Lex_Divina (lex_divina) wrote,
Lex_Divina
lex_divina

Category:

Сталинская наука и дурной академизм

Всем известно, что



Совсем как Великий Руководитель, Уважаемый Руководитель, Мудрый Руководитель, Блестящий Руководитель, Единственный Руководитель, Несравненный Руководитель, Любимый Руководитель, который полностью олицетворяет прекрасный облик, которым должен обладать лидер, Руководитель революции, Вышестоящий, Вождь, Полководец, Великий Вождь, Великий Полководец, Любимый и уважаемый Вождь, Железный всепобеждающий Полководец, Вождь партии и народа, Неуязвимый всепобеждающий Полководец, Мировой Вождь XXI века, Прославленный Полководец, сошедший с небес, Главный Вождь нации, Глава партии, страны и армии, Великий защитник, Спаситель, Великий маршал, Глава революционных вооружённых сил, Верховный главнокомандующий, Предводитель XXI века, Залог объединения Родины, Символ объединения Родины, Судьба нации, Отец народа, Нежно любимый отец, Любимый и уважаемый отец, Солнце коммунистического будущего, Солнце социализма, Солнце нации, Солнце жизни, Великое солнце нации, Великое солнце XXI века, Яркое солнце чучхе, Направляющий солнечный луч, Яркая звезда Пэктусана, Путеводная звезда XXI века, Центр партии, Удивительный политик, Великий человек, сошедший с небес, Великий человек, склонный к практическим делам, Высшее олицетворение революционной товарищеской дружбы, Его превосходительство Ким Чен Ир!



Это мудрое изречение неброско, но метко высвечивает то обстоятельство, что свои народы Сталин и Ким Чен Ир оставили уже без сохи, то есть хронически голодающими.
Но о голоде в этом блоге уже много говорилось и ещё больше будет сказано, а пока давайте вспомним ядерную бомбу, сиречь достижения науки, бурный расцвет которой является одной из важных составляющих коммунистического мифа.
Об отдельных учёных вроде расстрелянного востоковеда Невского, отправленного на Колыму Королёва или обвинённых в фашистском заговоре пулковских астрономах речь уже шла.
Но как жили и как работали исследователи, оставшиеся на свободе? В каких условиях? В какой атмосфере?

Не так давно френдлента принесла в мои сети рукопись свежей докторской диссертации ведущего научного сотрудника Института российской истории РАН В. В. Тихонова - "Советская историческая наука в условиях идеологических кампаний середины 1940-х – начала 1950-х годов". Уже по заголовку стало ясно, что внутри будет нажористо, но содержание даже превзошло мои ожидания. Эту работу безусловно стоит прочесть целиком (как и подписаться на опубликовавший её блог), а для затравки я пока щедро рассыплю горсть изюма, натасканного мной из этой душистой французской булки.
Ах, простите! Из городской, конечно же!
Когда началась борьба с космополитами и низкопоклонством перед Западом в 1950-х, в 1953 году ввели ГОСТ 6649-53 Булки городские. Технические условия. Этот ГОСТ заменил вредительские ОСТ 5109, ОСТ Центросоюза 7972/18 и ОСТ Центросоюза 7974/21 на выпечку французских булок.

Итак, все последующие синие выдержки, набранные курсивом - цитаты из диссертации Тихонова. Все выделения жирным шрифтом, - мои. Также мной для компактности удалены все сноски и ссылки, с которыми при необходимости можно легко ознакомиться в первоисточнике. Подчёркиваю это особо, поскольку тот театр абсурда, представление которого сейчас откроется, может вызвать серьёзные сомнения в своей достоверности, но ничего придуманного там нет, это тексты подлинных стенограмм всамделишных научных заседаний.


По воспоминаниям секретаря газеты «Правда» Л.Ф. Ильичева, Сталин вызвал его для того, чтобы ознакомить с работой молодого «талантливого человека с периферии», которого он назвал «просто гением». Когда Ильичев увидел статью, то в конце была поставлена фамилия талантливого провинциала: И. Сталин. Это была знаменитая статья по вопросам языкознания. Нескромность и своеобразный юмор вождя можно оставить за скобками. Здесь важнее другое: шутка символически указывает на то, что Сталин повсюду. Он везде: и в центре и на периферии, он и вождь и «молодой талантливый автор».

