Lex_Divina (lex_divina) wrote,
Lex_Divina
lex_divina

Начсостава 2000 человек в готовности транспортировки

Вы напрасно верите в мировую пролетарскую революцию. Я не могу без улыбки смотреть на плакаты: «да здравствует мировая социалистическая революция, да здравствует мировой октябрь». Вы сеете по культурному миру не революцию, а с огромным успехом фашизм. До Вашей революции фашизма не было. Ведь только нашим политическим младенцам Временного Правительства было мало даже двух Ваших репетиций перед Вашим октябрьским торжеством. Все остальные правительства вовсе не желают видеть у себя то, что было и есть у нас и, конечно, во время догадываются применить для предупреждения этого то, чем пользовались и пользуетесь Вы – террор и насилие. Разве это не видно всякому зрячему!

Но мне тяжело не оттого, что мировой фашизм попридержит на известный срок темп естественного человеческого прогресса, а оттого, что делается у нас и что, по моему мнению, грозит серьезною опасностью моей родине.

Во первых то, что Вы делаете есть, конечно, только эксперимент и пусть даже грандиозный по отваге, как я уже и сказал, но не осуществление бесспорной насквозь жизненной правды – и, как всякий эксперимент, с неизвестным пока окончательным результатом. Во вторых эксперимент страшно дорогой (и в этом суть дела), с уничтожением всего культурного покоя и всей культурной красоты жизни.

Мы жили и живем под неослабевающим режимом террора и насилия. Если бы нашу обывательскую действительность воспроизвести целиком, без пропусков, со всеми ежедневными подробностями – это была бы ужасающая картина, потрясающее впечатление от которой на настоящих людей едва ли бы значительно смягчилось, если рядом с ней поставить и другую нашу картину с чудесно как бы вновь выростающими городами, днепростроями, гигантами-заводами и безчисленными учеными и учебными заведениями. Когда первая картина заполняет мое внимание, я всего более вижу сходства нашей жизни с жизнию древних азиатских деспотий. А у нас это называется республиками. Как это понимать? Пусть, может быть, это временно. Но надо помнить, что человеку, происшедшему из зверя, легко падать, но трудно подниматься. Тем, которые злобно приговаривают к смерти массы себе подобных и с удовлетворением приводят это в исполнение, как и тем, насильственно приучаемым учавствовать в этом, едва ли возможно остаться существами, чувствующими и думающими человечно. И с другой стороны. Тем, которые превращены в забитых животных, едва ли возможно сделаться существами с чувством собственного человеческого достоинства.



Академик Иван ПАВЛОВ
Ленинград 21 декабря 1934 г.

АПРФ. Ф.3. Оп.33. Д.180. Л.47–50. Автограф.
На машинописной копии письма резолюция: «т. Сталину. Сегодня СНК получил новое чепуховое письмо академика Павлова. Молотов».


Характерно, что на момент написания академиком Павловым этого письма отношения большевиков с фашистами были оформлены уже вполне официально - итало-советским пактом о дружбе, ненападении и нейтралитете, подписанным в Риме 2 сентября 1933 года.

В Италии, как все прекрасно помнят, уже с середины 20-х годов заправляли самые натуральные, аутентичные фашисты.



Что, как видим, абсолютно не мешало советскому руководству заключать с ними договор о дружбе.
И с немецкими нацистами Сталин тоже подружился.



Может быть, это было следствием особо миролюбивого характера политики Советского Союза, готового строить позитивные и конструктивные отношения со всем странами мира? Может быть. Но если попросить коммунистов привести примеры советских предвоенных договоров о дружбе с Англией, Францией или США - ответом нам станет лишь звенящая тишина.

Но что, если все эти официальные слова о дружбе были именно лишь словами, только для фото и т.п.?
Нет. И договор о дружбе с итальянскими фашистами, и договор о дружбе с немецкими нацистами подкреплялись пакетом экономических соглашений, оформлявших тесное торговое сотрудничество. Они органично закрепляли место Советского Союза в системе международного разделения труда как сырьевого придатка, продававшего всевозможные ресурсы и закупавшего на выручку готовую продукцию машиностроения, обеспечивая материалами, заказами и выручкой промышленность тех самых государств, что объявят ему войну через несколько лет.

