Lex_Divina (lex_divina) wrote,
Lex_Divina
lex_divina

Мирный созидательный труд

22 июня 1941 года вполне в русле предположений бухгалтера Конюкевича и в полном соответствии (касательно точных сроков) с предупреждениями агента советской разведки Старшины, американского посла в Москве Лоуренса Штейнгардта и немецкого перебежчика Альфреда Лискова Германия, собравшая у границ СССР самую крупную армию вторжения в мировой истории, абсолютно внезапно и непредсказуемо напала на нашу страну.
(В скобках замечу, что аналогичных предупреждений из разных источников поступило свыше десятка, но пока хватит и трёх, полную коллекцию соберу и выложу позже.)

Кстати, единственный из всей упомянутой троицы, кто пережил Вторую мировую, - Штейнгардт, быстро эвакуированный переведённый в Турцию.
Антифашиста Лискова сталинские холуи из Коминтерна обвинили в фашизме, а НКВД немедленно взяло под козырёк и арестовало. Поскольку заведомый идиотизм коминтерновских обвинений был заметен невооружённым взглядом, Лискова вскоре освободили и перевели в Новосибирск, где в 1943 году, как кротко сообщает википедия, его следы бесследно затерялись. Потому что нечего ссориться с Коминтерном.
Старшину казнили в 1942 году после того, как отделу дешифровки ОКХ удалось расшифровать перехваченную 26 августа 1941 года радиограмму ГРУ из Москвы в Брюссель, где называлось его имя и адрес.
Здесь можно было бы вспомнить об уничтожении большей части "Красной капеллы" после этого провала. О том, как Шандора Радо, на протяжении нескольких лет сообщавшего Сталину чрезвычайно важные сведения о планах и дислокации сил вермахта, уже в 1945 году вывезли из Египта доблестные СМЕРШевцы - только чтобы осудить его за шпионаж в пользу США и Британии (обвинения оказались абсолютной липой, в 1954 полностью реабилитирован). О том, как финны совершенно свободно перехватывали и прослушивали радиопереговоры РККА на протяжении всей Второй мировой. О том, как англичане взломали немецкие коды шифровки и читали совершенно секретные приказы так, что сам Гитлер ничего не подозревал.
Но что толку лишний раз расстраиваться. Лучше накатить путинки за Победу и вспомнить о том, как лихо мы лупили фрицев. Начиная, разумеется, с доморощенных. С поволжских, ага.

Буквально с первого же дня войны по всей республике прокатилась волна патриотических митингов, в которых участвовало свыше 270 тыс. человек. В Энгельсе, Марксштадте, Бальцере, в кантональных центрах и крупных сёлах, люди, выступая на митингах, осуждали нападение Германии, выражали «непоколебимую уверенность» в быстрой победе Красной армии, «преданность идеям Коммунистической партии Ленина-Сталина», готовность «грудью встать на защиту социалистической родины».

Эта самая социалистическая родина уже четверть века их нещадно грабила, угнетала, унижала, оскорбляла, ссылала, сажала, расстреливала и морила голодом (хотя не только их, конечно). Но именно по этой самой причине необходимо было сразу же после реального нападения Германии засвидетельствовать свою лояльность, чтобы отвести от себя уже занесённый кулак.

Напрасные надежды.



С первого дня мобилизации недоумение, обиду и даже возмущение многих мужчин немцев, особенно молодёжи, вызывал тот факт, что их не призывали в ряды Красной Армии и не отправляли на фронт. «Как в партийные органы, так и в военкоматы, - отмечалось в одном из донесений республиканского руководства в Москву, - обращается очень много людей с просьбой разъяснить им, почему их не берут, а на объяснение, что сейчас пока требуются люди определённых военных специальностей, просят зачислить их в любой род войск».

Будет вам любой род войск, ребятки, будет. Только чуть позже.



Вместе с тем, в Республике немцев Поволжья, как и во многих других местностях СССР, начало войны вызвало и некоторые негативные явления. В частности, в Энгельсе отмечались большие очереди в магазинах за продуктами, мылом, спичками, вызванные, как отмечал горком ВКП(б), «провокационными слухами о недостатке продовольственных запасов в СССР».

