Lex_Divina (lex_divina) wrote,
Lex_Divina
lex_divina

Я сам задушил и съел свою трёхлетнюю дочь

Как же развивались события после объединения в колхозы 98,7% крестьян Автономной Советской Социалистической Республики немцев Поволжья? Очень неожиданно.

Осенью и зимой 1931 – 1932 гг. многим сёлам план сдачи хлеба устанавливался такой, который превышал собранный урожай. Например, колхоз в селе Киндт собрал урожай всего 640 центнеров, а норму хлебосдачи ему установили в размере 768 центнеров.

Осенью уже в который раз основная масса хлеба была вывезена из Немреспублики по хлебозаготовкам. Колхозникам практически ничего не досталось. Второй секретарь обкома ВКП(б) АССР НП А. Павлов осенью 1932 г. выступая на пленуме обкома откровенно говорил: «Распределение доходов в колхозах было таково, что колхозникам мы не выдавали на руки хлеба, а засчитывали его в общественное питание, и, по существу, засчитывался хлеб тот, который был уже съеден в колхозе...». Это признание наглядно подтверждает тот факт, что в зиму 1932 – 1933 гг. крестьяне, кормильцы общества, сами остались без средств существования, то есть сознательно обрекались на голодную смерть.

Смертность от голода носила ярко выраженный политический характер. Прежде всего, вымирали намеренно оставленные без средств к существованию единоличники, семьи репрессированных, т. е. «враги советской власти». Однако тот факт, что имела место также и смерть людей, полностью лояльных режиму, активно поддерживавших его (например, «ударников»), красноречиво свидетельствует, что голод разросся до таких размеров, когда партийно-советское руководство на всех уровнях, и особенно внизу, в деревнях и кантонах, утратило контроль над ситуацией.


Вот в чём была прелесть колхозов. Они позволяли выкачать из деревни столько зерна, сколько она не продала бы ни за какие деньги, поскольку мёртвые злата не имут.
Достижение тем более удивительное, что всего десятью годами ранее в этих же местах продотряды уже силой изымали практически весь хлеб, включая физиологический необходимый. Что же, тамошние немцы всё забыли? Разумеется, нет. Поэтому-то они и пытались массово эмигрировать в 1929. Оттого-то их и приходилось "штурмовать" ночами напролёт, заставляя записываться в колхозы. Они знали, что так будет. Они всё заранее предвидели. И предчувствия их не обманули.

Спецсводка СПО ПП ОГПУ по Нижне-Волжскому краю о продовольственных затруднениях в крае по данным на 20 марта 1933 г.
28 марта 1933 г.


Энгельсский кантон АССРНП. В с. Шумейка 2 марта умер от голода колхозник, быв. батрак Жетрекулов. В с. Генеральское 9 марта после употребления в пищу набранной в поле травы — репьев с примесью мучной пыли сразу умерло трое детей (в возрасте от 7 до 13 лет) колхозника Алексеенко, сам он был направлен в больницу (имел 660 трудодней, в семье 8 чел., получил из колхоза за все время только 18–20 пуд. хлеба).

Федоровский кантон. В с. Гнаденфлюр 20 семей колхозников питаются мучной пылью, просяной шелухой и другими суррогатами. На этой почве отмечен ряд случаев острожелудочных заболеваний.

Аткарский р. В с. Нестеровка 16 марта Х. убита дочь 6 лет, мясо съедено по предложению подруги гр-ки Х. с целью показать, «до чего довела советская власть» (обе арестованы). В дер. Евгеньевка Петровского сельсовета колхозницей Х. убита ее дочь 2 лет, мясо, по ее заявлению, съедено. В квартире Х. обнаружены кости, которые медэкспертизой признаны человеческими (ребенка 1–2 лет). Муж Х. был осужден на 10 лет за хищение хлеба, умер в феврале с.г. (Х. арестована).