Да-да, речь о той самой статье "Марксизм и вопросы языкознания", которая железобетонно задала развитие всей советской лингвистики на годы вперёд (задала бы и на десятилетия, да Ус откинул хвост).


Особую роль играли «сталинские указания». На деле они часто звучали туманно, но всегда были «исчерпывающими». «Без знания этих указаний не может обойтись ни один историк, какой бы эпохой и какими бы конкретными вопросами он ни занимался». Имея мифические «исчерпывающие» указания, историки, тем не менее, совершали ошибки. Объяснялось это только тем, что они их либо не поняли, либо сознательно проигнорировали. Последнее уже квалифицировалось как саботаж и вредительство.

«Сталинские указания» сродни приказам гениального полководца, ведущего свои войска от победы к победе: «Сталинские указания, касавшиеся как общеметодологических проблем, так и отдельных конкретных вопросов истории, стали основой решительного перелома на фронте исторической науки».

Метафора фронта, войны являлась фундаментальной в советской мифологии. Пропаганда конструировала милитаризированный дискурс, внедряя в общество менталитет «осажденной крепости», мобилизационную психологию. Даже за урожай приходилось биться. Историческая наука – не исключение. Регулярное напоминание о том, что история – важный участок идеологического фронта, – обыденность для советских историков. Особенно это стало популярным во время и после Великой Отечественной войны, когда военная терминология тотально заполнила социальное пространство.
Отсюда и популярная метафора – «прорыв исторического фронта». Любое обнаруженное идеологическое упущение в работе историков оценивалось именно так. Фронт могли прорвать внешние враги (буржуазные историки), но куда чаще его прорывали враги внутренние, то есть даже находясь внутри страны, историк был на линии фронта. Это наблюдение позволяет утверждать, что в пространственном континууме советского мифа фронт был повсюду, он не имел четких границ. Немаловажно и другое: «прорыв фронта» мог произойти не только, да и ни сколько из-за действий врага, а скорее из-за бездействия или оплошности самих «солдат» невидимого фронта. Любое послабление – это предательство. Метафора фронта как нельзя лучше поддерживала атмосферу напряжения и мобилизации, насаждавшуюся в обществе. Ведь мало где человек находится в таком же напряжении и так же мобилизован, как на фронте.


Этот милитаристский психоз нагнетается в стране, которая буквально только что, считанные годы назад завершила войну, в которой понесла самые огромные потери за всю историю человечества. Казалось бы: враг разгромлен, Германия и Япония лежат в руинах и находятся под полной военной оккупацией и контролем СССР и его союзников, - может, стоит хоть немного ослабить удила?

Подводя итоги войны, вождь преподнес победу над фашизмом исключительно как достижение советского общественного и государственного строя, ни разу не удостоив своих западных союзников добрым словом. Собравшийся в зале партийно-хозяйственный актив воспринял речь вождя как наказ — превратить в ближайшем будущем Советский Союз в мировую державу, не только догнать, но и превзойти «достижения науки за пределами нашей страны» (намек на будущую гонку атомных вооружений), а также «поднять уровень нашей промышленности, например, втрое по сравнению с довоенным уровнем». «Только при этом условии можно считать, что наша Родина будет гарантирована от всяких случайностей. На это уйдет, пожалуй, три новые пятилетки, если не больше. Но это дело можно сделать, и мы должны его сделать». Эту речь Сталин написал сам, несколько раз правил ее и даже определил, какой должна быть реакция собравшихся слушателей, собственноручно вставив в черновик после наиболее важных, с его точки зрения, параграфов такие фразы, как «бурные аплодисменты», «все встают, бурные, долго не смолкающие аплодисменты, переходящие в овацию» и т. п. Речь передавалась по радио, была напечатана в газетах многомиллионным тиражом. Наиболее проницательные слушатели и читатели сразу же поняли: надежды на лучшую жизнь после войны можно похоронить, как и планы послевоенного сотрудничества с западными союзниками.