Вот же параноики! Поголодали в 1921-1922, потом ещё чуток в 1924, ещё разик в 1932-1933 - а тут вдруг в начале войны испужались, что фуа-гру с пармезаном в сельпо продавать перестанут! Да, у пессимиста стакан всегда наполовину пуст.
Справедливости ради заметим, что обеспокоились тогда не только гансы.

«Утро 22 июня, воскресенье. Мы с женой Аней в 4 часа утра заняли в продовольственном магазине очередь за сахаром (в руки давали по полкило). Магазин должен был открыться в 7 часов утра… Не помню, удалось ли нам купить сахар, так как около 7 часов, перед самым открытием магазина, раздался вой сирены, и по правилам люди из очереди стали разбегаться по домам, ругаясь, что не вовремя началась «учебная тревога»… Я побежал на базар. Выйдя на базарную площадь, я удивился – милиция разгоняла базар, не стесняясь в методах, прикладами винтовок била бутыли с молоком, глечики (кувшины) со сметаной и ряженкой, ногами разбрасывая разложенные на земле овощи… А сирены выли не переставая. Вдруг раздались выстрелы зениток, и я увидел в чистом голубом небе разрывы снарядов.

Одна из селянок, загнанная в подъезд, обращаясь то к одному, то к другому человеку, спрашивает: «Що це таке, ой, лихо моє?» Я, сам ничего не зная, ответил ей:

– Не волнуйтесь, учебная тревога сейчас скоро кончится.

Тогда другая селянка отозвалась:

– Та ніяка це не учебна, це – війна. Ось ми їхали поїздом через Пост-Волинський, так там з самольотів бомби кидали. Я сама бачила, як вони вибухали (взрывались), а потім на ношах (носилках) поранених чи вбитих носили.

Что я мог ответить? Нерешительно я всетаки сказал:

– Це, бабусю, нарочно так підстроїли, щоб учбова тривога була схожа на справжню (настоящую), а на ноші клали зовсім здорових людей, начебто (как будто) вони поранені…» (227)

Эти строки из воспоминаний ветерана войны, киевлянина Ф. Худякова, на мой взгляд, гораздо точнее, нежели все оперативные сводки, объясняют причину того, почему полдюжины бомбардировщиков люфтваффе средь белого дня отбомбились по Киеву и безнаказанно ушли. В нескольких абзацах – весь предвоенный СССР как на ладони. Мирный созидательный труд, в результате которого желающие купить килограмм сахара должны вдвоем занять очередь в 4 утра; пережитки капитализма в сознании отдельных малограмотных крестьянок, которые собственным глазам верят больше, чем черной «тарелке» репродуктора»; перепуганная, но от этого еще более активная милиция и, наконец, сознательный столичный комсомолец, который твердо верит в передовицу «Правды», но сахар с женой на всякий случай запасает…

М. С. Солонин
Новая хронология катастрофы 1941

Как ни странно, при столь несомненных достижениях народного хозяйства находились постоянно чем-то недовольные клеветники и антисоветчики.

В еженедельных донесениях обкома ВКП(б) Республики немцев Поволжья, направлявшихся непосредственно И. Сталину, каждый раз отмечалось, что наряду с высоким патриотизмом основной части населения, в том числе и немецкого, имели место отдельные факты «контрреволюционных, профашистско-националистических проявлений», которые выражались, главным образом, в соответствующих разговорах.

Так, «бывший кулак» Б. Кунстман утверждал, что Гитлер «скоро доберётся до Москвы, чтобы положить конец большевикам. Для нас, во всяком случае, это было бы не хуже, а лучше». Некий Кремер распространял слух, что в ближайшее время Япония нападёт на СССР. Служащий из Энгельса Рейхерт говорил: «в войне против СССР Германия прежде всего постарается создать опору у нас в Немреспублике. Мы, по всей вероятности, в ближайшем будущем можем ждать первых парашютных десантов. На территории нашей республики будут ожесточённые бои…»

Даже единичные факты «пораженческих настроений», а по сути дела безответственной болтовни недалёких людей в условиях определённой двусмысленности положения советских немцев, сложившегося в связи с началом войны с Германией, попадали в донесения, шедшие высшему руководству Советского Союза, лично Сталину, и не могли не влиять на решения, принимаемые центром в отношении Немреспублики и всех советских немцев.