Вязовский р. Село Голодяевка Сокурского сельсовета, 21 февраля, колхозницей, бывшей середнячкой Х. убит ее ребенок 3 лет, часть трупа употреблена в пищу (муж Х. долгое время находился в отходничестве, сама она занималась нищенством). Ввиду имеющихся заявлений о ненормальностях Х., последняя направлена на медосвидетельствование.

Красноярский р. Село Неткачи. Единоличником, быв. Принудчиком Х. употреблена в пищу часть трупа замерзшего прохожего (Х. арестован).

Петровский р. В с. Таволожка раскулаченная Х., зарезав своего 9-летнего сына, мясо употребила в пищу. На место выехал оперативник.

Базарно-Карабулакский р. В дер. Пилюгино сокращенный ремонтный железнодорожный рабочий Х. пытался использовать в пищу труп умершего своего ребенка (труп изъят уч[астковым] инспектором). Там же у единоличника Х. обнаружено на дворе зарытыми в сене два детских трупа, спрятанных им, по его словам, для употребления в пищу.

Зельманский кантон. Село Квасниковка. В квартире колхозницы, быв. Беднячки Х. 11 марта обнаружены части человеческого трупа. По заявлению ее сына, 14 лет, ими был отрыт на кладбище труп, мясо которого употреблялось в пищу (Х. оказана продпомощь, кантупру предложено отправить на медосвидетельствование). Село Зельман. 1 марта при осмотре квартиры умершей жены Х. (умер в 1931 г.), занимавшейся нищенством, обнаружено засоленное мясо трупа ее ребенка 3 лет, причем голова, ноги и руки отсутствовали.

Франкский кантон. Село Гуссенбах. Колхозницей, быв. беднячкой Х. (муж осужден на 10 лет за хищение хлеба) убит и съеден ее грудной ребенок. Медосвидетельствованием установлено у Х. психическое заболевание (арестована).

Бальцерский кантон. В с. Куттер быв. беднячкой колхозницей Х. убит сын 18 лет, мясо трупа употреблено в пищу. В убийстве и употреблении мяса принимали участие дочери 16 и 14 лет. На допросе Х. и ее старшая дочь в совершенном преступлении признались, заявив, что сделали это на почве голода (Х. арестована).

В с. Гукк колхозницей, быв. батрачкой Х. был употреблен в пищу труп умершего ее мужа. На допросе Х. заявила, что ею и двумя ее детьми это было сделано на почве голода.


Отмечены случаи, что начинает также голодать колхозник-многосемейник, усердно работавший в колхозе и имеющий большое количество трудодней. Вышеупомянутые факты весьма отрицательно сказываются на настроении колхозников и на подготовку к весеннему севу по ряду сел кантона. Имеют место разговоры: «К весне мы все умрем с голоду». В селах Денгоф, Гукк и других сельсоветы, партячейки и правления колхозов совершенно бездействуют, никакой массово-разъяснительной работы не ведут. Никто из них не в курсе дела о положении в селе, а отдельные работники считают такое положение вполне нормальным. Умершие по не­скольку дней лежат на кладбище и не зарываются в могилу.
Председатель сельсовета с. Денгоф Гинкель, бедняк, беспартийный, распорядился вырыть на кладбище большую могилу (человек на 50) и могилу не зарывать до тех пор, пока не будет полна, так было и сделано, и могила была зарыта только после того, как набралось около 50 чел. по­койников. Такое положение создало крайне подавленную обстановку и плохое настроение колхозников.



Нач. СПО ПП ОГПУ НВК Якубовский

ЦА ФСБ России. Ф. 2. Оп. 11. Д. 56. Л. 125, 130–132, 136—137. Подлинник.



Узнаю наигранно-невинный советский новояз: массовое поедание одних людей другими в официальном документе кротко называют "продовольственными затруднениями". Изжаривание матерью собственного ребёнка в печи на лопате лаконично объясняют её психическим заболеванием. Будто какая-то мать способна сохранить после подобного здравый рассудок.
А папа тем временем мотает свою лагерную десятку за хищение хлеба - ту самую минимальную десятку по Закону о трёх колосках. Шансов дотянуть до конца срока у него немного, поскольку он выпадает на 1943 год, и автоматически продлевается до конца войны. А в одном лишь 1942 году вымерла четверть всего поголовья зэков. В 1943 - ещё почти столько же. Впрочем, учитывая, какие известия ждали его в родной деревне, смерть от голода в лагере представляется, пожалуй, не самым худшим вариантом.

Также обратите внимание: колхозник Алексеенко за год выработал 660 трудодней (благодаря тому, что особо важные и напряжённые работы засчитывались с повышающими коэффициентами) - а получил от колхоза по 2,5 пуда зерна на каждого члена своей семьи. На это количество, дающее после перемолки и выпечки 50 килограммов хлеба, они должны были прожить до следующего урожая. Это чуть-чуть больше самой низкой блокадной иждивенческой нормы, что-то порядка 150 граммов.


Можете себе представить, как обеспечивались те, кто вырабатывал не 660, а обычные 200-300 трудодней.

Уж разумеется, все эти люди не включаются Земсковым и его поклонниками в число репрессированных.

Главным препятствием для включения умерших от голода в 1933 году в число жертв именно политического террора с выработанной в правозащитных организациях формулировкой «искусственно организованный голод с целью вызвать массовую гибель людей» является то обстоятельство, что фискальная политика была вторичным фактором, а первичным — стихийное бедствие (засуха). Не преследовалась также цель вызвать массовую гибель людей (политическое руководство СССР не предвидело и не ожидало столь негативных последствий своей фискальной политики в условиях засухи).

Выкатывание нормы по хлебосдаче в 768 центнеров при сборе урожая в 640 нам предлагают называть "фискальной политикой". Не массовым убийством, боже упаси, а фискальной политикой. Действительно, кто бы мог подумать, что крестьяне умирают, если не давать им есть?
Да сама политика эта - вторичный фактор, а виновата во всем проклятая засуха!
И плевать, что засухи эти в России испокон веков повторялись каждые несколько лет, но такие голодоморы начались только при большевиках с их фискальной политикой.


Но нет, мы не будем считать подвергшимися репрессиям несовершеннолетних немецких девочек, поедавших труп собственного брата. Их ведь не посадили, они ведь не умерли. Просто фискальная политика была такая.

А теперь глядите, какие гнусные, грязные, подлые трюки практиковала раскулаченная немчура, наотрез отказавшаяся вступать в колхозы-морилки.

Из спецсводки СПО ОГПУ № 147514 о политнастроении и к/р активности спецпереселенцев по состоянию на 25 апреля 1933 г.
3 мая 1933 г.


Попытки связи спецпереселенцев с заграницей и иностранцами

За последнее время со стороны к/р актива ссылки отмечаются усиленные попытки к установлению связей с заграницей и с работающими на промпредприятиях Союза иностранцами.

В ряде районов спецпереселенцы, в особенности сектанты и выселенные из АССРНП, пытаются использовать старые связи с заграницей и завязать переписку с различного рода буржуазными благотворительными организациями.

В письмах за границу спецпереселенцы, жалуясь на свое положение, просят оказать им помощь путем высылки посылок с продуктами и т.п., в ряде же случаев ставят вопрос об «ускорении интервенции и об освобождении из ссылки кулаков». (Урал, ЛВО и др.)

Наряду с этим, отмечены случаи, когда спецпереселенцы завязывают знакомство с иностранными специалистами, работающими на промпредприятиях, пользуются от них материальной помощью и т.д. (ВСК, Урал) [...]


Нач. СПО ОГПУ Г. Молчанов
Пом. нач. 2 отд. Каган

ЦА ФСБ РФ. Ф. 2. Оп. 11. Д. 42. Л. 215—223. Заверенная копия.