В. М. Зубок
Неудавшаяся империя: Советский Союз в холодной войне от Сталина до Горбачева

Запомните фамилию автора - нам ещё предстоит столкнуться с его дедушкой.
Заметим, что если в первом акте на стене висит ружьё, в последнем оно должно выстрелить. Если какое-то государство принимается лихорадочно готовиться к войне - оно вступит в эту войну. Если же никто не проявит в его отношении явной агрессии - оно само начнёт проявлять агрессию в отношении окружающих (не зря же танчики клеили!). Классический пример - сталинский СССР и гитлеровская Германия. Не успели сами встать с колен, как принялись ставить на колени своих соседей. Не пропали зря и наши послевоенные приготовления. За ту фантасмагорическую титулатуру Ким Чен Ира, которая приведена в начале записи, нынешние северокорейцы должны благодарить именно сталинский СССР. Без его науськивания, поддержки и участия жили бы они сейчас как южнокорейцы - с ВВП на душу населения почти в полтора раза выше российского (и в десятки раз выше нынешнего северокорейского). И со своими Несравненными Руководителями они обращались бы попроще.


Но мы отвлеклись.

Уровень образования многих оставлял желать лучшего, поэтому при выборе специальности они предпочитали ориентироваться на историю советского общества, а еще лучше партии. Здесь не требовалось учить древние или иностранные языки, осваивать множество томов исследований и документов. Даже публиковаться почти не требовалось, поскольку постоянная смена идеологических акцентов не позволяла поспевать за конъюнктурой.

Не требовалось - мягко сказано. В области исторических наук публиковаться было просто небезопасно, потому что линию партии постоянно мотало туда-сюда, и если несгибаемые большевики после многолетних чисток без особых затруднений могли по щелчку сталинских пальцев начать осуждать всё, что ещё день назад превозносили, и наоборот, то напечатанные труды подобной гибкостью не обладали. Просто вспомните, как в рамках официального советского дискурса в 1938 году поджигателями войны были немецкие фашисты, в 1939 ими стали французы и англичане, в 1941 - снова фашисты, а с 1946 - англичане и французы совместно с фашистами.


Попробуйте в двух словах объяснить американцу,
каким образом наличие сохранившегося портрета Ягоды превращает книгу,
изданную тиражом в 114 000 экземпляров, в антикварный раритет.


Наконец, слово дали А.И. Неусыхину. Он заверил, что ошибки, допущенные в книге 1929 г. о германцах, он уже исправил в своих последующих работах. Прозвучавшие упреки в фактологичности он отверг, сказав, что они опираются на работы, вырванные из контекста его научного творчества. Не согласился он и с обвинением в приверженности историко-юридической школе. Касаясь выступления Дорошенко, он ответил, обращаясь к нему непосредственно: «Василий Васильевич, вы во многом ошибаетесь. Ошибаетесь, во-первых, в том, что я не знаю марксизма. Я честно должен сознаться, что с юного возраста я знаю Маркса. Вас не было на свете, я уже знал Маркса». В ответе авторитетного историка звучали неприкрытые нотки обиды: «…Вы очень способный ученик, вашей диссертацией я очень доволен. Вы в выгодном положении в том отношении, что вы ссылаетесь на печатные работы, а у вас печатных работ еще не было».

Видите, как опасно было публиковаться? Напечатал в 1929 году (т.е. до прихода Гитлера к власти) работу, где древние германцы недостаточно твёрдо изобличались в реакционности, - изволь в 1949 униженно оправдываться перед собственным аспирантом, который ни единой собственной статьи не напечатал ещё, но уже готов по команде сверху вцепиться в глотку собственному научному руководителю, чтобы свой нулевой исследовательский вес компенсировать активной общественной позицией.

"Упрёки в фактологичности" - отдельный мем, конечно. Действительно, к чему ковыряться в каких-то там скучных фактах, когда есть великая всепобеждающая теория. Причём я не утрирую, а практически дословно передаю официальные идеологические установки тех лет. Скоро сами увидите.

При этом научная квалификация таких историков была практически не важна. В советской идеологии аксиомой было утверждение, что теория не должна отрываться от практики. В действительности это выражалось в том, что на партийных взваливали огромную общественную нагрузку, от которой нельзя было отказаться. Постоянная бурная общественная деятельность даже у людей способных к исследовательской работе нередко формировала убеждение, что это важнее написания и публикации статей и книг.
Немаловажно и то, что многие из партийных занимались историей советского общества. Спецификой этого направления исследований являлась крайне низкая продуктивность, отмечавшаяся открыто практически всеми.
Причина лежала не только в творческой бесплодности научных сотрудников, среди которых были, конечно, и откровенные бездельники, занимавшиеся этим периодом из-за карьерных соображений. Многие просто не спешили обнародовать свои достижения, поскольку из-за постоянно меняющейся конъюнктуры выводы, еще вчера верные и партийные, сегодня могли оказаться антипартийными.


Ну а они как думали? Вступили в партию, стали членами привилегированной касты советского сословного общества, - и будут теперь спокойно гипотезы измышлять в своих башнях из слоновой кости? Извольте теперь смотреть в рот геронтократам из Политбюро и по первому движению их бровей всей сворой бросаться на собственных коллег, с которыми ещё вчера мило здоровались за руку в институтской столовой.
Поэтому-то даже авторитетные учёные боялись публиковаться. Весь твой вес, всё твое влияние, все твои связи в научных кругах абсолютно ничего не значат в сравнении с хмурым бормотанием полуграмотных номенклатурщиков. Зато какие связи действительно важны - так это с теми же самыми номенклатурщиками рангом повыше, от которых можно было узнать о новом направлении политического ветра. А всё остальное в сталинском СССР, включая науку, для этого ветра должно было стать послушным флюгером.

Н. А. Машкин выпустил в 1947 г. пособие «История древнего Рима», а в 1948 г. вышло пособие С.И. Ковалева «История Рима».
22 марта 1949 г. прошло совместное заседание кафедры древней истории Исторического факультета МГУ и сектора древней истории Института истории АН СССР.

С буржуазной историографией Машкин призвал бороться, уберегая от нее студентов. Но историк сетовал, что он, в силу того, что недостаточно знаком с идеологическими течениями XIX-XX вв., не всегда может определить, к какой идеологической группе относится тот или иной ученый.
Для красного словца он вспомнил слова одного корреспондента Цицерона о солдатах как о «зайцах в шлеме» и признался: «Вот и у нас есть боязнь заняться историографическим вопросом». В то же время он указал, что подписал книгу в печать уже 31 декабря 1946 г., а с тех пор многое изменилось. Учебник написан одним человеком, но по факту это коллективный труд, поэтому нельзя быстро его переделать.


Всмотритесь в даты. В 1947 году выпускается учебник Машкина по истории древнего Рима. В марте 1949 проходит заседание кафедры древней истории истфака МГУ, превращённое в настоящий научный погром. Машкин там не главная жертва, его задевает по касательной, но ему тем более не хочется случайно упасть в одну яму с приговорённными, и что же он приводит в качестве оправдания? Оказывается, он не виноват потому, что с 31 декабря 1946 года, когда его книга была подписана в печать, многое изменилось!
Что изменилось? Что могло измениться в истории древнего Рима за пятнадцать месяцев 1947-1948 гг.?

А ларчик открывался просто - стартовала кампания по борьбе с безродным космополитизмом. Забудьте всё, что вы писали раньше, и извольте колебаться синхронно с линией партии, в том числе и в пособиях по древнеримской истории. И Машкин покорно соглашается с необходимостью переписать работу в соответствии с новыми постановлениями ЦК, заранее извиняясь за то, что не сможет сделать это быстро, так как труд коллективный.


Что такое борьба с космополитизмом? Это идеологическая кампания, доказывающая несомненное превосходство русского народа над всеми остальными (и, соответственно, неполноценность всех прочих народов по сравнению с русским). Постулат для 1949 года несколько рискованный, но за пределы страны он не экспортировался, а внутри неё одёрнуть Сталина было некому. Для окончательной ясности главными космополитами стали назначать по преимуществу евреев.

3 и 8 марта на историческом факультете МГУ прошли отчетно-выборные партийные собрания кафедры истории СССР. Естественно, первую скрипку на них сыграл Сидоров, выступивший с разгромной критикой «группы Минца». В своем докладе он указал на недопустимость проникновения «буржуазного безродного космополитизма» в историческую науку, поскольку «в современной обстановке идеи буржуазного космополитизма в науке… являются идеологическим оружием американского империализма». При этом, как оказалось, «боевая готовность исторического фронта недостаточна».

В чем же заключался «грех космополитизма»? «Всякое протаскивание идей буржуазного космополитизма в историческую науку, принижение роли русского народа в мировой истории…, стремление ослабить чувство советского патриотизма, принизить достижения советского хозяйства, советской культуры, советской науки – являются проявлением враждебной деятельности против нашей Родины в интересах врагов нашей социалистической страны», - громогласно заявил А.Л. Сидоров. Заметим, что при желании каждый мог быть подведен под эти обвинения.


Короче, началась феерия духе упоительных историй о протоукрах, выкопавших Чёрное море. Точнее, о проторусичах - скифах, венедах и т.п. Разумеется, в этом дивном новом Русском мире людям с именами вроде Исаак Израилевич Минц нельзя было доверять заведовать кафедрой истории МГУ. Не помогло даже звание лауреата Сталинской премии, полученное в годы войны (премию, к слову, он передал тогда в Фонд обороны - обороны от нападения тех, кто ещё сильнее недолюбливал исааков израилевичей).

Давая оценку И. И. Минцу, А. Л. Сидоров впоследствии писал: «Он оставлял впечатление человека, склонного вилять, говорить в лицо одно, и за глаза делать другое, личной храбростью и мужеством он не отличался, зато способность собирать своих людей, группировать их, поддерживать лиц определенной национальности несомненна».
В 1940-е гг. И. И. Минц занимал практически монопольное положение в изучении истории советского общества. Он был академиком, возглавлял наиболее крупные исследовательские проекты, авторские коллективы учебных пособий. Его ученики (среди которых наиболее заметную роль играли Е. Н. Городецкий, Э. Б. Генкина, И .М. Разгон) вели занятия по истории советского периода во всех престижных столичных ВУЗах Советского Союза. Амбиции А. Л. Сидорова также были велики: он стремился занять лидирующие позиции в советской исторической науке, чему мешал, в первую очередь, И. И. Минц. В дальнейшем А. Л. Сидоров характеризовал И. И. Минца как «паразитический тип».


Концепция паразитов определённой национальности не может похвастаться оригинальностью и новизной, конечно. Докторскую на ней не защитишь, а вот подсидеть более удачливого карьерного конкурента можно вполне.

Но ведь нельзя же было требовать снять Минца с должности на том основании, что он еврей, у нас же типа братских народов надёжный оплот, вот это всё. Необходимо было подвергнуть критике его работы, а не пятую графу.
Давайте же поглядим, в чём конкретно обвинялся Минц в профессиональном аспекте. Чисто в человеческом плане он действительно был мало симпатичен, и всего лишь тремя годами ранее похожим образом травил собственных коллег Е. Б. Бекмаханова, Д.С. Лихачева и А. И. Неусыхина за неверную интерпретацию марксизма (в работах по истории Древней Руси и варварских обществ Европы V-VIII веков, заметим в скобках). Собственно, иначе и быть не могло - личность другого типа просто не смогла бы занять столь высокое административное положение в советской научной иерархии, так что в 1949 он, по сути, пожал то, что ранее сеял. Но как раз это-то в рамках сталинской системы и не было пороком - напротив, готовность топить своих же собратьев в соответствии с партийными указаниями рассматривалась как высокая принципиальность. Поэтому порочность следовало обнаружить в работах Минца, а не в нём самом.

Кампания по борьбе с «буржуазным объективизмом» - зловещее событие в интеллектуальной жизни советского общества. Несмотря на то, что она заслоняется более агрессивной и разнузданной кампанией по борьбе с «безродным космополитизмом», борьба с объективизмом является важнейшим шагом на пути к дальнейшей идеологической мобилизации интеллигенции. Именно она стала отправным пунктом полномасштабного запуска маховика проработок, которые до этого лишь по касательной задевали историческую науку. Теперь идеологическая горячка проникла во все научные и культурные сферы.
Термин «объективизм» имманентно присутствовал в политической культуре советского общества и трактовался как беспристрастный и безыдейный взгляд на мир. Он противопоставлялся партийности, то есть умению рассмотреть вопрос с партийной точки зрения, естественно большевистской. Настоящий большевик не мог беспристрастно трактовать те или иные события, поскольку именно партийность задавала координаты, служила критерием верности оценки. Объективизм нарушал множество постулатов большевистской идеологии. Пожалуй, главным из них, в данном случае, являлся принцип единства теории и практики. Согласно ему, ученый не мог просто исследовать действительность, а обязан был интенсивно применять полученные знания для строительства коммунистического общества и служению партии. Более того, «сползание» к «объективизму» таило в себе опасность потери идеологической бдительности и, тем самым, позволяло противникам партии одержать пусть локальную, но победу. 1 декабря 1931 г. Л.М. Каганович, выступая в Институте красной профессуры, обвинил И.И. Минца в том, что тот «прикрываясь объективностью», «обслуживает завзятых клеветников и фальсификаторов истории партии – троцкистов».


Вот он, главный профессиональный грех Минца. Объективность. Желание рассматривать исторические события по возможности непредвзято и с разных сторон. Советский учёный должен - и будет! - служить партии (а служанкой империализма оказывается генетика, да).
Но как вообще в академической науке могли возобладать столь пещерные взгляды? Как учёные, многие из которых получили образование ещё до революции, могли согласиться с тем, что отныне их работа сводится к пересказыванию передовиц "Правды" более наукообразным языком? Да уж известно, как.

Неприятие «объективизма» как формы познания прошлого прозвучало и в знаменитом письме 1931 г. И.В. Сталина в журнал «Пролетарская
революция». В начале 30-х гг. наблюдался всплеск борьбы с «объективизмом» и «аполитичностью» в истории.


На этом дискуссия по данному вопросу была, разумеется, закрыта.

Дополнением к этой статье стала публикация Д. Эрдэ, обвиняющего Институт и всю академию в отсутствии интереса к советской истории.
Особенно досталось сектору истории советского общества и персонально И.И. Минцу, которых обвинили в бездеятельности. «Несомненно, что в институте до сих пор недооценивается значение истории советской эпохи».


О, вот это весьма перспективный приём! Обвинять намеченную жертву не только в том, что она сделала не так, но и в том, чего она не сделала!
Это при том, что, как было показано выше, заниматься изучением советской истории было элементарно небезопасно.

Городецкий отчитывался письменно. Первым разбирался сборник «Документы Великой пролетарской революции», изданный в 1938 г. Составителями сборника являлись Городецкий и Л.М. Разгон, редактором – Минц. Ефим Наумович подробно описывал принципы работы коллектива. Так, из 540 документов Военно-революционных комитетов 30 оказались подписаны лицами, впоследствии объявленными врагами народа. «Документы были опубликованы со снятыми подписями». В отдельных случаях фамилии убирались, некоторые документы изымались. Но сам факт появления документов, подготовленных врагами народа, вызвал пристальное внимание органов. Городецкий каялся: «Вместо критического отношения к документу, тщательного их отбора и проверки, у меня было известное преклонение перед архивным документом». Впрочем, этот «недостаток» был списан на И.И. Минца, который «не дал нужного направления» и не помог «начинающим научным работникам». Городецкий признал, что «допустил засорение сборника политически вредными материалами».

Это всё выглядит особенно комично в свете того, что самый главный враг народа, иуда Троцкий, по совместительству был наряду с Лениным главным организатором Октябрьского переворота. И если о соотношении его и Ленина ролей ещё можно спорить, то абсолютно очевидно, что роль Сталина в тех событиях была чисто косметической. Собственно, именно поэтому Троцкий и оказался в итоге главным врагом народа. Именно поэтому в 1936-1938 годах были беспощадно ликвидированы так называемые старые большевики, виновные уж тем, что слишком хорошо помнили ход тех событий, хода которых помнить не следовало.

«Вся работа по практической организации восстания проходила под непосредственным руководством председателя Петроградского Совета т. Троцкого. Можно с уверенностью сказать, что быстрым переходом гарнизона на сторону Совета и умелой постановкой работы Военно-революционного комитета партия обязана прежде всего и главным образом тов. Троцкому. Товарищи Антонов[-Овсеенко] и Подвойский были главными помощниками товарища Троцкого.»

[Сталин И. В. Октябрьский переворот // Правда. 6 ноября 1918.]


Не пройдёт и двух лет, как будет арестован (а вскоре и расстрелян) как враг народа не только славный руководитель Ким Чен Ир и твёрдый большевик товарищ Ежов, но и практически вся верхушка тогдашнего НКВД поголовно.

Помните, на XVII съезде 80% делегатов вступили в партию до 1920 года? А через 5 лет, на XVIII съезде, половина делегатов оказалась моложе 55 лет – в 1920 году они еще были школьниками.

Удивительного в этом нет. Вот что сообщил Хрущев в своем докладе на закрытом заседании XX съезда КПСС: «Из 1956 делегатов… 1108 были арестованы по обвинению в контрреволюционных преступлениях (56,6%)». В том числе были, по официально принятому термину, «незаконно репрессированы» 97 членов и кандидатов в члены ЦК партии, избранного на XVII съезде (из общего числа 139 человек); кроме того, 5 покончили жизнь самоубийством и 1 (Киров) был убит в результате покушения. Из этих 97 уничтоженных (почти 70% состава ЦК) 93 были ликвидированы в 1937 – 1939 гг. Убивали их зачастую целыми группами: более половины из них были расстреляны за 8 дней.
XVII съезд был на деле не «съездом победителей», а съездом обреченных. Съездом победителей стал XVIII съезд.

Не только состав ЦК и съездов партии, но и статистические данные о составе КПСС в целом свидетельствуют о свирепости процесса классообразования в СССР. В 1973 году в КПСС было всего 702 члена с партстажем до 1917 года. А ведь в начале 1917 года их было 80000. Только с марта по октябрь 1917 года в партию большевиков вступили 270000 человек, а в ноябре – декабре 1917 года, после прихода большевиков к власти,- несомненно, ещеочень много людей. Сколько же из вступивших в 1917 году дожило до 1973 года? 3340 человек[.

Таким образом, за эти годы исчезло более 90% тех коммунистов, которые под руководством Ленина боролись и победили. Что с ними случилось: умерли естественной смертью? Но ведь средняя (средняя, а не предельная!) продолжительность жизни в СССР – 67 лет. Нормальным образом должны были бы из этих коммунистов (большинство которых были в 1917 году молодыми людьми) дожить до 1973 года 25-30%, а не 1%.

Михаил Восленский
Номенклатура


Вот и пиши историю такой партии.

Правда, здесь-то речь идёт о публикации документов, подписанных уже разоблачёнными врагами народа - именно поэтому они были оставлены без подписей. То есть знал - и всё равно поместил! Вылазка классового врага в чистом виде. Акт идеологического саботажа.
Но, быть может, если в полном соответствии с постулатами двоемыслия вообще забыть, что репрессированные когда-то существовали на свете, и в своих работах цитировать лишь оставшихся на свободе партийцев, ничего не добавляя от себя, то удастся избежать обвинений в гнилом объективизме? Как бы не так!

Следующим разбирался сборник «Документы истории Гражданской войны» т. I. Нарекания вызвало то, что документы в разделах давались в хронологическом порядке. Таким образом, работы Ленина и Сталина оказались не первыми, а лишь по датам их появления. «Такое слепое следование за датами было проявлением ложно понятой научности, дурного академизма. Не только главы, но и все разделы сборника следовало открывать ленинскими и сталинскими документами».

Если вам это кажется бредом, то вот ещё одна история из совсем другого источника, но на ту же самую тему.

Приехал в Москву польский ансамбль «Мазовше».
Назначен был концерт в Большом театре.
Стало известно, что на концерте будет присутствовать сам товарищ Сталин.
Как сказал Беспалов, у всех были поручения в связи с этим делом. А ему, Беспалову, было поручено приготовить извещение о концерте для газеты.
Но писать было некогда, целый день на ногах, суета, то да се, встречи, разговоры.
Наконец все утрясли.
Вечером состоялся концерт ансамбля «Мазовше».
В ложе Сталин, Берия, Молотов, Маленков. Никто не оглядывается, все смотрят на сцену.
Концерт идет и проходит под аплодисменты.
В конце была овация.
— Прямо от сердца отлегло, — говорил Беспалов.
И прямо тут, в служебной театральной ложе, на обороте афиши он стал набрасывать сообщение для газеты.