Используя в своих целях факты, аналогичные приведённым выше, органы НКГБ в июле 1941 г. «разоблачили» на территории АССР НП «контрреволюционное формирование фашистско-эмиграционного направления». При всём своём старании спецорганы не смогли предъявить этому мифическому «формированию» обвинения серьёзнее, чем «стремление распространять провокационные слухи и вымыслы, сеять панику в народе с одновременным восхвалением Гитлеризма». С 22 июня по 10 августа 1941 г. в Республике немцев Поволжья было арестовано 145 человек, в том числе по обвинению в шпионаже – 2, «террористических намерениях» - 3, «диверсионных намерениях» - 4. Остальных арестовали в основном за «пораженческие и повстанческие высказывания».

Из приведённых цифр видно, что даже если они соответствовали действительности (а в этом, зная практику фальсификации дел ведомством Берии, вполне допустимо сомневаться), то поволжских немцев, изменивших Родине, оказались считанные единицы.


Сомневаться в реальности шпионской деятельности этих двух немцев действительно допустимо - летом 1941 года АССРНП находилась более чем в тысяче километров от линии фронта, так что переговариваться со своими кураторами из абвера им приходилось бы, наверное, через Телеграм. По той же самой причине нахождения в глубочайшем (на тот момент) тылу не очень понятно, какие конкретно стратегически важные сведения немцам германским могли сообщать немцы советские.
С другой стороны, именно скромность "урожая" (два человека на республику с более чем полумиллионным населением) косвенно придаёт реалистичности обвинениям. Это вам не сто тысяч расстрелянных "польских шпионов".
А остальные полторы были арестованы за мыслепреступления, как водится.



Темпы уборки и хлебосдачи в АССР НП постепенно нарастали, однако дальнейшие события, связанные с депортацией немецкого населения, передвинули проблемы уборочной кампании на задний план, что, вполне естественно, привело к полной дезорганизации этой кампании.

Война внесла свои коррективы и в промышленное развитие республики. Было прекращено строительство целого ряда промышленных объектов, не имевших оборонного значения: мелиоративных систем, предприятий лёгкой и пищевой промышленности. С первого же дня войны марксштадтский завод «Коммунист» начал перестройку своего производства на выпуск боеприпасов и осуществил её в течение месяца. Другие предприятия Немреспублики не меняли профиля производства, однако продукция большинства из них направлялась на нужды армии и фронта.

Издержки военного времени (перераспределение финансовых средств, необходимость в помещениях для эвакуированных предприятий и учреждений, развёртывавшихся военных объектов и т. п.) прежде всего ударили по системе образования АССР немцев Поволжья в короткий срок приведя её к фактическому краху. Первой жертвой стал сельскохозяйственный институт. Его работа была «приостановлена на период военных действий», а все студенты и преподаватели были направлены на постоянную работу в колхозы, совхозы и МТС. Буквально несколько дней спустя были закрыты все средние специальные учебные заведения, лишились своих зданий и помещений многие школы. В конце сентября, после депортации немецкого населения, за ненадобностью был ликвидирован педагогический институт, который ещё раньше лишился своих помещений и вынужден был «временно» размещаться в Марксштадте в помещениях педагогического техникума.


Правильно, нахрена немчуре учиться, они и без того сильно умные.


А преподаватели? Те учителя, которых панически откатывающаяся наша армия бросила с их школами и с их учениками - кого на год, кого на два, кого на три. Оттого, что глупы были интенданты, плохи генералы - что' делать теперь учителям? - учить своих детей или не учить? И что' делать ребятишкам - не тем кому уже пятнадцать, кто может зарабатывать или идти в партизаны - а малым ребятишкам? Им - учиться или баранами пожить года два-три в искупление ошибок верховного главнокомандующего? Не дал батька шапки, так пусть уши мёрзнут, да?..

Такой вопрос почему-то не возникал ни в Дании, ни в Норвегии, ни в Бельгии, ни во Франции. Там не считалось, что, легко отданный под немецкую власть своими неразумными правителями или силою подавляющих обстоятельств, народ должен теперь вообще перестать жить. Там работали и школы, и железные дороги, и местные самоуправления.