Вот же сукины дети! Советская власть им всё дала: не стала расстреливать, бесплатно переселила, разрешила трудиться, - а они иностранцам пишут! На голод жалуются! Продовольствие клянчат! Социалистический строй дискредитируют!

В отчаянии крестьянин села Морозово Хортицкого района Йоган Завадский отправил письмо в «Немецкую центральную газету», в котором писал: «У нас в СССР величайший в мире голод и нужда. В нашем селе ранее было 103 семейства, а сейчас осталось только 18. Остальные выдохли, причём резали и поедали детей. Я сам задушил и съел свою трёхлетнюю дочь. После этого у меня нет больше охоты жить. Всё это принёс с собой советский строй, за это мы можем его благодарить». Письмо было расценено как «контрреволюционная вылазка», а его автор – репрессирован.

А теперь обратите внимание на время действия. 1933 год. Помните, что произошло тогда в Германии? К власти пришла нацистская партия. Представьте, как замечательно подобные вопли о помощи со стороны советских немцев могли быть использованы её пропагандой. При том, что в самой Германии при нацистах ничего подобного не было вплоть до полного разгрома Третьего рейха. Этим в немалой степени объясняется удивительная (и безнадёжная) стойкость вермахта на завершающем этапе войны, когда уже ни у кого не было сомнений в её исходе. Они просто представляли, какая жизнь ждёт их под сталинским ярмом.

Начало войны в Прибалтике в воспоминаниях Гейденрейха выглядит так:

«Из дома я ушёл рано утром, толком не попрощавшись с родными, в первый же день войны. Мы погнали большое стадо коров на восток. Организовал нас майор НКВД Блинов. Часа в три утра ему позвонил его родной брат, служивший на границе, и сообщил, по всё ещё прекрасно работающей связи, что немцы, не встретив никакого сопротивления, через них прошли. «Жди, брат, скоро будут у вас». Вот таким образом вся Карсава о начавшейся войне и узнала. Приблизительно через час налетели немецкие бомбардировщики и разбомбили узлы связи и мост в километре от дома. Никакого приказа Блинов ни от кого не получал, но решил хоть что-то спасти от немцев…

Выдали нам каждому по винтовке и по десять патронов, научили заряжать, собирать, разбирать, чистить. Дошли до границы с СССР (РСФСР) в Голышево. Там жуткий бардак. Граница-то с «братской Латвией» весь этот год была закрыта, а приказ открыть её не поступил. Майор за пистолет: «Мать вашу так, скот племенной на восток гнать надо!» – а у пограничников тоже винтовки имеются. В конце концов начальство покумекало и приказало привести колхозников из ближайшей деревни – забрать скот.

Это был какой-то ужас! Несмотря на жаркий летний день, пришли мужики и бабы в грязных, рваных ватниках. На ногах какие-то опорки, лапти. Невозможно отличить мужчин от женщин. Лица чёрные, жёваные, с беззубыми, ввалившимися ртами. Ото всех жутко смердит. Многие пьяны. Курят вонючий самосад, заворачивая его в газету. Ничего подобного, такой нищеты и рабства, мы в жизни не видели. Это были люди не из другой страны – с другой планеты. На нас, на только что начавшуюся войну и на этих коров им было абсолютно наплевать. Они лютой ненавистью ненавидели «собственных», т.е. колхозных, коров, сам колхоз, товарища Сталина и его «советскую власть», которая довела их до такой жизни…

К тому времени немцы перекрыли главную дорогу Варшава – Ленинград, и обезумевшая от страха толпа бросилась на нашу погранзаставу. Толпа эта состояла из партийных работников всех уровней и уцелевших руководителей НКВД и милиции. Это я, как свидетель, категорически заявляю. Драпала вся эта свора с такой потрясающей силой, что смяла границу, как будто пограничников там никогда и не было…»

М. С. Солонин
Другая хронология катастрофы 1941
Падение "сталинских соколов"

Впрочем, мы уже далековато уклонились от поволжских немцев, а их ведь меж тем ещё не добили как следует.

Несмотря на то, что ещё вовсю свирепствовал голод, в июне 1933 г. из Москвы на места поступила телеграмма за подписью И. Сталина и В. Молотова с требованием точно определить урожайность и не допустить обмана государства при определении заданий по хлебосдаче. В июле этого же года государственные комиссии «по определению урожайности на корню» отмечали факты массового занижения урожайности директорами МТС и совхозов, председателями колхозов. Основная причина этого явления вполне понятна - оставить на месте больше зерна с целью улучшить питание голодных крестьян. За подобные «антигосударственные проступки» многие руководители МТС, совхозов и колхозов понесли суровое наказание. Так, по решению бюро обкома ВКП(б) АССР немцев Поволжья от 13 июля 1933 г. были исключены из партии и репрессированы председатели колхозов: с. Граф – Шамнэ, с. Мангейм – Унгефуг, с. Кавелино – Пирогов. Все трое – за использование намолоченного в первые дни уборки хлеба на «внутренние нужды колхозников» – т. е. на питание голодных крестьян.



Вот это был уже хороший контрольный удар по гансам, настоящий Великий перелом крестьянского хребта. Но оставлять их в покое всё равно никто не собирался.

Так же решительно он выступил против фюрера и на политическом поле – тогда, в тридцать третьем, для пресечения клеветнической “голодной кампании”. В ответ на лживые немецкие брошюрки была подготовлена собственная – “Братья в нужде? Свидетельства советских немцев” (удар!). На первых полосах газет появились убедительные доказательства отсутствия голода в СССР: репортажи о прилюдном уничтожении продуктовых посылок, которые время от времени все же просачивались в Поволжье от родственников за границей; многочисленные письма советских немцев с предложениями взять из Германии “на откорм” голодающих детей; обращение колхозников к германскому консулу в Сибири господину Гросскопфу, возвращающих всю присланную им материальную помощь для передачи “голодающим немцам фашистской Германии” (удар! удар! удар!). Берлин вяло сопротивлялся, все еще пытаясь играть на “братской” теме, но Москва уже переломила ход игры. Осенью тридцать четвертого вступила в действие директива ЦК ВКП(б) “Против фашистской помощи”: активизировалась борьба с немецким национализмом, с фашистским элементом в немецких колониях; развернулся мощный культуркампф: в школах и вузах Немреспублики вместо немецкого ввели всеобщее изучение русского языка, а кампания коренизации сошла на нет (удар! удар! удар!). Германские консульства прекратили оказание адресной материальной помощи советским немцам; замеченные в организации “гитлеровской помощи” подвергались арестам…

Г. Ш. Яхина
Дети мои

В частности, так и не разрешив официальную государственную помощь Германии, советское руководство сняло возражения против частной помощи конкретным лицам. Такая благотворительная помощь в виде продуктовых посылок и денежных переводов в немецких марках и долларах США с конца 1933 г. стала поступать немецкому населению СССР и приняла довольно значительные масштабы. К примеру, в одном только Каменском кантоне АССР немцев Поволжья, где к тому времени проживало чуть больше 38 тыс. человек «фашистскую» помощь в 1934 - 1935 гг. получили 494 семьи. В других местах компактного проживания советских немцев, если эта помощь и была меньше, то не намного. На валюту приобретались продукты питания в магазинах торгсина республиканских, краевых и областных центров. Нашлись люди, которые координировали распределение гуманитарной помощи. Чаще всего это были священнослужители. Интересно, что помощь получали немало коммунистов и даже отдельные руководящие партийные и советские работники, которые, правда, тщательно скрывали это, пользуясь услугами подставных лиц.

Откуда такой гуманизм? Да просто надо было валютный план выполнять. Как уже отмечалось в этом блоге, через магазины Торгсина хлеб продавался собственному населению впятеро дороже, чем иностранным капиталистам - в рамках его экспорта! Только откуда голодающим советским гражданам было взять валюту при полной нелегальности подавляющего большинства операций с ней? Вот власти и решили приоткрыть щёлочку для переводов из-за границы. Знали бы несчастные советские немцы, каким куском в горле им ещё встанет этот хлеб, оплаченный зарубежными пожертвованиями по пятикратной цене!

В 1934 г. в рамках развернувшейся в АССР НП и немецких районах кампании «борьбы с гитлеровской помощью» шёл активный поиск «фашистской агентуры», то есть тех коммунистов, которые пользовались материальной помощью, поступавшей из Германии. «Разоблачённые» тотчас же исключались из ВКП(б). После убийства С. Кирова параллельно с поиском «фашистов» выявлялись «скрытые троцкисты и зиновьевцы». В мае-декабре 1935 г. в ВКП(б) проводилась проверка партийных документов. Эта кампания превратилась в очередную чистку партийных рядов. В АССР НП и немецких районах было исключено до 15 % коммунистов.



Вот тут-то и прижали к ногтю пораженцев и паникёров, получавших помощь из Германии в разгар голода!
Не следует обманываться внешней мягкостью применяемых мер: подумаешь, всего лишь выгнали из партии. В 1934 году это уже означает крушение карьеры; в 1937 настоящей чёрной меткой, предвещающей арест, станет не то что факт подобного исключения в прошлом, а просто даже знакомство с таким человеком. И многим, очень многим придётся отвечать на неприятные вопросы о том, почему они раньше не сигнализировали (т.е. не доносили) о подозрительном поведении исключённого товарища гражданина.

Но ещё до Большого террора по советским немцам ударили кистенём национальных депортаций.

По мере обострения отношений между СССР и Германией ухудшалось и отношение к советским немцам. В 1935—1936 гг. более двухсот тысяч немцев было выселено из приграничной зоны на Украине в Казахстан. В 1937—1938 гг. НКВД была проведена так называемая «немецкая операция». Согласно приказу народного комиссара внутренних дел СССР № 00439 от 25 июля 1937 года, все немцы, работавшие на предприятиях оборонной промышленности (или имеющих оборонные цеха) должны были быть арестованы. С 30 июля начались аресты и увольнения, а с осени 1937 началась массовая операция.

Разумеется, сталинисты охотно объяснят вам эти гонения по национальному признаку вынужденной необходимостью - дескать, надо было заранее лишить вермахт потенциальной пятой колонны на наших приграничных территориях! Здесь опять во весь рост встаёт полупроводниковая сталинская интуиция: она вновь срабатывает лишь в том, что касается угнетения и преследований граждан собственной страны. Вместо того, чтобы нанести превентивный удар по самой Германии, пока она ещё слаба и не разогнала до предела своё военное производство, превентивный удар наносится по советским немцам, которые этой Германии якобы собираются помочь. А Гитлеру мы с большим удовольствием обеспечиваем спокойный тыл, сырьевую поддержку, войну с Францией на один фронт, и вдруг - в четыре часа утра, внезапно, без объявления войны... Ну кто бы мог подумать, что такое случится.

Правда, о том, что всё случится именно так, Гитлер совершенно открыто писал в "Майн кампф" пятнадцатью годами ранее, но вам об этом знать не положено, недаром у нас указанная работа внесена в Федеральный список экстремистских материалов, чтобы неповадно было сомневаться в сталинской гениальности и в абсолютной непредсказуемости германского нападения.


Из спецсообщения НКВД от 3 сентября 1939 года о реагировании населения на заключение пакта о ненападении с Германией

Несложно догадаться, какая судьба ждала многострадальных поволжских немцев, когда это нападение всё-таки состоялось.
Tags: голод, немцы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 36 comments