Характерный момент: советская военная поддержка республиканского режима в Испании резко пошла на спад после заявления соответствующих протестов со стороны Италии. Интерес Италии понятен: выигрывавший от этого генерал Франко был довольно близок к фашизму (чем и снискал симпатии Гитлера и Муссолини). Но почему же Москва так охотно плясала под дудку фашистов итальянских?



А 29 декабря 1937 года Потемкин и заместитель наркома внешней торговли Алексей Мерекалов сообщили Сталину: "На основании решения Инстанции от 5 сентября с. г. наряду с некоторыми экономическими репрессивными мероприятиями в отношении Италии мы прекратили также поставки мазута Морскому министерству. В связи с прекращением этих поставок итальянцы задержали уплату нам 1 млн лир за последнюю партию мазута, поставленного Морскому министерству. Кроме того, самовольно задержаны обществом "Петролеа" 700 тыс. лир за поставленные ему нефтепродукты. Имеются все основания предполагать, что итальянцы собираются предъявить нам иск в возмещение их потерь, якобы вызванных переплатами при покупке мазута в США (разница в цене и во фрахте). Эти претензии могут выразиться в значительной сумме. Между тем на верфях итальянской фирмы "Орландо" строится для нас военный корабль (лидер), и есть основания опасаться, что итальянцы к моменту готовности этого корабля наложат на него арест в обеспечение упомянутых претензий. По условиям договора на поставку корабля мы должны внести итальянцам 70% его стоимости, т. е. 31 млн итальянских лир, до его отправки в СССР. В счет этой суммы мы уже уплатили около 18 млн итальянских лир. Срок сдачи корабля первоначально был назначен на 15 февраля 1938 г. Однако в ноябре с. г. итальянцы сообщили, что корабль будет готов к сдаче лишь в конце мая 1938 г. Следует учесть, что даже в случае возобновления нами поставок мазута Морскому министерству при нынешних наших отношениях с Италией мы не гарантированы от предъявления нам со стороны итальянцев претензий по другим ведущимся против нашего Торгпредства в Италии судебным процессам. Эти претензии, в удовлетворении которых итальянским судом сомневаться не приходится, также могут быть использованы для наложения ареста на лидер".

Предлагалось несколько вариантов выхода из ситуации. Однако во всех случаях СССР грозила потеря корабля и уже выплаченных за него значительных средств, и Сталин решил пойти на попятную. 10 января 1938 года Политбюро приняло решение возобновить поставки нефтепродуктов итальянским военно-морским силам. При условии отмены всех претензий и получения правительственных гарантий того, что лидер будет достроен и передан СССР.

Кроме того, Советский Союз резко сократил объемы отправляемой испанским республиканцам военной помощи. К примеру, если с 1 октября 1936-го по 1 августа 1937 года в Испанию отправили 496 боевых самолетов, то с 14 декабря 1937-го по 11 августа 1938 года — лишь 152, а позднее — ни одного. Похожее соотношение наблюдалось и по остальным видам боевой техники.

В изданной в СССР "Истории второй мировой войны" говорилось: "Если до сентября 1937 г. Советскому Союзу удалось направить Испанской республике 52 транспорта с военными грузами, то в 1938 г. — только 13, а в январе 1939 г.— всего 3".


Видите, как удобно получается. Сперва заключаем с фашистами договоры о дружбе, затом размещаем у них военные заказы, а потом вдруг внезапно оказывается, что дружбу приходится расширять и углублять, иначе заказы обернутся огромными убытками. Кто мог предположить столь невероятное развитие событий?
Ну, кстати, ДНР республиканскую Испанию мы слили не зря, упомянутый выше лидер итальянцами был вскоре достроен и введён в состав Черноморского флота под именем "Ташкент".