Но у кого-то (конечно, у них!) мозги повёрнуты на сто восемьдесят градусов. Потому что у нас учителя школ получали подмётные письма от партизан: "не сметь преподавать! За это расплатитесь!" И работа на железных дорогах стала - сотрудничество с врагом. А уж местное самоуправление предательство неслыханное и беспредельное.

Все знают, что ребёнок, отбившийся от учения, может не вернуться к нему потом. Так если дал маху Гениальный Стратег всех времен и народов - траве пока расти или иссохнуть? детей пока учить или не учить?

Конечно, за это придётся заплатить. Из школы придется вынести портреты с усами и, может быть, внести портреты с усиками. Ёлка придется уже не на Новый год, а на Рождество, и директору придётся на ней (и еще в какую-нибудь имперскую годовщину вместо октябрьской) произнести речь во славу новой замечательной жизни - а она на самом деле дурна. Но ведь и раньше говорились речи во славу замечательной жизни, а она была тоже дурна.

То есть, прежде-то кривить душой и врать детям приходилось гораздо больше - из-за того, что было время вранью устояться и просочиться в программы в дотошной разработке методистов и инспекторов. На каждом уроке, кстати ли, некстати, изучая ли строение червей или сложно-подчинительные союзы, надо было обязательно лягнуть Бога (даже если сам ты веришь в Него); надо было не упустить воспеть нашу безграничную свободу (даже если ты не выспался, ожидая ночного стука); читая ли вслух Тургенева, ведя ли указкой по Днепру, надо было непременно проклясть минувшую нищету и восславить нынешнее изобилие (когда на глазах у тебя и у детей задолго до войны вымирали целые сёла, а на детскую карточку в городах давали триста граммов).

И всё это не считалось преступлением ни против правды, ни против детской души, ни против Духа Святого.

Теперь же, при временном неустоявшемся режиме оккупантов, врать надо было гораздо меньше, но - в другую сторону, в другую сторону! - вот в чём дело! И потому глас отечества и карандаш подпольного райкома запрещали родной язык, географию, арифметику, и естествознание. Двадцать лет каторги за такую работу!

Соотечественники, кивайте головами! Вон ведут их с собаками в барак с парашей. Бросайте в них камнями - они учили ваших детей.

А. И. Солженицын
Архипелаг ГУЛАГ

Это Солжик всё про оккупированные территории пишет. Республика немцев Поволжья под оккупацией не была никогда - но её образовательные учреждения вовсю закрывались уже в 1941 году. И отнюдь не нацистами.

В июле-августе 1941 г. почти всё взрослое население Республики немцев Поволжья было втянуто в мощную контрпропагандистскую кампанию, направленную, на вооружённые силы и население Германии. Граждане Немреспублики должны были активно демонстрировать свой советский социалистический патриотизм и взывать к соответствующим социальным слоям и группам в Германии и её вооружённых силах в целях пробуждения в них просоветских и антифашистских настроений.

Контрпропагандистскими документами самого высокого уровня стали обращения к германскому народу Председателя Верховного Совета АССР НП К. Гофмана и Председателя Совнаркома АССР НП А. Гекмана. К. Гофман, обращаясь к солдатам, рабочим, крестьянам, интеллигенции Германии, заявлял: «С чувством величайшей тревоги мы думаем о вас, страдающих под гнётом гитлеровской шайки жалких выродков, гнусных разбойников и головорезов, затоптавших в грязи и крови всё лучшее, что есть в трудолюбивом и культурном германском народе». И далее он призывал: «Солдаты, рабочие, крестьяне, интеллигенция Германии! Не проливайте своей крови во имя разбойничьих целей Гитлера! Поверните ваше оружие против вашего заклятого врага Гитлера и всей его кровожадной банды насильников. Лишь после уничтожения Гитлера и его своры вы сможете зажить свободной и счастливой жизнью. Долой кровавый фашизм! Восставайте на борьбу за свободную Германию!»



Советская листовка: жену раненого немецкого солдата тискает тыловой эсэсовец (а она, кажется, и не против)

Теперь доподлинно известно, что рабочие и крестьяне Германии в серой форме вермахта почему-то не пожелали поворачивать оружие против своего заклятого врага Гитлера. Хотя их вроде как силой оторвали от их семей и пригнали в далёкую и холодную Россию.
Тогда как советские солдаты, которые вели войну справедливую и освободительную, в том же самом 1941 сдавались в плен миллионами. Почему же германские немцы оказались столь глухи к учению своего же соотечественника Маркса?

А помните голод 1932-1933? Помните письма, которые поволжские немцы слали в Германию с мольбами о помощи? Помните, как они выпрашивали у дальних родственников и бывших знакомых валюту, чтобы за неё втридорога купить продукты в государственном Торгсине?
Германия не забыла этого голода и этих писем. И именно через их призму воспринималась советская пропаганда.


«Германские крестьяне! Слушайте наш голос, голос свободных и счастливых крестьян Советской Республики немцев Поволжья... Гитлер и его банда коричневых убийц поработила вас... Вашим жёнам приходится в изнурительном труде обеспечивать и поле, и двор, потому что крестьяне-мужчины загнаны в фашистскую армию... Свергайте фашизм, завоюйте себе такую же свободную и счастливую жизнь, какой живём мы, ваши братья!» (Из обращения общего собрания колхозников села Швед, 12 июля 1941).

«Немецкие солдаты! Слушайте слово красноармейцев Немреспублики, представителей единственной области в Европе, где немцы действительно свободны и счастливы... Кончайте войну! Переходите на нашу сторону, где вам гарантирована жизнь, хлеб, и хорошее обращение... Свергайте Гитлера и его банду! Этим вы боретесь за свободную и счастливую Германию!» (Из открытого письма красноармейцев-немцев Поволжья германским солдатам. Энгельс, 15 июля 1941).


Насколько свободна и счастлива жизнь советских колхозников - солдаты вермахта довольно скоро увидели собственными глазами. Этим в значительной степени мотивировалось то мало объяснимое с военной точки зрения упорство, которое они демонстрировали в 1944-1945 гг., когда неизбежный исход был очевиден почти для всех.

Венк планировал ударить на Потсдам только частью своих сил, тогда как основная масса его объединения должна была продвигаться в восточном направлении для оказания помощи окруженной 9-й армии генерала Буссе. На фронте с американцами Венк оставлял лишь заградительные отряды. «Ребята, вы должны сделать еще одно усилие, — сказал своим солдатам Венк. — Речь идет уже не о Берлине и даже не о рейхе». Перед солдатами 12-й армии стояла задача спасти своих товарищей из 9-й армии от смерти и от советского плена. В противоположность Западному фронту, где германские солдаты массово сдавались союзникам, на Востоке они сражались до последнего патрона. Один из немецких офицеров вспоминал: «Даже самый никудышный солдат прекрасно понимал, что война проиграна. Теперь главной целью было выжить, и весь смысл заключался в том, чтоб удержать Восточный фронт, чтобы спасти как можно больше беженцев» [Кросс Р. Последние дни рейха. С. 288.].

О. Ю. Пленков
Гибель вермахта

Куда могли спасаться жители восточной Германии весной 1945 года? Куда бежали эти беженцы? Да в будущую западную зону оккупации же, о выделении которой было принято решение ещё на Ялтинской конференции в феврале.



А многие поволжские немцы пытались покинуть советский рай ещё в 1929 году - с уже известным вам результатом.
Напомню, что тогда же ввели уголовную ответственность вплоть до смертной казни за самовольную эмиграцию. Правда, касалось она ещё только госслужащих, на всех граждан СССР её распространят лишь пятью годами позже, но непоседливую немчуру переловить сумели и так.
Однако это всё дело прошлое, а у нас меж тем война.

Мобилизация немцев проводилась в очень ограниченном количестве и в строго индивидуальном порядке. Как правило, это были члены партии, которые направлялись на специальную политическую работу. Так, 21 августа 1941 г. по указанию Москвы бюро обкома ВКП(б) АССР немцев Поволжья отобрало и отправило в действующую армию 50 немцев – членов ВКП(б).

50 мобилизованных на 600-тысячную республику - совершенно ничтожный показатель. Однако не следует полагать, что советским немцам позволили отсиживаться в глубоком тылу, пока Красная армия истекала кровью в боях с немцами германскими. Советских в армии уже было свыше 33 тысяч - призванных в обычном порядке до гитлеровского нападения. Две добротных дивизии. Терпеть такое, конечно, было нельзя.



В июле 1941 г. в войска поступил приказ о снятии военнослужащих-немцев рядового состава с ответственных должностей. Немцев убирали с должностей пулемётчиков, автоматчиков, снайперов, радистов, наблюдателей, миномётчиков, первых номеров артиллерийских расчётов и др. Их ставили на второстепенные должности стрелков, номеров расчётов, повозчиков и т. п. Этот приказ к началу августа в целом был выполнен.

Второй период – с 8 сентября и до конца 1941 г. Он характеризовался массовым изъятием немцев из армии. Основанием для этого стала директива Наркома обороны СССР № 35105 с от 8 сентября 1041 г. В памяти немцев-фронтовиков эта директива осталась как «приказ Сталина». Директива предписывала изъять всех немцев из боевых частей и подразделений и направить их в строительные батальоны. Оставлять отдельных военнослужащих-немцев в боевых частях и подразделениях имел право только Народный Комиссариат Обороны и только на основании «мотивированного ходатайства» командиров. Обращает на себя внимание тот факт, что время выполнения директивы совпало с массовой депортацией немцев из Европейской части СССР.

Изъятие военнослужащих-немцев происходило внезапно, без всяких объяснений. Естественно, что оно воспринималось ими как величайшая несправедливость и наносило им серьёзную моральную травму. Ещё одну травму немцам-фронтовикам нанесла весть, что их родные и близкие как «шпионы и диверсанты» депортированы в Сибирь и Казахстан.


Отлично придумано, вполне в сталинском стиле. Мы отнимали у вас последний хлеб, разоряли ваши хозяйства, отправляли в лагеря и расстреливали по вымышленным обвинениям ваших друзей и близких, сейчас репрессируем безо всякого суда и следствия вашу родню по национальному признаку, а вы давайте-ка помашите лопатой ради победы над нацизмом!

За два месяца отдали мы противнику чуть ли не треть своего населения со всеми этими недоуничтоженными семьями, с многотысячными лагерями, разбегавшимися, когда убегал конвой, с тюрьмами Украины и Прибалтики, где еще дымились выстрелы от расстрелов Пятьдесят Восьмой.

Пока была наша сила - мы всех этих несчастных душили, травили, не принимали на работу, гнали с квартир, заставляли подыхать. Когда проявилась наша слабость - мы тотчас же потребовали от них забыть всё причинённое им зло, забыть родителей и детей, умерших от голода в тундре, забыть расстрелянных, забыть разорение и нашу неблагодарность к ним, забыть допросы и пытки НКВД, забыть голодные лагеря, - и тотчас же идти в партизаны, в подполье и защищать Родину, не щадя живота. (Но не мы должны были перемениться! И никто не обнадеживал их, что, вернувшись, мы будем обращаться с ними как-нибудь иначе, чем опять травить, гнать, сажать в тюрьму и расстреливать!)

А. И. Солженицын
Архипелаг ГУЛАГ

Много зловещих изобретений принёс нам XX век. Некоторые из них даже не пытались вуалировать свою людоедскую сущность. Например, лагерь смерти. Всё просто и понятно даже безо всяких объяснений. Пришёл состав, выгрузил пассажиров, 90% умертвили немедленно, 10% самых здоровых и сильных заставили убирать трупы и работать по хозяйству.
Или: карательная акция. Это когда собственные вооружённые силы истребляют собственное же население, восставшее от невыносимых условий жизни.

А некоторые вещи называются неброско, буднично, взгляд на них не задерживается при чтении. А за этими простыми словами скрываются такие кошмары, которые здоровому человеку XIX века и вообразить трудно было. Например - чёрная пехота. Или - трудовая армия. Звучит не очень страшно, правда? Вот о трудовых армиях мы и поговорим в следующий раз, ведь с армией обычной у поволжских немцев как-то не сложилось. Зато для трудовой они сгодились вполне.


Да, я знаю, где сделано это фото.
Tags: голод, немцы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments