Lex_Divina (lex_divina) wrote,
Lex_Divina
lex_divina

Социалистическая законность на экспорт

Этот пост был начат почти полгода назад, по горячим следам отравления Скрипалей, но осязаемых мясных фактов по этому делу тогда ещё было мало, поэтому он так и бултыхался в формалине с апреля, дожидаясь своего часа.


Дмитрий Песков продолжает сокрушать наветы клеветников России с изяществом Цицерона и внутренней силой Столыпина одновременно:


Вот сразу видно - умеет человек припечатать словом, не зря в домике на Рублёвке за полмиллиарда живёт.

Нам до таких глубин беспримесной убеждённости в собственной правоте далеко,


поэтому нашумевшее отравление в Британии мы будем рассматривать не с большевистской прямотой, а с традиционными интеллигентскими сомнениями и бесхребетными метаниями.


То, что официальная Москва отрицает всё, - вполне ожидаемо. Точно так же в первое время наотрез отрицалось наличие в отторгаемом от Украины Крыму российских военнослужащих без знаков различия, причастность Советского Союза к сбитому над его территорией корейскому Боингу, координация убийства Троцкого из Кремля.

Разумеется, правда всё равно со временем выпирала наружу, словно перестоявшая квашня. Забавно, что за считанные месяцы до покушения на Скрипаля по Первому каналу с гордостью и хорошей рекламой транслировали сериал "Троцкий", смачно и сочно демонстрирующий, как наша великая Родина умеет наказывать своих блудных сыновей.


Таким образом, нынешняя кремлёвская поза оскорблённой невинности ничего не означает, и учитывать её в своём анализе мы не будем. Разберём лучше объективную сторону преступления. В том, что отравили самого Скрипаля, большой беды нет. Человек знал, на что шёл, когда соглашался на сотрудничество со спецслужбами, как российскими, так и иностранными. Это - профессиональные риски. Однако покушение было произведено посредством настолько токсичного вещества, что вместе с беглым шпионом тяжело пострадали его дочь, двое полицейских, и ещё почти полсотни человек обратились в больницы с жалобами на недомогания разной степени выраженности. С юридической точки зрения это следует квалифицировать как покушение на убийство, совершённое общеопасным способом. Насколько это вообще свойственно для отечественных спецслужб? Ведь тот же Троцкий был добит чистенько, ледорубом, без какого-либо сопутствующего ущерба, рикошетов и прочего. Просто к нему в дом пришёл Рамон Меркадер и прикончил его. За это был награждён званием Героя Советского Союза, которое, кстати говоря, по действующему законодательству практически приравнено к званию Героя Российской Федерации и даёт право пользования теми же льготами.
Иными словами, Россия до сих пор официально считает своим героем человека, разобравшегося с Троцким даже более эффективно, чем разобрались со Скрипалём.


При этом Троцкий является лишь наиболее известным примером того, как мы расправлялись с собственными гражданами за границей, но далеко не единственным.

Агабеков Георгий Сергеевич - советский разведчик, невозвращенец, после бегства за границу опубликовал разоблачительную книгу о своей работе, что привело к провалу множества советских агентов в Иране. Ликвидирован в 1937 году во Франции спецгруппой НКВД СССР под общим руководством А.М. Короткова.
(Как видите, понятие внутренних дел Советского Союза в то время трактовалось достаточно широко).

Бандера Степан Андреевич - один из лидеров украинских сепаратистов, известный наводчик порядка.
Ликвидирован в 1959 году в ФРГ Б.Н. Сташинским, использовавшим пистолет-шприц с цианистым калием.
Уже чувствуется знакомый почерк, да? Аналогично всё тот же Сташинский убил другого видного ОУНовца - Ребета Льва Михайловича. В 1957 году. Через неделю после триумфального запуска Советским Союзом первого искусственного спутника Земли.


Дутов Александр Ильич - белый казачий атаман.
Застрелен в 1921 году в Китае группой агентов ЧК.

Коновалец Евгений Михайлович - ещё один видный украинский сепаратист.
Ликвидирован в 1938 году в Нидерландах посредством начинённой взрывчаткой коробки конфет, руководил операцией сам Павел Судоплатов (он же организовал убийство Троцкого руками Меркадера). Кстати, именно из воспоминаний Судоплатова можно почерпнуть львиную долю известной на сегодняшний день информации о деятельности секретной токсикологическая лаборатории НКВД, где производились испытания на заключённых действия ядов, предназначенных именно для таких вот зарубежных акций.

Кутепов Александр Павлович - белый генерал, участник Ледяного похода.
Похищен агентами ОГПУ в Париже в 1930 году, вскоре после чего умер по не выясненным до конца причинам (довольно распространённая судьба похищенных советскими спецслужбами - вспомнить того же Рауля Валленберга). Правда, Валленберг скончался далеко не сразу после того, как его выкрали, а вот бывший корниловец Трушнович Александр Рудольфович - прямо в процессе своего умыкания в Западном Берлине в 1954 году.

Курт Ландау - австрийский коммунист-троцкист, воевал в Испании против фашистов, там же и убит агентами НКВД в 1937 году.

Но Ландау - так, мелкая сошка. Вот Нестерович Владимир Степанович - это фигура! Советский командир, разведчик, герой Гражданской войны! Координировал действия болгарских коммунистов, пока те не взорвали к чёртовой матери софийский собор Святой Недели в 1925 году. Взрывчатки не пожалели, заложили четверть центнера под одну из несущих колонн. 134 человека (включая детей) погибли сразу, 79 позднее скончались от ран, ещё полтысячи получили менее тяжёлые ранения. Это больше числа жертв захвата больницы в Будённовске в 1995 году.


Нестерович, правда, размаха акции не оценил, отчего-то приуныл и решил порвать отношения с советской разведкой, эмигрировав в Германию. В Германии его и отравили местные коммунисты, работавшие на Иностранный отдел ОГПУ.

Из той же серии показательно казнённых разведчиков-невозвращенцев - Рейсс Игнатий Станиславович, заслуженный НКВДшник и по совместительству советский агент в Лондоне и Париже. Кстати, если вас всё ещё удивляет столь выраженный интерес сотрудников Народного комиссариата внутренних дел к делам сугубо внешним, можете ещё полюбопытствовать, через кого велись самые ранние советско-финские переговоры о передвижении границы от Ленинграда в 1938 году, задолго до начала официальных переговоров осени 1939.
Так вот, карьера Рейсса складывалась практически идеально по советским меркам до самого 1937 года, когда его неожиданно отозвали в Москву. Разведчик Рейсс быстро понял, что означает такой вызов в такое время, и вежливо отказался. По самым прогрессивным в мире советским законам отказ вернуться из-за границы квалифицировался в качестве государственной измены и влёк за собой смертную казнь. Приговор был приведён в исполнение через два месяца всё в той же Франции группой специально присланных агентов НКВД под руководством С. М. Шпигельгласа. Но непосредственно убивает Рейсса не он, а заслуженный работник культуры РСФСР Борис Мануилович Афанасьев. Этим же работником культуры был похищен и вывезен из Парижа в Москву бывший белый генерал Миллер Евгений Карлович, которого, само собой, расстреляли.

А вот к Шпигельгласу стоит присмотреться повнимательнее.

Помните интереснейшие "Записки советской переводчицы" Тамары Солоневич? Как вы понимаете, опубликовать их в то время в СССР было невозможно. Издать их она сумела, лишь став невозвращенкой - как и её более известный супруг Иван Солоневич, автор "России в концлагере".
А как полагалось поступать с теми, кто не желал возвращаться в советский рай из империалистического ада - вы знаете.

В дверь квартиры Солоневичей, которая находилась на первом этаже дома 38 на бульваре Царь Иван Асен II, 3 февраля 1938 года в 9.30 утра позвонил посетитель в коричневом пальто и шляпе, надвинутой на глаза. Пожилая экономка немка Иоганна Грайс приняла визитёра, который вручил ей пакет и, сказав, что "это книги для Ивана Солоневича", тут же ушёл. Экономка оставила пакет на большом столе в гостиной комнате, которая использовалась в качестве редакционного помещения и столовой. В 11 часов пришёл секретарь Николай Михайлов и по заведённому порядку взялся за разборку почты. Тамара помогала ему.
Взрыв в редакции "Голоса России" раздался в 11 часов 30 минут. Он был такой силы, что здание содрогнулось, словно от мощного землетрясения. Открывавший ножницами "пакет с книгами" Михайлов погиб мгновенно. Ножницы, которые он держал, вонзились в стену. Тамара была смертельно ранена. Она прожила ещё два часа и всё спрашивала, где Юра и где её глаза (один глаз был у неё вырван взрывом).


Что, не так вы себе представляли характер работы советских штирлицев? Привыкайте, господа.


Самого Шпигельгласа, к слову, после использования утилизируют на небезызвестной "Коммунарке" в 1941 году.

А вот необычная жертва - епископ Теодор Ромжа. О его ликвидации Хрущёв лично просил Сталина и Абакумова, и глас вопиющего был услышан. В 1947 году ему делают инъекцию яда кураре прямо в той больнице, где он проходил лечение после предыдущего покушения в виде подстроенной автокатастрофы. Поскольку дело происходило на территории Украины, намеченную жертву можно было долбить до победного конца, без необходимости соблюдения театральных пауз, как с тем же Троцким.

Хрущёв же предложил Судоплатову избавиться от Шумского Александра Яковлевича, бывшего украинского партработника (сам Хрущёв, напомню, в те годы рулил советской Украиной, вот и донимал товарищей подобными просьбами). Тот был убит в районе Саратова по дороге из Красноярска в Киев.


Как видите, у Советского Союза, преемником которого официально числит себя Российская Федерация, руки были довольно длинными. Уж само собой, на собственной территории он ещё менее стеснялся в средствах.

Луганец-Орельский Иван Трофимович - НКВДшник и советский полпред в Китае. Отозван из этого самого Китая в 1939 году и забит молотком собственными же коллегами по дороге из Москвы на курорт Цхалтубо. Жена - задушена. После этого тела были вывезены в горы для инсценировки автокатастрофы.
Cani canina mors, конечно, но жена-то причём?

Видный промышленный шпион Слуцкий Абрам Аронович получил в 1938 году инъекцию яда прямо в кабинете Михаила Фриновского, заместителя Ежова. Помогал его держать, кстати, вы будете смеяться, Заковский.

Ну и как не вспомнить Карла Радека, золотое перо партии! Поскольку его заслуги перед революцией были куда весомее сталинских, шансов пережить чистки тридцатых годов у него не было. Однако тупо пристреливать всесоюзного острослова Сталину было жалко, поэтому он вывел его в числе одного из главных фигурантов на Втором московском процессе. Но Джугашвили ведь из бывших семинаристов, а Бог любит троицу, поэтому за этим спектаклем должен был последовать завершающий третий процесс, уничтожающий последние остатки видных большевиков с дореволюционным стажем, помнивших, кем был Сталин тогда в реальности, а не в написанном под его диктовку "Кратком курсе истории ВКП(б)". Но ведь хороший хозяин готовит сани летом - и успех этого финального процесса следовало закладывать в ходе предыдущих. И кому же, как не знаменитому журналисту и коминтерновцу Радеку, поручить озвучить нужные показания против Рыкова и Бухарина?

И Радек со своей задачей справился отлично. Он не только обвинил Бухарина во всех смертных грехах по списку, но и убедительно доказывал, что никакого давления со стороны следствия на него не производилось (это особенно важно в свете публичности процессов!).

Из стенограммы февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 года:

Сталин: Почему должен врать Астров?
Бухарин: Астров почему должен врать? Я думаю...
Сталин: Слепков почему должен врать? Ведь это никакого облегчения им не дает.
Бухарин: Я не знаю.
Сталин: Никакого.
Бухарин: После того, как Астров показывал, вы же сами говорили, что его можно выпустить.
Сталин: Его же жуликом нельзя назвать?
Бухарин: Не знаю. (Смех.) Вы поймите, пожалуйста, сейчас психологию людей. Вы объявляете сейчас меня уже террористом, вредителем вместе с Радеком и все прочее...
Сталин: Нет, нет, нет. Я извиняюсь, но можно ли восстановить факты? На очной ставке в помещении Оргбюро, где вы присутствовали, были мы — члены Политбюро, Астров был там и другие из арестованных: там Пятаков был, Радек, Сосновский, Куликов и т. д. Причем, когда к каждому из арестованных я или кто-нибудь обращался: «По-честному скажите, добровольно вы даете показания или на вас надавили?» Радек даже расплакался по поводу этого вопроса — «как надавили? Добровольно, совершенно добровольно».

Как вы понимаете, все эти "совершенно добровольные" показания при более тщательной проверке годы спустя были признаны банальными самооговорами, а осуждённых полностью реабилитировали. Но тогда, в 1936-1938 годах, атмосфера царила несколько другая.


Обычная детская газета тех лет

Однако если что и казалось Фейхтвангеру иррациональным, так это признания революционеров-"шпионов" и контрреволюционеров на показательных судебных процессах, один из которых он лично посещал и которые призван был оправдать. Гид-переводчик Каравкина имела веские причины фиксировать каждую крупицу сомнений, выраженных Фейхтвангером, - для того, чтобы показать свое усердие в том случае, если он окажется "вторым Жидом". Тем не менее достоверность ее отчетов можно объективно доказать на примере встреч Фейхтвангера с лидером Коминтерна Георгием Димитровым. По сообщениям Каравкиной, Фейхтвангер собирался использовать встречи с Димитровым (которого посещал вместе с Остен 18 декабря и 2 февраля), чтобы пожаловаться на непостижимость признаний, услышанных им на показательном процессе. Дневник Димитрова подтверждает точность отчета Каравкиной; после визита Фейхтвангера и Остен лидер Коминтерна, в частности, резюмировал:
1. Непостижимо, почему обвиняемые совершили подобные преступления;
2. Непостижимо, почему все обвиняемые признают себя виновными во всем, зная, что это будет стоить им жизни;
3. Непостижимо, почему, если оставить в стороне сами признания…, ничего похожего на улики так и не было представлено. Этот процесс организовали и вели чудовищно{840}.
Из записей и Каравкиной, и Димитрова следует, что Фейхтвангер постарался не быть категоричным в своих формулировках и не отрицал возможности существования антисоветских заговоров. Он высказался максимально скептически, насколько это вообще было возможно, но все-таки с позиции "друга".
Свидетельствуя перед заинтересованным миром о полных и безоговорочных признаниях обвиняемых, Фейхтвангер умел поддержать в читателях мысль и о загадочной непостижимости подобных процессов. Известный пример этого - отрывок, повествующий, как осужденный Карл Радек, покидая зал суда, странно и не к месту улыбнулся. Возможно, Фейхтвангер увидел в этом некий намек на то, что Радек, сломленный 79-дневным пребыванием в застенках Лубянки, во время личных встреч со Сталиным стал соавтором вождя, сочинившего фантастический сценарий данного судебного процесса. Однако осторожно коснувшись этой непостижимости, изгнанный немецкий писатель мог прийти к единственному решению - прибегнуть к старинному стереотипу и "остро ощутить грандиозную разницу, которая существует между Советским Союзом и Западом". Пока Фейхтвангер был на Западе, ему казалось, что "истерические признания обвиняемых добываются какими-то таинственными путями. Весь процесс представлялся мне какой-то театральной инсценировкой, поставленной с необычайно жутким, предельным искусством". Только вдохнув московского воздуха, он смог поверить в виновность осужденных. И все-таки Фейхтвангер назвал подобные признания вины "непостижимыми" для "западных умов"{841}.

Майкл Дэвид-Фокс
Витрины великого эксперимента
Культурная дипломатия Советского Союза и его западные гости. 1921-1941 годы

Дэвид-Фокс, конечно, со свойственной западным исследователям деликатностью смягчает оценки. Солженицын на этот счёт выражается более определённо.

С изумлением проглядел мир три пьесы подряд, три обширных дорогих спектакля, в которых крупные вожди бесстрашной коммунистической партии, перевернувшей, перетревожившей весь мир, теперь выходили унылыми покорными козлами и блеяли все, что было приказано, и блевали на себя, и раболепно унижали себя и свои убеждения, и признавались в преступлениях, которых никак не могли совершить. Это невидано было в памятной истории. Это особенно поражало по контрасту после недавнего процесса Димитрова в Лейпциге: как лев рыкающий отвечал Димитров нацистским судьям, а тут его товварищи из той же самой несгибаемой когорты, перед которой трепетал весь мир, и самые крупные из них, кого называли "ленинской гвардией", - теперь выходили перед судом облитые собственной мочой.

А. И. Солженицын
Архипелаг ГУЛАГ

Здесь стоит напомнить, что пресловутые нацистские судьи Димитрова по делу о поджоге рейхстага оправдали. Как и всех остальных обвиняемых, за исключением Маринуса ван дер Люббе.
Но то были судьи нацистские. Сценарии же московских показательных процессов оправданий не предусматривали, и самые проницательные из обвиняемых это хорошо понимали. Как же заставить оговорить себя (и других) человека, не верящего в возможность своего освобождения? Нужно пообещать ему какую-то реалистичную награду за сотрудничество - например, снижение неизбежного наказания. Или освобождение от репрессии оставшихся на свободе членов семьи. Естественно, не могли оставить без подобного поощрения и Радека. Разумеется, озвучив требовавшиеся от него признания, он оказывался на сталинском крючке целиком и полностью, и данное ему обещание легко могли нарушить, но делать этого не следовало - ведь иначе фигуранты следующего публичного процесса не поверят обещаниям следователей.

В ходе дальнейшего разговора Зиновьев стал жаловаться на Ягоду, который передавал им требования Сталина публично покаяться, взять на себя ответственность то за гибель Кирова, то за Кремлевское дело, обещая после этого оставить их в покое, но всякий раз обещания оказывались обманом. В завершение своих причитаний Зиновьев разрыдался. Сталин ответил:
– Теперь поздно плакать. О чем вы думали, когда вступали на путь борьбы с ЦК? ЦК не раз предупреждал вас, что ваша фракционная борьба кончится плачевно. Вы не послушали, – а она действительно кончилась плачевно. Даже теперь вам говорят: подчинитесь воле партии – и вам и всем тем, кого вы завели в болото, будет сохранена жизнь. Но вы опять не хотите слушать. Так что вам останется благодарить только самих себя, если дело закончится еще более плачевно, так скверно, что хуже не бывает.
– А где гарантия, что вы нас не расстреляете? – наивно спросил Каменев.
– Гарантия? – переспросил Сталин. – Какая, собственно, тут может быть гарантия? Это просто смешно! Может быть, вы хотите официального соглашения, заверенного Лигой Наций? – Сталин иронически усмехнулся. – Зиновьев и Каменев, очевидно, забывают, что они не на базаре, где идет торг насчет украденной лошади, а на Политбюро коммунистической партии большевиков. Если заверения, данные Политбюро, для них недостаточны, – тогда, товарищи, я не знаю, есть ли смысл продолжать с ними разговор". В итоге "Каменев встал и от имени их обоих заявил, что они согласны предстать перед судом, если им обещают, что никого из старых большевиков не ждет расстрел, что их семьи не будут подвергаться преследованиям и что впредь за прошлое участие в оппозиции не будут выноситься смертные приговоры. – Это само собой понятно, – отозвался Сталин"[145].

С. А. Цыркун
Кровавые ночи 1937 года
Кремль против Лубянки


Поэтому Радек, сознавшийся в чудовищных преступлениях, получил всего лишь десять лет лагерей - столько давали за обычный антисоветский анекдот (авторство половины которых приписывалось народной молвой всё тому же Радеку, кстати). Проблема, однако, заключалась в том, что после завершения Третьего московского процесса он был Сталину уже не нужен. Не составляло ни малейшей проблемы нарисовать Радеку новое дело и выписать расстрел - но вдруг через пять или десять лет возникла бы потребность вернуться к практике открытых политических процессов? Нет, Радек должен был исчезнуть тихо и неофициально.

По официальной версии, Радек был убит в Верхнеуральском политизоляторе другими заключёнными 19 мая 1939 года. Так, в акте о смерти Радека, составленном администрацией тюрьмы, указывается:
«При осмотре трупа заключённого Радека К. Б., обнаружены на шее кровоподтёки, из уха и горла течёт кровь, что явилось результатом сильного удара головой об пол. Смерть последовала в результате нанесения побоев и удушения со стороны заключенного троцкиста Варежникова, о чём и составили настоящий акт».
На деле обычный уголовник Варежников назван в акте «троцкистом» для перенесения вины с истинных виновников смерти. В 1956—1961 годах ЦК КПСС и КГБ СССР проводили расследование обстоятельств гибели Карла Радека. Бывшие оперуполномоченные НКВД Федотов и Матусов показали, что это убийство (как и убийство Г. Я. Сокольникова два дня спустя) было организовано под руководством старшего оперуполномоченного НКВД Кубаткина — тот выполнял прямые указания Берии и Кобулова (а распоряжение о ликвидации заключенных исходило непосредственно от Сталина)[9]. По словам Н. Петрова, «в Верхнеуральскую тюрьму, где сидел Радек, приехал П. Н. Кубаткин, оперуполномоченный секретного политического отдела НКВД. Сначала привез заключенного Мартынова — он спровоцировал драку с Радеком, но убить его не удалось. Тогда он через пару дней привез другого заключенного, так называемого „Варежникова“ — на самом деле, это был И. И. Степанов, бывший комендант НКВД Чечено-Ингушской АССР, который тоже сидел к тому времени за служебные прегрешения. И тот, спровоцировав драку, убил Радека». Степанов вскоре, в ноябре 1939 года, отпущен на свободу, Кубаткин поднялся в должности — стал начальником УНКВД Московской области[10][9].


Точно так же в том же самом Верхнеуральском политизоляторе был забит Сокольников Григорий Яковлевич, менее известный одноделец Радека. Видимо, чтобы два раза не вставать.

Михоэлс Соломон Михайлович - выдающийся режиссёр, первый председатель созданного в 1942 году Еврейского антифашистского комитета. В этом качестве собрал немало средств в США, Великобритании, Канаде и Мексике в помощь РККА. Однако после войны Сталину он стал не только не нужен, но и неудобен - на фоне инспирируемой с самого верха кампании государственного антисемитизма-то. При этом Михоэлс являлся слишком заметной в стране и мире фигурой, чтобы тихо пристрелить его в подвале МГБ - как поступили с теми же руководителями блокадного Ленинграда в то же самое время. Нужен был несчастный случай - и его незамедлительно организовали в форме инсценировки всё той же автокатастрофы. Убийцы 57-летнего старика были награждены орденами Красного Знамени, Красной Звезды и Отечественной войны (это в 1948 году-то).


Всё это - не более чем краткий и неполный перечень ликвидаций, причастность к которым советских спецслужб установлена несомненно, подтверждена документально. Мной сознательно не затрагивались более сомнительные эпизоды вроде так и не расследованной гибели в Монголии (т.е. в первом советском сателлите) Гарета Джонса, за год до этого обнародовавшего тщательно скрывавшуюся Москвой информацию о голоде 1932-1933 гг., а также обвинившего Сталина в причастности к смерти Кирова. Сам Джонс между делом был заочно обвинён Советским Союзом в шпионаже, что давало вполне законные основания для его казни. Но, повторюсь, доказательств по этому убийству, однозначно указывающих на руку НКВД, в нашем распоряжении нет, поэтому в полном соответствии с принципом презумпции невиновности включать его в текст приговора мы не станем. Аналогично оставим в стороне убийства Дмитрия Навашина и Зинаиды Райх.

А, кстати, помните Рыбкина-Ярцева, заслуженного работника НКВД, уговаривавшего финнов не упрямиться и отдать СССР Карельский перешеек (вместе с линией Маннергейма) по-хорошему? Отгадайте с трёх раз, что с ним произошло после войны.

С февраля 1947 года служил в отделе «ДР» (Спецслужба) МГБ СССР, которым руководил П. А. Судоплатов. Выезжал в Турцию и другие страны для восстановления связи с нелегальной агентурой на Ближнем Востоке и в Восточной Европе и осуществления оперативных мероприятий. Во время специальной командировки в Чехословакию погиб в автокатастрофе под Прагой. Обстоятельства катастрофы остались невыясненными. Зоя Воскресенская не верила в случайность гибели мужа, но провести самостоятельное расследование ей не разрешили[2].
Tags: социалистическая законность
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 33 comments