Правда, всего через несколько лет "непотопляемый авианосец" Крым оказался полностью захвачен вермахтом, и ни Черноморский флот в целом, ни "Ташкент" в частности не сумели этому эффективно воспрепятствовать. Более того, именно в Крыму РККА потерпела одно из самых страшных своих поражений, не самое крупное по абсолютным показателям, но совершенно кошмарное - по относительным.

Обладая почти двукратным численным преимуществом над врагом, потерять в двадцать с лишним раз большей солдат и вдобавок не выполнить боевую задачу - это что такое вообще? Как такого можно было добиться? Что для этого необходимо сделать?
Для сравнения: в ходе колониальной англо-зулусской войны 1879 года зулусы, разумеется, потерпели поражение, но при этом их потери превышали британские всего в 4-5 раз. Как же нужно было командовать советскими войсками в Крыму в 1942, чтобы их потери превышали немецкие не в 5, а в 25 раз?

Сейчас расскажу.

Будучи начальником Главного политического управления, Мехлис, естественно, особое внимание уделял кадрам политработников. Судя по архивным документам, он связывался по этому вопросу со своим заместителем в Москве по несколько раз в неделю, особенно на первых порах, требуя быстрой реакции на свои запросы. Уже 24 января Кузнецов телеграфировал ему об отправке в соответствии с запросом 300 политруков из ВПУ имени М. В. Фрунзе и 1000 политбойцов из ПриВО. В дальнейшем только до 10 февраля он, выполняя указания своего начальника, направил на Крымский фронт двух кандидатов на должности комиссаров дивизий, 15 комиссаров полков, 45 — батальонов, 23 военкомов артдивизионов и батарей, 15 инструкторов по пропаганде, семь политработников коренной национальности для работы в армянских, грузинских и азербайджанских частях, четверых — знающих немецкий язык, 688 политбойцов. В предвидении нового наступления фронта (началось 27 февраля) по запросу Мехлиса были присланы еще 1030 политбойцов и 225 замполитруков.

Все усилия представителя Ставки подчинялись задачам предстоящего наступления. Внести решительный перелом в события в Крыму — именно для этого, как осознавал Лев Захарович, его командировал сюда Сталин. В этом русле и действовал. В успехе не сомневался: буквально сразу по прибытии в Крым заявил Василевскому, что «мы закатим немцам большую музыку».

Ю.В. Рубцов
Мехлис
Тень вождя

Как представитель ставки Верховного главнокомандования Мехлис, который еще был членом Центрального комитета партии и наркомом Госконтроля, должен был способствовать освобождению Крыма, где еще удерживались советская крепость Севастополь, а также плацдарм в районе Керчи.
Несмотря на протесты со стороны военного командующего Козлова, Мехлис настоял на использовании новой тактики. Он запретил выкапывать окопы, и сделано это было для того, чтобы «не подрывать наступательный дух солдат». Он также заявил, что «каждый, кто предпочтет удобную позицию в 100 метрах от врага неудобной позиции в 30 метрах от врага», будет считаться паникером, как написал свидетель тех событий, поэт и военный корреспондент Константин Симонов, и все это происходило в голой и частично болотистой степи, совершенно лишенной деревьев.


15 февраля Мехлис вместе с генералом Вечным были срочно вызваны к Сталину для доклада о степени готовности войск к наступлению. Верховный был не удовлетворен докладом и разрешил сроки наступления отодвинуть. Лев Захарович, пользуясь случаем, затребовал из СКВО на усиление фронта 271, 276 и 320-ю стрелковые дивизии. Характерно, что в разговоре с командующим войсками СКВО генералом В. Н. Курдюмовым 16 февраля он потребовал очистить дивизии от «кавказцев» (термин Мехлиса. — Ю. Р.) и заменить их военнослужащими русской национальности.

