Lex_Divina (lex_divina) wrote,
Lex_Divina
lex_divina

17 сентября (часть третья)

Среди аргументов защиты был и тезис, что все страны в своей практике допускали противоправные действия, что западные державы способствовали приходу Гитлера к власти и перевооружению Германии, что именно они в период Мюнхена лишили Чехословакию возможности отстаивать свою независимость, и т.д. Обвинители западных держав, предвидя возможность подобных аргументов, приняли определенные меры для их недопущения. Еще до начала процесса по инициативе представителей США и Великобритании Комитет обвинителей вынес решение не допускать политических выпадов со стороны защиты против стран — учредителей МВТ. При этом Трибуналу должен был быть передан перечень вопросов, обсуждение которых не следовало допускать на процессе [ГАРФ. Ф, 7445. Оп. 2. Д. 8. Лл. 57—58].

В конце ноября 1945 г. советская делегация составила свой «черный список», но по каким-то причинам не передала его Комитету обвинителей. Англичане же 1 декабря представили «меморандум о возможных политических выпадах», где перечислялись вероятные обвинения против Великобритании, начиная от англо-бурской войны и до второй мировой войны, обсуждение которых они предлагали пресекать. 3 декабря Главный обвинитель от США Р. Джексон напомнил о необходимости получить предложения и от других делегаций, дабы занять единую позицию и представить ее Трибуналу [ГАРФ. Ф. 7445. Оп. 2. Д. 391. Лл. 28—30, 43—46; Д. 404. Лл. 12—14]. Этот вопрос стал особенно актуальным, когда по завершении обвинительной стадии процесса защита начала выдвигать встречные обвинения против стран антигитлеровской коалиции. Чтобы помешать этому, обвинители от четырех стран стали еще бопее тщательно координировать свою деятельность. 8 марта 1946 г. Р. Джексон напомнил, что советская и французская делегации так и не представили свои списки. Он дал понять, что защита намеревается нападать на советскую политику, «называя ее агрессивной в отношении Финляндии, Польши, Балкан, государств Прибалтики», а также на политику Франции на Западе и ее обращение с военнопленными [Зоря Ю., Лебедева Н. 1939 год в нюрнбергских досье // Международная жизнь. 1989. №9. С. 129].

11 марта советская делегация представила свой список, который включал: «1) Вопросы, связанные с общественно-политическим строем; 2) Внешняя политика Советского Союза: а) советско-германский пакт о ненападении 1939 года и вопросы, имеющие к нему отношение (торговый договор, установление границ, переговоры и т.д.); б) посещение Риббентропом Москвы и переговоры в ноябре 1940 года в Берлине; в) Балканский вопрос; г) советско-польские отношения; 3) Советские прибалтийские республики» [Там же. С. 129—130].

Ни одна из делегаций стран — учредителей МВТ не использовала создаваемые защитой щекотливые ситуации, чтобы представить политику правительств союзных стран в неблагоприятном свете. Так было, когда поднимались вопросы мюнхенской эпопеи, советско-германского пакта, Катынского депа и др. Тем не менее полностью избежать их обсуждения на процессе обвинению не удалось.

Взаимодействие и поддержка обвинителями друг друга особенно зримо проявились при обсуждении пакта Риббентропа — Мопотова от 23 августа 1939 г. и секретного протокола к нему. Защитник Р. Гесса А. Зейдпь представил суду аффидевит бывшего начальника юридического отдела германского МИДа Фр. Гауса, сопровождавшего своего министра в Москву в августе 1939 г., с описанием хода переговоров и изложением текста секретного протокола. Р. Руденко, не имея перевода аффидевита, не воспротивился его представлению Трибуналу в качестве доказательства защиты. Зейдль попытался предъявить и копию текста секретного протокола, однако отказался сообщить, от кого он ее получил. В результате Трибунал запретил оглашать текст этого документа и последовательно придерживался данной позиции. Тем не менее вопрос о секретном протоколе вставал при допросе вызванного Зейдлем статс-секретаря германского МИДа Э. Вейцзекера, при даче показаний Риббентропом и др.

Поскольку защита не прекращала усилий включить в число доказательств текст секретного протокола, Комитет обвинителей 1 июня 1946 г. обратился к Трибуналу с совместным посланием. В нем указывалось не только на «дефектность» документа, который Зейдль намеревался представить суду, но и на необходимость противостоять принятой защитой тактике отвлечения внимания Трибунала с выяснения личной вины подсудимых на исследование действий государств, создавших Трибунал. Лишь через 50 лет среди бумаг Сталина были обнаружены и представлены на суд общественности подлинные тексты секретных протоколов к советско-германским договорам от 23 августа и 28 сентября 1939 г. [Документы внешней политики. 1939 г. Т. XXII. Кн. 1. М., 1992. С. 630—632; кн. 2. М., 1992. С. 134—135.].


Вот почему ни Мюнхенский сговор, ни полный текст пакта Молотова-Риббентропа, ни советское вторжение в Польшу не могли стать предметом рассмотрения в Нюрнберге. Вопросы по ним обвинители не имели права задавать, а подсудимых и свидетелей, по своей инициативе поднимавших указанные темы, немедленно обрывали. Весьма показательным следует считать небезызвестный катынский эпизод, подробно расписанный в советской части обвинительного заключения, но полностью отсутствующий в приговоре трибунала. Понятно, что в приговор были включены не все обвинения, а лишь наиболее существенные и значимые, но совершенно очевидно, что расстрел нескольких тысяч пленных офицеров никак не может считаться мелким событием.

ПРИГОВОР МЕЖДУНАРОДНОГО ВОЕННОГО ТРИБУНАЛА

В марте 1944 года 50 офицеров британского королевского воздушного флота, бежавших из лагеря в Сагане, где они находились в качестве пленных, были расстреляны по прямому приказу Гитлера после, того, как они были пойманы. Их трупы были немедленно подвергнуты кремации, а урны, содержавшие их прах, возвращены в лагерь. Подсудимыми здесь не оспаривалось то, что это являлось явным убийством, совершенным в явное нарушение международного права.

В одном случае, когда он был главнокомандующим военно-морского флота, в 1943 году, команда союзного торпедного катера была захвачена германскими военно-морскими силами. Команда была допрошена в разведывательных целях по поручению адмирала, командовавшего этими судами, и затем по его приказу передана в СД и расстреляна.

Приказ о «командос» от 18 октября 1942 г., который не имел прямого отношения к ведению войны на море, был передан через посредство военно-морского оперативного штаба нижестоящим военно-морским начальникам с указанием о том, что командующие флотилией и командиры соединения кораблей должны устно довести его до сведения своих подчиненных. Именно моряками военно-морского флота, а не СД, 10 декабря 1942 года были казнены два человека из состава отрядов «командос» в Бордо. Военно-морской оперативный штаб ответил по этому поводу, что это было сделано «в соответствии со специальным приказом фюрера, но тем не менее является чем-то новым в международном праве, поскольку солдаты были одеты в военную форму». Редер признает, что он передал этот приказ по команде своим подчиненным и не высказал Гитлеру никаких возражений.

До расправ над несколькими десятками человек доходят судьи, но истребление более десяти тысяч пленных польских офицеров не удостаивается ни единого слова! А разгадка проста: советская версия о причастности немцев к этому злодеянию развалилась прямо на процессе, а после исключения Третьего рейха оставался лишь один возможный виновник - сам СССР. Включить катынский эпизод в сомнительной советской редакции в приговор значило бы дискредитировать всю работу трибунала в целом - дескать, что это за судилище, которое проштамповывает дела, шитые настолько белыми нитками! А рассмотреть по существу вопрос об ответственности НКВД за этот расстрел трибуналу не позволял его же собственный устав. Именно поэтому столь крупный и важный эпизод "потерялся" по пути из обвинительного заключения к приговору. В действительности он, конечно, не потерялся, и материалы Нюрнбергского процесса вполне красноречиво показывают, почему эту часть обвинения сочли недоказанной. Вот только до упразднения Главлита найти их на русском языке было невозможно.


Вот, например, наиболее полное советское издание его материалов. Выглядит солидно - семь толстых томов!
А теперь давайте поищем англоязычную версию. Её можно обнаружить на сайте библиотеки Конгресса США. 42 тома, впятеро больше! Откуда столь значительная разница? Формальная отговорка понятна: в советские издания включали лишь документы, имеющие непосредственное отношение к событиям Великой Отечественной войны (что неправда - есть там и куда более общие), а разбираться в хитросплетениях какого-нибудь югославского партизанского движения нашим людям ни к чему. Это всё замечательно, но что мешало выпустить сокращённый и адаптированный сборник для широких масс, а наряду с ним - полное издание без изъятий для учёных-историков, скажем? Пусть его целевой аудиторией будет несколько тысяч человек на всю страну - но неужели же народ, внёсший наиболее весомый вклад в победу над Третьим рейхом, не заслужил права на полное ознакомление с ходом суда над главными преступниками?

Как видите - не заслужил. И в семитомное советское издание не попали не только материалы, касающиеся событий за пределами СССР. Там нет стенограммы слушаний по Катыни - хотя это уже РСФСР, не заграница. И слушания такие состоялись. И сама Катынь упоминается в обвинительном заключении, полностью воспроизводимом в советском издании. А само рассмотрение катынского эпизода по существу где-то потерялось. Как и упоминание Риббентропом секретных протоколов к советско-германскому пакту о ненападении.


Более того, даже американский 42-томник неполон.
На сайте всё той же библиотеки Конгресса читаем:
Documents entered into evidence were reproduced in this series only in the original language, but as the result of the absence of a Soviet editorial staff, none of the Russian-language documents were published.

То есть туда не вошла большая часть советских документов, представленных на русском языке. А в чём, собственно, причина absence of a Soviet editorial staff? Что, на весь огромный СССР не нашлось нескольких грамотных переводчиков и редакторов, владеющих английским? Или Советский Союз не был заинтересован в полном обнародовании сведений о ходе нюрнбергских слушаний?
Именно так. Москва просто не дала санкции на участие своих представителей в подготовке этого издания, хорошо понимая, что в этом случае они могут случайно или преднамеренно ознакомиться и с теми фрагментами стенограммы, которые никогда не должны были стать известны нашим гражданам.

Вопрос о Катыни рассматривался трибуналом 1—3 июля 1946 г. Было установлено, что каждая сторона представит по три свидетеля. Защитник Геринга О. Штамер и защитник Деница Кранцбюлер повели допросы в высшей мере профессионально, располагая такими свидетелями, которые могли бесспорно доказать, что в Катыни располагалась другая часть, а не та, которой приписывалось выполнение некоего приказа о расстреле поляков, что ее возглавляло упомянутое в материалах комиссии Бурденко лицо (правда, с искажением: Аренс, а не Арнес), но в другое время и в другом чине. Четкие и ясные показания Ф. Аренса, опровергавшие утверждение о причастности штаба связи к расстрелам, были убедительно подкреплены показаниями его непосредственного руководителя — начальника связи группы армий «Центр» генерал-лейтенанта Оберхойзера и еще одного военного — представившего нотариально заверенный аффидевит, а затем приглашенного в Нюрнберг для перекрестного допроса Р. фон Эйхборна. Защитникам удалось поставить под сомнение утверждения о получении приказа о расстреле польских военнопленных, о проведении экзекуции данной частью и в указанные сроки. Попытки советского обвинителя Л.Н. Смирнова подловить Аренса на вопросе о посещении места захоронений, об их глубине или виде оружия, каким располагал штаб 537-го полка, результатов не принесли{30}.

Советские свидетели (а это были использовавшийся в этом качестве профессор астрономии Б.В. Базилевский, заместитель бургомистра Смоленска; главный судебно-медицинский эксперт Минздрава СССР, руководивший этой стороной деятельности комиссии Бурденко, профессор В.И. Прозоровский; профессор Софийского университета М.А. Марков) не смогли быть столь же убедительными. Показания Базилевского были путаными, не только производили впечатление заученных, но и зачитывались по бумажке, что было немедленно подмечено защитой. Свои утверждения о вине немцев он обосновывал, ссылаясь на реплики бургомистра Смоленска Б.Г. Меньшагина, которые невозможно было проверить. Базилевский не знал расположения могил, не мог назвать ни одного свидетеля, который присутствовал бы на расстрелах. Ему пришлось признаться, что он не был репрессирован за сотрудничество с немцами, а это полностью подорвало доверие к его показаниям.

И.С. Яжборовская, А.Ю. Яблоков, B.С. Парсаданова
Катынский синдром в советско-польских и российско-польских отношениях

О Базилевском стоит сказать пару слов. Упомянутый выше Меньшагин был бургомистром Смоленска во время его немецкой оккупации - а Базилевский, соответственно, его заместителем. Думаю, вы догадываетесь, что полагалось этой сладкой парочке по советским законам после войны. Меньшагин получил 25 лет тюремного заключения (не лагерей даже!), из которых 19 лет отбыл в одиночной камере. Вообще в последние сталинские годы "четвертаки" раздавались весьма щедро в качестве альтернативы ненадолго отменённой смертной казни, в том числе по куда менее серьёзным обвинениям, и в 1953-1956 годах большая часть осуждённых на эти запредельные сроки были реабилитированы и выпущены на свободу (часто, впрочем, в ссылку). Но не Меньшагин. Он свою четверть века отмотал от звонка до звонка.
А сколько же получил его непосредственный заместитель? Двадцать лет? Десять? Пять? Год?
Вовсе нет. Базилевский получил кафедру астрономии в новосибирском институте. Не Москва, конечно, но не хуже Смоленска-то, я думаю. И уж явно интереснее Владимирского централа, правда?



А нужно просто вспомнить о том, где располагается Катынский лес. В Смоленской области - то есть именно там, где во время оккупации бургомистрили нацистские пособники Меньшагин и Базилевский. Было совершенно естественно пригласить их в Нюрнберг при обсуждении советского обвинения в массовом расстреле польских офицеров: всё-таки несколько тысяч человек в расход пустить и закопать - дело трудоёмкое, наверняка ж представители тогдашней местной администрации что-то знали о столь крупной акции!
И Базилевский приехал, и начал рассказывать о том, как немцы действительно организовали это злодеяние осенью 1941 года, вот только показания свои зачитывал по бумажке, а от уточняющих вопросов сбивался и путался. И вот тут-то обвинители от других стран и заинтересовались, как же так вышло, что столь явный и крупный коллаборант на процесс прибыл отнюдь не в наручниках и под конвоем, а очень даже своим ходом.

А вот Меньшагин как раз отказался читать выступить в роли подобного петрушки. И получил свои 25 лет тюрзака - но уже после Нюрнберга.
И это, как мы знаем по судьбе Николая Зори, ещё не самый плохой исход.
22 мая 1946 года он скоропостижно скончался.





Теперь я хочу напомнить, как именно сформулирована ч. 1 ст. 354.1 УК РФ, по которой был осуждён житель Перми:
1. Отрицание фактов, установленных приговором Международного военного трибунала для суда и наказания главных военных преступников европейских стран оси, одобрение преступлений, установленных указанным приговором, а равно распространение заведомо ложных сведений о деятельности СССР в годы Второй мировой войны, совершенные публично, -
наказываются штрафом в размере до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до двух лет, либо принудительными работами на срок до трех лет, либо лишением свободы на тот же срок.


Международный военный трибунал не устанавливал и не мог установить отсутствия вины СССР (а также США, Великобритании и Франции и вообще всех стран мира, не относящихся к державам оси) в актах агрессии в военный период. Это просто не входило в его юрисдикцию. Более того, Международным военным трибуналом и нацистские преступники были осуждены далеко не все. Стоит напомнить, что за основным Нюрнбергским процессом последовала ещё дюжина процессов помельче, организованных американским военным командованием (без участия других союзников). СССР в 1949 году устроил отдельный суд над японскими военными преступниками в Хабаровске. При этом с 1946 по 1948 годы проходил и так называемый Токийский процесс, судебный состав которого оказался даже более представительным, чем Международного военного трибунала: одиннадцать стран вместо четырёх.

По ходу мыслей пермских судей получается, что мой недавний пост о Вальтере фон Рейхенау, лично отдавшем приказ расстрелять 90 детей дошкольного возраста, тоже отрицает факты, установленные МВТ, ведь Рейхенау был осуждён не им, а американцами!

Более того: Йозеф Менгеле и Сиро Исии вообще никогда не были осуждены, успешно скрывшись от преследования. Весь мир давным-давно знает, что за выродки это были; тем не менее в приговоре Международного военного трибунала о них вообще ни слова нет. По логике пермских судей выходит, что за одну попытку назвать их преступниками можно с чистой совестью отправлять в колонию на три года.



Как же вышло, что федеральный судья, который вроде как должен чуточку разбираться в юриспруденции, вынес настолько необоснованный и неправосудный приговор?
А очень просто. Нынешняя Россия при всём культе Победы не только до сих пор не удосужилась захоронить всех павших солдат той войны, не только не сочла нужным издать целиком материалы Нюрнбергского процесса, но и не ввела их изучение в программу юридического образования. Даже в сокращённом виде. Студенты первых курсов юрфаков внимательно слушают лекции и читают пособия по древневавилонским законам Хаммурапи, римским двенадцати таблицам, "Русской правде" Ярослава Мудрого, Судебнику Ивана Грозного, воинскому артикулу Петра I, кодексу Наполеона и т.д. и т.п., а такая мелочь, как Нюрнбергский процесс, если и рассматривается, то исключительно в рамках факультативов по инициативе особо неугомонных преподавателей.

То есть абсолютное большинство наших судей лишь в самых общих чертах знает, что это вообще было за событие, и почти никто из них никогда не заглядывал в его стенограммы. Но при этом им предлагается выносить приговоры по уголовным делам за отрицание фактов, установленных приговором Международного военного трибунала!

И вот тут на помощь людям в мантиях приходят ручные эксперты.
При этом наличие в статье ложных сведений об СССР признал свидетель обвинения, декан исторического факультета Пермского государственного гуманитарно-педагогического университета Александр Вертинский.

Ого, аж целый декан истфака сказал своё веское слово! А я тут третий пост подряд распинаюсь о том, что СССР действительно напал на Польшу в координации с Германией в сентябре 1939. Причём распинаюсь доказательно, аргументированно, подробно, с привлечением подлинных документов, профильных исследований и т.д.

Письмо временного поверенного в делах СССР в Германия Г. А. Астахова народному комиссару иностранных дел СССР В. М, Молотову
12 августа 1939 г.


...Теперь остается ждать, какова будет дальнейшая реакция немцев в отношении нас. События развиваются быстро, и сейчас немцам явно не хотелось бы задерживаться на промежуточных ступенях в виде разговоров о прессе, культурном сближении и т.п., а непосредственно приступить к разговорам на темы территориально-политического порядка, чтобы развязать себе руки на случай конфликта с Польшей, назревающего в усиленном темпе. Кроме того, их явно тревожат наши переговоры с англофранцузскими военными и они не щадят аргументов и посулов самого широкого порядка, чтобы эвентуальное военное соглашение предотвратить. Ради этого они готовы сейчас, по-моему, на такие декларации и жесты, какие полгода тому назад могли казаться совершенно исключенными. Отказ от Прибалтики, Бессарабии, Восточной Польши (не говоря уже об Украине) — это в данный момент минимум, на который немцы пошли бы без долгих разговоров, лишь бы получить от нас обещание невмешательства в конфликт с Польшей. Я совершенно не касаюсь, разумеется, того, в какой степени мы в этом заинтересованы, но если мы хотим получить какие-либо заверения от немцев (и на каких условиях?), то, быть может, было бы нелишне поставить их об этом в известность до Нюрнбергского конгресса, чтобы это нашло свое отражение в речи Гитлера, имеющей как-никак программное значение.

АВП РФ ф. 06, оп. 1, п. 7, д. 70, л. 1-2.

А на чём специализируется Вертинский, интересно? Что он за историк?


Опаньки! Так он занимается религиоведением и историей стран современного Востока! Какое же это имеет отношение к европейским событиям Второй мировой войны? Почему же в суд пригласили его, а не профильного специалиста? Неужто на всю Пермь не нашлось историка, занимающегося именно обсуждаемой тематикой? Кажется, Вторая мировая - не настолько уж экзотическая тема? Уж явно не экзотичнее религиоведения?

Ни слова о том, что “свидетель обвинения” специализируется в российской или советской истории, в европейской истории XX века – скажем, германской, польской, или в международных отношениях кануна войны. При этом в Пермском гуманитарно-педагогическом университете есть две кафедры истории России (древней и средневековой, а также новой и новейшей), а на кафедре всеобщей истории работают не только античники и востоковеды, но и специалисты по европейской истории, в том числе и прошлого столетия. Иными словами, кроме Александра Вертинского, там есть кому подкрепить непререкаемым академическим авторитетом объективное и неподкупное судебное решение.

Конечно, можно предположить, что история Второй мировой и, в частности, кровавая трагедия Восточной Европы второй трети XX века является для Александра Вертинского сферой его персонального академического интереса, а свои познания он пока не может реализовать в виде лекционных курсов в силу обстоятельств – скажем, на факультете слишком много специалистов и они уже заняли все соответствующие учебные часы, так что остается скромно ждать в сторонке и оттачивать мастерство, ожидая своей очереди.

Но тогда у Александра Вертинского должны быть научные работы, посвященные этому разделу истории, ведь их-то никто не мешает ему публиковать! Я попробовал найти эти труды, но гугл молчит. Я набирал в окошке браузера и “историк Александр Вертинский”, и “декан Александр Вертинский”, однако ничего, кроме ссылок на растиражированную новость о приговоре за репост, там нет. Нет ни декана Вертинского, ни его трудов. Так что из списка в шестидесяти с лишним работ, упомянутого на сайте исторического факультета ПГГПУ, в нашем распоряжении лишь название одной: “Религия в истории и культуре. Учебное пособие для студентов. М., 2002”.


На самом деле некоторые любопытные выступления Вертинского можно найти в интернете, только к обсуждаемому вопросу они имеют отношение либо вообще никакое, либо довольно неожиданное.
Например, здесь рассказывается, как он ещё аж в 2005 году лоббировал открытие в своём университете кафедры теологии.

А вот Вертинский комментирует "Русский марш" 2011 года в Перми:
По мнению Александра Вертинского, национализм – вполне естественное явление. Нет, наверное, ни одного народа, который бы не идентифицировал себя со своим прошлым, не выстраивал бы в зависимости от этого будущее. Поэтому проявления национализма будут всегда. И противодействовать им бесполезно, и даже опасно, так как это и вызывает еще более агрессивную ответную реакцию.

Любопытно, не правда ли? Ныне стремящийся быть католичнее самого папы пламенный борец за недопустимость пересмотра решений Нюрнбергского процесса (в том смысле, как он их понимает) всего семь лет назад называл национализм естественным явлением и подчёркивал недопустимость противодействия ему.


Участники "Русского марша" тянут руки вверх, к Русскому солнцу. Ноябрь на Руси часто выдаётся прохладным.

Позволю себе напомнить, как проходил пермский "Русский марш" пять лет назад.

4 ноября 2013 г. в Перми прошёл «Русский марш», собравший приблизительно 700-800 человек. На мой взгляд, нельзя не поддержать протестную акцию в защиту русского народа, действительно наиболее угнетённого нынешней криминально-буржуазной системой, акцию против нелегальной иммиграции и в защиту здорового образа жизни. Но скажите, почему одна из основных речёвок «Русского марша», предложенная организаторами из движения «Русская Пермь» и скандируемая участниками марша, была «Слава героям! - Героям слава!»?

После того как его участники промаршировали чуть более километра по ул. Крупской с речёвками «Слава Руси», «Слава предкам, слава роду, слава русскому народу», «Мы хозяева России» и другими, состоялся митинг. Открыл его краткой речью руководитель «Русский Перми» Андрей Вычигин, сразу после которого на сцене с песней под гитару выступили молодые юноша и девушка – Денис и Виктория, как их представил ведущий митинга. «Песня посвящается всем белым парам, всем русским парам, которые заключили в этом году свой союз», - объявил Денис. Песня под названием «Белая любовь» содержала вот такой трогательный припев: «Я подарю тебе 14 нежных снов, я поцелую тебя 88 раз и ты почувствуешь мою белую любовь, и снова вспыхнет искра, как между нами в первый раз».

Митинг завершился концертом неофашистской группы «Русский стяг». Я уже приводили ряд текстов этой группы, когда разбирал музыкальные предпочтения руководителя нацдемов Перми. Напомню, что именно этой группе принадлежит песня «Гимн русских фашистов» со словами «В атаку пойдём все дружно, пойдём в последний бой. После которого поганое племя живым не вернётся домой. Оно не будет строить мерзкие планы и ходить по нашей земле. Здесь Великая Русь и жидовское семя будет гореть в огне. Да, я нацист, я расист, патриот, ну и что же?»


Интересная эволюция экспертных оценок, не правда ли? Однако это ещё не самый яркий пример.
Недавно проходила в этом блоге трилогия постов, посвящённых отечественным традициям карательной психиатрии. Среди прочего там мелькала эта яркая новость:

Как пишет глава международной правозащитной группы «Агора» Павел Чиков в своем телеграм-канале, экстремизм в репостах Никитина нашли эксперты Резеда Салахутдинова с высшим образованием по специальности «научный коммунизм» и эксперты-криминалисты Елена Кирюхина и Татьяна Мамаева.

Когда отсмеётесь по поводу привлечения в качестве эксперта дипломированной научной коммунистки Салахутдиновой, обратите внимание на Елену Кирюхину. Она - специалист опытный, с большим стажем.

28.08.2009
«Убей хачей!» - теперь не экстремизм?
Лингвистическая экспертиза признала националистические лозунги иронией

Девятиклассник Тагир Керимов, дагестанец по национальности, несколько месяцев провел в коме. 14 февраля его жестоко избила группа парней. Лупя мальчика ногами по голове, они кричали: «Убивай хача! Бей черных! Россия для русских!» Теперь это происшествие толкуют как... обычную подростковую драку.

Силы были явно неравны. Били Тагира человек тридцать. Парень чудом остался жив. «Отделался» черепно-мозговой травмой - тяжелым ушибом головного мозга, сквозной раной нижней губы и многочисленными синяками.
Уголовное дело по статье «покушение на убийство» было передано в Следственный комитет Прокуратуры. По нему арестовали 5 человек. Сомнений в том, что преступников будут судить за разжигание межнациональной розни, не было ни у кого.
Свидетели были уверены в своих показаниях: лозунги, которые кричали, избивая ребенка, были абсолютно точно националистическими.
Оказалось, что показания свидетелей против мнения психолого-лингвистической экспертизы - пустые слова.
Центр судебных экспертиз Северо-Западного округа, куда отправили текст лозунгов, не нашел в них ничего криминального.

- Эксперт центра Елена Кирюхина решила, что фразы «убей хача», «бей чурбанов», «убей черных» невозможно определить однозначно, потому что следствие не предоставило на исследование достаточно материалов, - сообщил «КП» адвокат семьи Керимовых Дмитрий Динзе. - А выкрики «Крысам - крысячья смерть» и «Россия для русских» конкретно в этой ситуации не направлены на разжигание розни.



Та же Кирюхина увидела экстремизм в критической статье газеты «Новый Петербург». В своем материале журналист издания критиковал работу прокуратуры, и в итоге газета чуть не закрылась. Поскольку, по мнению эксперта, в данном случае разжигала «социальную рознь».

Несколько лет спустя Кирюхина и ей подобные эксперты помогают отправлять в колонии и психушки за анекдоты, мемы и репосты. Что они сами-то об этом думают, интересно? Слово предоставляется Александру Вертинскому:

— Мы бы хотели попросить вас дать комментарий вот по какому поводу: как пишут СМИ, вы выступали в качестве свидетеля обвинения в процессе о реабилитации нацизма.
— Угу.

— Я хотел бы...
— Хочу сказать, что этого не было. Там ситуация такая, что я экспертом практически и не выступал, поэтому комментариев дать не могу.

— Если этого не было, получается, в СМИ неверная информация, тогда расскажите, пожалуйста, что на самом деле было.
— Я не знаю, что было. Это была какая-то информационная ошибка.

— Смотрите: вас вызвали в суд в качестве эксперта?
— Нет, не вызывали. В суде не было меня.

— Вы никоим образом к этому делу не относитесь?
— В принципе, нет, я не имею к этому отношения.

— «Коммерсантъ» указал, что вы были экспертом в этом процессе. То есть, вы же сразу поняли, о каком деле идет речь?
— Я хочу сказать, что это информационная ошибка. Я на этом процессе не присутствовал.

— Может быть, вы давали экспертное заключение?
— Нет, экспертного заключения я тоже не давал.


Видите, как оно получается. Судья врёт, адвокат врёт, прокурор врёт, СМИ врут, только декан Вертинский честный. Правду говорить легко и приятно, особенно когда не грозит никакой ответственности даже за самую за наглую и бесстыжую ложь прямо в глаза, да, Александр Владимирович?

Наверное, произошла какая-то ошибка. Видимо, в суде выступал какой-то другой Александр Вертинский. Например, этот:

Tags: Германия, Польша, СССР
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment