за оправдание терроризма может заботить только демшизу, половина которой ещё с 90-х сидела на грантах ваххабитов, а вас это никак не может коснуться, вы же никакого отношения к террористам не имеете, и защищать их не собираетесь, ну конечно! Пускай за это хоть расстреливают - всё равно пострадаете не вы и ваши близкие, а какие-то идиоты, не способные соблюдать закон, всего лишь требующий вести себя так, как и подобает нормальному человеку, верно?

А теперь загляните в предыдущую запись и перечитайте новость о том, как майор полиции из маленького поволжского посёлка пытками выбил из задержанного признание в убийстве, которое тот не совершал. И отъехал бедняга прямиком на зону, и провёл там два года, прежде чем история всплыла наружу и майор получил - нет, не пять лет колонии, разумеется! Только четыре. И - условно.
Полагаете, что вы в чистых руках таких майоров с холодной головой и горячим сердцем не признаетесь в убийстве, терроризме и шпионаже на Третий рейх? Забыли, как по делу Чикатило расстреляли не того мужика, прежде чем поймали самого Андрея Романыча?

Может быть, вы наивно полагаете, что пыточное следствие и инквизиционный процесс остались в прошлом, и сейчас-то достаточно обычного самообладания, чтобы отказаться подписывать протокол, с которым не согласен?



Количество вертухаев в помещении говорит само за себя. Обратите внимание, на чём закреплён истязаемый. Да, это обычная школьная парта. Увы, российская промышленность прекратила производство таких проверенных полиграфов, как дыба и испанский сапог, поэтому приходится импровизировать. Как в песенке:

Родная парта, столько лет мы вместе
Росли, учились знаниям и чести.
Мы знали друг о друге все детали,
С тобой вдвоем весной в мечтах летали.
Хранила верно, ты мои секреты
И помогала находить ответы.
И нет на свете для меня важней стола,
Найти мне место в жизни ты смогла.


А знаете, откуда парта? Это класс воспитательной работы. На видео, очевидно, вы можете наблюдать эту самую воспитательную работу. Отсюда и многолюдность - занятие же! Прогуливать нельзя.
А видеозапись-то зачем? Кто её ведёт? Это что, какой-то открытый урок? Пришли проверяющие из РОНО? Нет, не пришли. Именно поэтому и ведётся запись - для отчёта перед начальством. О проведённой воспитательной работе.

Подозреваемый Яблоков:
«Во время нанесения ударов у одного из сотрудников — Драчева С. П. — на груди был закреплен переносной видеорегистратор. Видеозапись была включена, потому что Николаев Д. А. дал указание проводить «воспитательную работу» под видеозапись, чтобы проверить выполнение его указаний. <…> Далее видеозапись с видеорегистратора, на которой зафиксировано применение насилия в отношении Макарова Е. А., была мной перекопирована на флешку. Эту флешку с видеозаписью я отнес в кабинет Михайлова И. В., где передал ему, и там же данную видеозапись просматривал Николаев Д. А. Мне также известно, что в последующем эта видеозапись была передана первому заместителю начальника УФСИН по Ярославской области Баринову Г. А., который также просматривал ее. Это известно, поскольку в тот момент, когда я находился с данной записью в кабинете Михайлова 29.06.2017, на сотовый телефон начальника ИК-1 Николаева Д. А. звонил как раз Баринов Г. А. и разговаривал с ним по данному факту».
«Со слов Михайлова мне известно, что данная видеозапись с видеорегистратора была передана замначальника управления ФСИН России по Ярославской области по воспитательной работе Степанищеву, который в дальнейшем должен был передать ее первому заместителю начальника управления Баринову».


Понимаете? Это никакой не эксцесс отдельного исполнителя. Это не садист в погонах, который тайком от коллег закрывается с заключёнными и избивает их, сваливая потом всё произошедшее на их же сокамерников. Это совершенно рядовое публичное мероприятие, о проведении которого потом отчитываются перед начальством. Как чеченские боевики в 90-х снимали свои пытки и казни на трясущуюся любительскую камеру, чтобы отсылать потом получившееся хоум-видео арабским спонсорам.

И отговорки о том, что случившееся в Ярославле нетипично для остальной России, я вам не оставлю. Поздно робеть, прикрываться перчаткою!
Как вам такая подборка пыток только за шесть месяцев 2018 года? И это лишь то, что просочились в СМИ.

Теперь представьте на той парте вашего отца, сына, брата, друга. Представьте, что из него вот так выбивают признание в подготовке теракта, после чего отправляют в "Чёрный дельфин" на всю оставшуюся жизнь. Знаете, что вам будет полагаться за попытку освободить близкого человека в этой ситуации, привлечь внимание к этой проблеме? Пять лет колонии за оправдание терроризма.

Полагаете, я сгущаю, нагнетаю, преувеличиваю, перегибаю? Тогда скажите - что мешает проделать это прямо сейчас? Реальные сроки за комментарии в интернете уже раздают. В особо тяжких преступлениях под пытками уже признаются. В чём проблема-то? В том, что по УПК пытки запрещены, и все доказательства, добытые с их применением, являются недопустимыми и подлежат исключению из материалов уголовного дела? Всё правильно.

Ст. 136. Следователь не имеет права домогаться показания или сознания обвиняемого путем насилия, угроз и других подобных мер.

Именно так в УПК и написано. В УПК РСФСР 1923 года. Том самом, что действовал и в 1937. Когда многих не то что пытали, а забивали насмерть прямо на допросах. Напомню известные строки из письма Всеволода Мейерхольда своей жене Зинаиде Райх:

Меня здесь били - больного шестидесятишестилетнего старика. Клали на пол лицом вниз, резиновым жгутом били по пяткам и по спине; когда сидел на стуле, той же резиной били по ногам ( сверху, с большой силой) и по местам от колен до верхних частей ног. И в следующие дни, когда эти места ног были залиты обильным внутренним кровоизлиянием, то по этим красно-сине-желтым кровоподтекам снова били этим жгутом, и боль была такая, что, казалось, на больные чувствительные места ног лили крутой кипяток (я кричал и плакал от боли).

Из подлинно неисчерпаемой кладовой аналогичных примеров мной сознательно выбран именно этот - для тех, кто полагает, что запечатлённые на ярославском видео удары резиновой дубинки по пяткам представляют собой какую-то несерьёзную, чуть ли не детскую забаву. Мейерхольду их вполне хватило для того, чтобы наговорить на расстрел, который он, разумеется, и получил (реабилитирован в 1955 году).

А Зинаида Райх ещё за полгода до казни мужа в своей собственной квартире была зверски убита неизвестными, нанесшими ей 17 ножевых ранений.

* * *

Правда, Мейерхольда расстреляли не за подготовку убийств вождей партии и правительства (хотя ему было всего 65 лет - ну готовый бомбист же). А вот банду саратовских террористов арестовали именно за это.

В начале осени 1943-го, и снова в Саратове, была "...вскрыта существовавшая на нелегальном положении антисоветская молодежная организация, именовавшая себя "Обществом юных революционеров" (сокращенно ОЮР), участники, которой писали и разбрасывали по городу листовки антисоветского содержания... Конечной целью этой организации являлось свержение существующего в СССР государственного строя путем подготовки и проведения вооруженного восстания и физического уничтожения руководителей ВКП(б) и Советского правительства..."

Были арестованы: Борис Анохин (13 лет), Венедикт Егоров (11 лет), Святослав Ильин (14 лет), Герман Куликов (13 лет), Игорь Марей (13 лет), Гелий Павлов (13 лет) вместе с матерью Павловой Е.И., Туркин Евгений (12 лет), Сигизмунд Шварц (12 лет), а также его мать Ливергант Е.А. и двоюродная сестра Гелия Павлова - Герасимова М.Ф.

Судьбу арестованных решило Особое совещание. Все взрослые были приговорены к различным лагерным срокам. Из восьми подростков трое будут освобождены, остальные отправлены в лагерь.

И. А. Мазус
Подпольные молодежные организации, группы и кружки (1926-1953 гг.): справочник

Посмотрите в глаза этих отморозков, этих зверей, этих хладнокровных убийц, намеревавшихся поднять руку на самое святое - на руководство Всероссийской коммунистической партии большевиков!










А вот и сам беспощадный главарь террористической банды - шестиклассник Гелий Павлов:



Как же так вышло, что эта банда головорезов состояла исключительно из школьников, их матерей и сестёр? Догадаться несложно - посмотрите на год. 1943. Отцы, братья, сыновья давно призваны на фронт, и многие из них уже отдали жизни, защищая Родину. В Саратове остались женщины, дети, старики, инвалиды и прочие контингенты, не подлежащие призыву.

И, разумеется, НКВДшники. Здоровые мордатые мужики с пудовыми кулачищами, которым совершенно не улыбается кормить окопных вшей своих раскормленными тушами. И чтобы их самих не отправили на фронт - они хотят всеми силами и средствами доказать свою нужность! Продемонстрировать, что смертельная опасность советскому строю угрожают буквально ото всех, начиная с учеников 4 класса. И только их личный самоотверженный труд на нелёгкой ниве разоблачения этих коварных заговоров может спасти молодую советскую республику от неминуемого краха.



Для того, чтобы их не призвали - они подставляют вместо себя детей. Но детей в армию не берут, рано, а вот в лагерь - уже можно. Шестиклассника Павлова туда отправили на шесть лет, к примеру.

Здесь стоит напомнить, что представлял собой ГУЛаг в то время. Это - 22,4% умерших к среднесписочному составу только за 1943 год. Нацистам за четыре года Великой Отечественной войны удалось истребить порядка 14% советского населения.
Но корректно ли примерять на несовершеннолетних среднюю температуру по лагерной больнице? Наверняка же они полноценнее снабжались, имели какие-то льготы, несколько лучшее питание?

Верно. В сталинских лагерях у детей действительно имелись способы раздобыть еду, недоступные большинству взрослых заключённых.

Они никого и ничего не боялись. Жили они в отдельных бараках, куда боялись заходить надзиратели и начальники. В этих бараках происходило самое омерзительное, циничное, разнузданное, жестокое из всего, что могло быть в таком месте, как лагерь. Если «паханы» кого-нибудь проигрывали и надобно было убить – это делали – за пайку хлеба или даже из «чистого интереса» – мальчики-малолетки. И девочки-малолетки похвалялись тем, что могут пропустить через себя целую бригаду лесорубов… Ничего человеческого не оставалось в этих детях, и невозможно было себе представить, что они могут вернуться в нормальный мир и стать нормальными людьми.

…В сорок втором году в лагерь начали поступать целые партии детей. История их была коротка, ясна и страшна. Все они были осуждены на пять лет за нарушение закона военного времени: «О самовольном уходе с работы на предприятиях военной промышленности». Это были те самые «дорогие мои мальчишки» и девчонки 14-15 лет, которые заменили у станков отцов и братьев, ушедших на фронт.

Про этих, работавших по десять часов, стоя на ящиках – они не доставали до станка, – написано много трогательного и умиленного. И все написанное было правдой.

Не было только написано о том, что происходило, когда – в силу обстоятельств военного времени – предприятие куда-нибудь эвакуировалось. Конечно, вместе с «рабсилой». Хорошо ещё, если на этом же заводе работала мать, сестра, кто-нибудь из родных… Ну, а если мать была ткачихой, а её девочка точила снаряды?.. На новом месте было холодно, голодно, неустроенно и страшно. Многие дети и подростки не выдерживали этого и, поддавшись естественному инстинкту, сбегали к «маме». И тогда их арестовывали, сажали в тюрьму, судили, давали пять лет и отправляли в лагерь.

Пройдя через оглушающий конвейер ареста, обыска, тюрьмы, следствия, суда, этапа – эти мальчики и девочки прибывали в наши места уже утратившими от голода, от ужаса с ними происшедшего всякую сопротивляемость. Они попали в ад, и в этом аду жались к тем, кто им казался более сильным. Этими сильными были, конечно, блатари и блатарки.

На «свеженьких» накидывалась вся лагерная кодла. Бандитки продавали девочек шоферам, нарядчикам, комендантам. За пайку, за банку консервов, а то и за самое ценное – глоток водки. А перед тем как продать девочку – ощупывали её как куру: за девственниц можно было брать больше. Мальчики становились «шестерками» у паханов, у наиболее сильных, более обеспеченных. Они были слугами, бессловесными рабами, холуями, шутами, наложниками, всем, кем угодно. Любой блатарь, приобретя за пайку такого мальчишку, мог его бить, морить голодом, отнимать все, что хочет, вымещать на нем все беды своей неудачливой жизни.

Мы – «пятьдесят восьмая» – ничего с этим не могли сделать. В глазах этих детей и подростков мы были лагерными «придурками», не имеющими никакой власти, никакой силы, никакой привлекательности, которую давало презрение к законам и начальникам. Никто из нас не мог на разводе, перед тысячной колонной арестантов, сказать начальнику лагпункта: «Мотал я твою работу, твою веру, и тебя – на общих основаниях», – и спокойно пойти в сторону карцера…

Я был уже «вольным», когда однажды летом пришел на командировку, где врачом был Александр Кузьмич Зотов, успевший освободиться, получить новый срок и снова попасть на одну из командировок нашего лагпункта.

Кузьмич был на приеме, натренированный санитар принес мне в кабинку санчасти привилегированный больничный обед. Есть я не хотел, но и обед было бы глупо отсылать назад на кухню. Опустелый лагерный двор подметала какая-то белокурая девчушка, совсем девочка. Было что-то деревенски-уютное в этой девочке, в её нехитрой работе.

Я позвал её. Спросил, что она делает на командировке. Ответила: на ошкуровке занозила палец, он распух, его резали, она уже несколько дней освобождена… Я сказал ей:

– Садись к столу и ешь.

Ела она тихо и аккуратно, было в ней ещё много ощутимо домашнего, воспитанного семьей. И была она привлекательна этой домашней тихостью, чистотой выцветшего, застиранного платьица из лагерной бумазеи. Мне почему-то казалось, что моя Наташка должна быть такой, хотя эта лагерная девочка была совсем светленькая, а моя дочь имела каштановые волосы уже десяти дней от роду…

Девочка поела, аккуратно сложила на деревянный поднос посуду. Потом подняла платье, стянула с себя трусы и, держа их в руке, повернула ко мне неулыбчивое свое лицо.

– Мне лечь или как, – спросила она.

А потом, не поняв, а затем испугавшись того, что со мной происходит, так же – без улыбки – оправдывающе сказала:

– Меня ведь без этого не кормят…

Л. Э. Разгон
Плен в своём Отечестве
Tags: капиталистическая законность, социалистическая законность
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 33 comments