Наступление войск фронта началось 27 февраля. Несмотря на преимущество в живой силе (13 наших дивизий против 3 у врага), оно оказалось неудачным. Уже на следующий день противник вернул все из того немногого, что советским войскам удалось захватить накануне, прежде всего главный узел обороны — Кой-Асан.

В эти дни в боевых порядках частей 51-й армии находился военный корреспондент «Красной звезды» Константин Симонов. «Наступление началось… очень неудачно, — писал он. — В феврале пошла метель вместе с дождем, все невероятно развезло, все буквально встало, танки не пошли, а плотность войск, подогнанных Мехлисом, который руководил этим наступлением, подменив собой фактически командующего фронтом безвольного генерала Козлова, была чудовищная. Все было придвинуто вплотную к передовой, и каждый немецкий снаряд, каждая мина, каждая бомба, разрываясь, наносили нам громадные потери… В километре — двух — трех — пяти — семи от передовой все было в трупах…

Словом, — с огромной горечью заключает писатель, — это была картина бездарного военного руководства и полного, чудовищного беспорядка. Плюс к этому — полное небрежение к людям, полное отсутствие заботы о том, чтобы сохранить живую силу, о том, чтобы уберечь людей от лишних потерь…»

Ю.В. Рубцов
Мехлис
Тень вождя

Здесь, правда, идёт речь о более ранних сражениях на Керченском полуострове. Но уже под чутким и отзывчивым руководством Льва Захаровича Мехлиса. Узнавшем о немецких планах "Охоты на дроф" заранее, к слову.

По первоначальному замыслу командования группы армий «Юг» операция «Охота на дроф» должна была начаться 5 мая. Вследствие задержки с сосредоточением авиации начало наступления было перенесено на 8 мая. Нельзя сказать, что наступление стало для войск Крымского фронта полной неожиданностью. Незадолго до начала «Охоты на дроф» на советскую сторону перелетел хорватский летчик, сообщивший о предстоящем наступлении немцев. К исходу дня 7 мая был издан приказ по войскам фронта, в котором указывалось, что 8—15 мая ожидается переход противника в [273] наступление. Однако времени на адекватную реакцию уже не было.

А.В. Исаев
Краткий курс истории ВОВ
Наступление маршала Шапошникова

Видимо, для адекватной реакции немцы должны были пересылать свои оперативные планы в советские штабы не менее чем за месяц до введения их в действие. Заказным письмом с описью вложения и уведомлением о вручении. Желательно - и с полным переводом на русский язык, хотя в боевых условиях можно и без него.

А что же Черноморский флот? Как он поддерживал советских солдат, которых Мехлис сгонял в плотнейшие стада прямо под удары немецкой артиллерии и авиации, запрещая им рыть окопы?

Замысел операции Манштейна «Лов осетра» (по-немецки Unternehmen «Störfang») состоял именно в блокаде Севастопольского оборонительного района с моря (подлодками, минами, торпедными катерами и авиацией), разрушении инженерной обороны (не считаясь с огромными затратами боеприпасов), с постепенным захватом Севастополя и уничтожении Черноморского флота в ходе эвакуации гарнизона. Все задачи операции были выполнены кроме последней, так как Черноморский флот просто не пришел эвакуировать жителей и защитников Севастополя.

От это мы ловко немчуру через колено бросили! Манштейны там всякие комбинации хитрые мутят, флот наш Черноморский в западню заманивают, ловить его на живца в виде севастопольцев пытаются, - а советскому командованию положить с прибором на собственных солдат, не сумевших удержать город. Оно на эту обманку не купится и флотом рисковать не станет. Ведь за лидер "Ташкент" итальянским фашистам валютой уплочено, а солдатики - они ж бесплатные. Бабы ещё нарожают, не зря ведь им аборты в 1936 году запретили.

Подобная иерархия ценностей во время войны демонстрировалась ещё не единожды и не дважды.

Вот как происходила "эвакуация" (которую правильнее называть слабо организованным бегством) со всё того же Керченского полуострова после того, как Мехлис сполна испытал свои полководческие дарования на сотнях тысяч солдат.

"Вопли и стоны стояли над проливом", - повествовал Сергей Смирнов.
Кому-то везло. Бойцы 162-го батальона 15-й бригады ПВО не только сами переправились на плотах, но и вывезли 12 зенитных пулеметов.
Однако технику пришлось почти всю бросить, кроме "катюш", которых эвакуировали 47 из 72 - как секретное оружие их было приказано спасать любой ценой.

Видимо, советские человеки являлись не столь секретными, и отдавать их немцам считалось менее зазорным. Правда, представляется, что всё-таки брошенных на том берегу 25 установок вермахту было более чем достаточно для подробного ознакомления с их устройством и принципом работы.

Хотя в действительности первые образцы БМ-13 были захвачены немцами девятью месяцами ранее - 19 сентября 1941 года под Вязьмой.
Таким образом, не было уже никакой необходимости прятать от немцев БМ-13, равно как не составляло никакого труда их уничтожить, - не танки, чай. А вместо 47 "катюш" можно было погрузить на суда не менее 3000 человек.


Доставка продовольствия в блокадный Ленинград по Ладоге осенью 1941 осуществлялась гораздо медленнее возможного. Потому что баржи с хлебом после разгрузки не отправлялись сразу же обратно, а по несколько дней стояли в гавани Осиновца, ожидая, пока на них будет погружено вывозимое из города промышленное оборудование.

Стойте, какое ещё оборудование? Разве не собирались мы стоять насмерть на защите города Ленина?



Собирались, конечно.
Но ведь мы и Киев собирались насмерть защищать, и Одессу.



А они оказались захвачены уже в 1941 году.

И наученное этими горькими уроками советское руководство, на словах провозглашая несокрушимость ленинградской обороны, вовсю предпринимало меры на случай падения города. Во-первых, минировались все значимые промышленные объекты и тысячи других зданий. Поэтому в случае успеха немецкого штурма (которого, как мы знаем, и не предпринималось) Ленинград действительно был бы в значительной степени уничтожен - но не нацистскими варварами, а доблестными НКВДшниками. Кстати, именно это произошло с Петрозаводском и Выборгом в 1941 году, - причём потом все вызванные советскими минами разрушения на финнов же и сваливали.


Но что важнее для Ленинграда - это произошло и с Киевом, взятым вермахтом, а не финской армией. Правда, полностью его заминировать не успели, просто не ожидали ещё тогда, что столь важный пункт обороны может быть захвачен невзирая на однозначный приказ стоять насмерть, но Крещатик тогда рванул неслабо. Таким образом, уже 24 сентября немцы получили немало пищи для размышлений. Впрочем, ещё раньше, 18 августа 1941, при отступлении Красной армии была взорвана плотина ДнепроГЭС.
В результате взрыва в плотине возникла пробоина длиной 135 или 165 метров, через которую хлынула вниз тридцатиметровая волна, вызывая разрушения и гибель людей, оказавшихся в береговой зоне. В зону наводнения попали как немецкие войска, так и красноармейцы, которые осуществляли переправу через Днепр, а также мирные жители острова Хортица и прибрежной зоны[48]. Число жертв среди красноармейцев и гражданского населения, вызванных взрывом Днепровской плотины, дискуссионно, так как подсчётов сразу не велось. В современной литературе встречаются оценки от 20 до 100 тыс. человек.

Умиляет эта оговорочка: "подсчётов сразу не велось" - как будто потом, после войны, кого-то в СССР заботило, сколько собственных граждан утонуло в результате этого подрыва!
Да пускай спасибо скажут, что число жертв исчисляется десятками тысяч, а не сотнями, как в аналогичной ситуации коммунистического Китая!

На фоне этого становятся немного понятнее осенние приказы Гитлера не штурмовать Ленинград силами вермахта, не правда ли? Но советское руководство узнало о них с опозданием, поэтому всё той же осенью активно вело эвакуацию на случай захвата города, возможность которого нельзя было сбрасывать со счетов.

О порядке эвакуации в Постановлении Военного Совета Северного фронта 28 июня 1941 г. сказано так: «В первую очередь эвакуации подлежат:
а) важнейшие промышленные ценности, цветные металлы, хлеб…
б) квалифицированные рабочие, инженеры и служащие вместе с эвакуированными с фронта предприятиями, население, в первую очередь молодежь, годная для военной службы, ответственные и партийные работники…»
[1302]

Это не реплика на совещании, это закон, имеющий обязательную силу О том, что будет с остальными – женщинами, стариками, детьми, чернорабочими, оставят ли их на поругание врагу, на муки и голод, здесь нет ни слова – и так было понятно… Металл важнее человека, партийный работник ценнее ребенка – можно как угодно оправдывать этот документ, но к иному выводу не прийти.

С.В. Яров
Блокадная этика
Представления о морали в Ленинграде в 1941—1942 гг.

И так было не только в Ленинграде.
В ходе эвакуации гарнизона советской военно-морской базы на Ханко оттуда на полном серьёзе вывозились танки Т-26.
Здесь стоит пояснить, что Т-26 - наиболее массовый советский танк 1941 года.
На 22 июня 1941 в РККА насчитывалось около 10 тысяч Т-26. Слабое (противопульное) бронирование и низкая подвижность танка были одними из факторов, приведших к низкой эффективности применения этих танков в начальный период Великой Отечественной войны.


Венгерские солдаты возле захваченного Т-26 выглядят не слишком впечатлёнными его боевой мощью

Ну то есть это был классический представитель плеяды тех танков, которые советскими историками традиционно нарекались легкими и устаревшими - с естественно вытекающим отсюда их списанием со счетов. Здесь стоит сделать оговорку, что одних лишь Т-26 у нас было в два с лишним раза больше, чем всех танков, которые были привлечены Гитлером для участия в "Барбароссе" в июне 1941 года.



В сравнении с Т-34 малютка Т-26 смотрелся действительно хлипко: ну что это такое - 8 тонн против 30!
Однако в аспекте эвакуации 8 тонн соответствуют весу сотни мужчин.

Для чего же нужно было спасать с Ханко устаревшие Т-26, которых в армии имелись многие тысячи, которые буквально некуда было девать, когда вместо каждого из них имелась возможность вывезти почти роту солдат? Боялись финнам технику отдать? Так их все уничтожить можно было легко - чай, не КВ-2, много взрывчатки не потребуется.
Итог подобной расстановки приоритетов оказался довольно предсказуем: после девяти рейсов гарнизон Ханко оказался эвакуирован лишь наполовину, поэтому в конце ноября на спасение оставшихся 12 тысяч был отправлен турбоэлектроход "Иосиф Сталин", в который набили больше пяти тысяч человек. Это - настоящий океанский лайнер, изначально использовавшийся для пассажирских и грузовых перевозок по маршруту Ленинград-Лондон. А теперь представьте эту махину в осеннем (уже практически зимнем) Финском заливе, начиненном финскими минами и кишащим финскими же боевыми кораблями.

Короче говоря, больше двух тысяч человек спасти не удалось. По числу жертв гибель "Иосифа Сталина" в полтора раза превзошла крушение "Титаника".


Но зато вывезли аж 26 лёгких танков! Успех.
В целом же в ходе эвакуации Ханко мы потеряли двадцать кораблей, т.е. почти четверть всего Балтийского флота. Ещё большими оказались потери во время Таллинского перехода. В результате двух этих операций Балтийский флот утратил всякую способность к ведению сколько-либо активных действий, и весь остаток войны провёл намертво запертым в Кроштадте.
А сколько потеряли при этом немцы и финны? Три самолёта. Или десять - по другим источникам. И ни одного корабля.

Столь мрачно аукалась советскому государству беспощадная бойня офицеров Балтфлота, учинённая революционными матросами в 1917.

Очевидно, устрашающие итоги балтийских морских сражений через полгода повлияли на принятие решения об оставлении защитников Севастополя на произвол судьбы расправу немцам. Наученное горьким опытом командование не пожелало в столь сомнительной игре ставить на карту ещё и Черноморский флот.

Впрочем, построенный для нас итальянскими фашистами лидер "Ташкент" это всё равно не спасло. Всего через несколько недель после завершения крымского разгрома он был уничтожен в результате немецкого авианалёта.

Почти аналогичной была судьба изготовленного немцами по советскому заказу крейсера "Лютцов" (он же - "Петропавловск"), с той лишь разницей, что он был передан нам недостроенным - и недостроенным же пошёл ко дну.


Но вернёмся к битве за Севастополь.


В ночь на 1 июля на Херсонесском аэродроме совершили посадку 13 самолетов «Дуглас», предназначенные для вывоза начальства. Небольшими группками эти драгоценные для Сталина и Буденного кадры подходили к машинам. Стараясь не привлекать к себе внимания расположившихся близ аэродрома в надежде на эвакуацию многочисленных раненых солдат и матросов. Но не у всех получилось незаметно прошмыгнуть в спасительные люки. Историк Г.И. ВАНЕЕВ, долгое время занимавшийся изучением обороны Севастополя, приводит такой факт:
«Когда к самолету подходили командующий Черноморским флотом вице-адмирал Октябрьский и член военного совета флота дивизионный комиссар Кулаков, их узнали. Скопившиеся на аэродроме воины зашумели, началась беспорядочная стрельба в воздух… Но их поспешил успокоить военком авиационной группы Михайлов, объяснив, что командование улетает, чтобы организовать эвакуацию из Севастополя».


В реальности, как мы уже знаем, Черноморский флот на помощь окружённым защитникам и жителям Севастополя не пришёл, и никакой эвакуации не было.
Впрочем, нет.


Кое-какая эвакуация всё же состоялась даже после того, как военное командование тихо упорхнуло на ленд-лизовских самолётах, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Из Новороссийска ОКТЯБРЬСКИЙ направил донесение в Ставку с копией Буденному:
«Исходя из сложившейся обстановки на 24.00 30.06.42 г. и состояния войск, считаю, что остатки войск СОР могут продержаться на ограниченном рубеже один, максимум два дня <…>.
Одновременно докладываю: вместе со мной в ночь на 1 июля на всех имеющихся средствах из Севастополя вывезено около 600 человек руководящего состава армии, флота и гражданских организаций…»

Просил 250, а набралось 600… Хотя и здесь бравый адмирал слукавил. На самом деле всеми правдами и неправдами Севастополь ухитрились покинуть 1228 военных и партийных чинов.
В ночь на 1 июля из штаба флота в Севастополь передали, что Буденный распорядился направить все имеющиеся плавсредства для эвакуации, как было сказано, «раненых бойцов и начсостава».
В Севастополе это поняли по-своему. Последняя телеграмма, отправленная НОВИКОВЫМ Буденному:
«20.45. Начсостава 2000 человек в готовности транспортировки…».
Стемнело, но обещанные Буденным корабли так и не появились. Почему, знали только сам «первый маршал» и Ставка в лице товарища Сталина. Тогда Новиков использовал свою «заначку»: находившийся в распоряжении штаба небольшой катер №112. Вместе с ним туда под завязку загрузились 70 самых важных начальников, в основном штабные, интенданты и политработники. Около двух часов ночи на 2 июля катер вышел в море.

Последний абзац сообщения Совинформбюро от 4 июля 1942 г. звучал так:
«Слава о главных организаторах героической обороны Севастополя – вице-адмирале Октябрьском, генерал-майоре Петрове… – войдет в историю Отечественной войны против немецко-фашистских мерзавцев как одна из самых блестящих страниц».
Вскоре после этих событий была учреждена медаль «За оборону Севастополя». Первые ее номера получили Октябрьский, Петров, Заяц и прочие из списка 1228 фамилий.




Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 31 comments