* * *

— Написал? — спросил он у Беспалова.
— Точно так, товарищ Сталин, — ответил Беспалов.
— Ну, читай!
Николай Николаевич развернул афишу и прочел:
«Сегодня, такого-то числа, на сцене Большого театра состоялся концерт ансамбля „Мазовше“. Присутствовали: т. Сталин…» — тут Беспалов сделал паузу.
Остановился с карандашом в руках, ожидая, что скажет Сталин.
Сталин оценил его дипломатический ход, усмехнулся и сказал:
— Пиши: Сталин, Берия, Маленков, Молотов — по алфавиту..

— Понял? — сказал Беспалов. — Ты бы, например, так и написал бы по алфавиту — и мог бы ошибиться. Но если алфавит сверху приказан, так тому и быть. Вот она, высшая воля! Я и подумать не мог, что можно так вот расположить фамилии по алфавиту. Ждал, признаюсь, предпочтения, которое не моего ума дело. Ждал. И Сталин это понял, усмехнулся… Вот в каких условиях приходилось работать…

Эдуард Бабаев
Воспоминания

Короче говоря, историю следовало писать в полном соответствии с последним (и только с последним!) постановлением ЦК партии, пренебрегая и реальными фактами (прикрытие объективностью), и хронологией (дурной академизм), и алфавитом, если всё это было необходимо для прославления Сталина и осуждения тех, кого он назначил врагами.

Минц был назван основоположником «фактологического описания истории». Все концепции истории гражданской войны в его лекциях расходятся с «Кратким курсом».


Внимательнее к характеристике советской науки подошел науковед В.А. Леглер, который еще в конце 80-х гг. применил понятие «квазинаука».
Ее сущностные характеристики заключаются в следующем: систематическое использование репрессивного ресурса, отрицание мировой науки, преобладание негативного содержания над позитивным (то есть критика других концепций без предложения собственной), «в ряде случаев содержание квазинауки определяется неким каноническим текстом». Для квазинауки важно наличие лидера, который направляет исследования, корректирует их. Безусловным лидером являлся сам Сталин. Своеобразной особенностью квазинаук является способность находить несуществующие в реальности факты, но подтверждающие политически целесообразные концепции. «Сопротивление» фактов теории в данном случае решается просто: их заставляют соответствовать теории, а если нужных для доказательства тех или иных положений фактов не оказывается, то их домысливают.



Особенностью «Краткого курса» был его сакрализированный статус.
На это указывают несколько черт. Во-первых, официальная непогрешимость оценок и истин, прописанных здесь. Во-вторых, тот факт, что после первой публикации его много раз переиздавали, но ничего в нем не меняли. Это свойство сакрального, вдобавок канонического текста. Такие тексты в созданной при их помощи информационной среде начинают проецировать многочисленных символических клонов, что ведет к ритуализации информационного пространства, появлению эффекта повтора. В советской исторической науке такое тиражирование хотя бы на формальном уровне хорошо видно. Постоянное цитирование «Курса» и других текстов Сталина превратилось в необходимый атрибут научно-исторических сочинений. Более того, тиражировалась не только риторика, но и концепции и оценки.
«Жрецы» науки имели действенное средство борьбы с «ересью» путем сравнения постулатов исходного текста и сочинений собственно историков.

По наблюдению филолога Г.Г. Почепцова, эту книгу можно считать вполне художественным произведением как по языку, который скорее напоминает газетный жанр или язык митинга, так и потому, что Сталин работал с ней не по канонам научного текста, где необходимо отразить действительность как можно полнее и объективнее, а по канонам художественным, где творческий замысел позволяет переписывать реальность. Многочисленные «враги народа» попросту были вычеркнуты из истории как ненужные для сюжета персонажи. Именно здесь была прописана одна из главных мифологем эпохи: враг повсюду, а беспощадная борьба с ним – долг каждого.


Что, перечень титулов Ким Чен Ира из самого начала этой записи уже не кажется таким забавным?


Продолжение следует, конечно же.
Tags: чучхейский социализм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments