Lex_Divina (lex_divina) wrote,
Lex_Divina
lex_divina

Categories:

До свиданья, друг мой без руки

Итак, в прошлый раз мы продолжали разбирать буржуазную клевету об использовании принудительного труда на советских лесозаготовках, а закончили почему-то Нерчинской каторгой. Не знаю, как так вышло. Ведь на соловецком лесоповале ещё не практиковалась френкелевская шкала питания в зависимости от выработки.
Но как же в этих условиях поощрять производительных работников и наказывать отказчиков и филонов, если все питаются одинаково?

Да очень просто - установив одну общую единую норму для всех, от бывших лесорубов до бывших адвокатов. Что произойдёт, когда лесоруб её выполнит, а адвокат к этому времени не сумеет осилить и половины? Очень просто: первый из них пойдёт в лагерь набираться сил перед новыми трудовыми свершениями, а второй останется в лесу выполнять свой урок.

Самые трагические сцены происходят в конце работы. Дело в том, что по установленному порядку, все, неокончившие свой урок до гудка, остаются в лесу. Бывает так, что слабосильные пары успевают сделать лишь половину урока и им предстоит работать столько же времени, или до следующего рабочего дня. Тогда получают новый урок, который выполняют опять до следующего дня.
Случалось, что пары лесорубов, медленно работающие, держали в лесу по трое суток. Представляю каждому судить, что с ними сталось...

И. М. Зайцев
Соловки
Коммунистическая каторга или место пыток и смерти

Но почему эта отработанная практика оказалась забыта впоследствии? Не потому же, что френкелевская система искусственного отбора голодом была более гуманна?
Да потому, что страна наша велика и обильна. Есть куда бежать. Соответственно, оставленных на ночь в лесу лодырей надо охранять. Так что для этого, отдельную конвойную смену заводить? Это элементарно невыгодно, ведь содержание одного охранника обходилось куда дороже содержания одного заключённого.
И вот тут во весь рост проявляются преимущества географического положения Соловков. Это же острова! До материка от них - минимум 40 километров по водам Северного Ледовитого океана.



Для сравнения: расстояние от зловещей островной тюрьмы Алькатрас до Сан-Франциско - 2,4 километра.
Так что на Соловках не выполнивших урок заключённых можно именно что оставить в лесу, к утру сами приползут с брёвнами, чтобы позавтракать и снова отправиться в лес.
Или не приползут, не столь важно. Ведь большая часть островов архипелага весьма невелики, и найти там труп окоченевшего контрика проблемы не составит.

Именно высокой степенью изолированности Соловков от остального мира объясняется беспрецедентная степень развития тамошнего самоуправления.
Помните чеховские строки, которыми открывалась предыдущая запись?

Сейчас-то бывших зэков да даже и просто людей 60-х годов рассказом о Соловках может быть и не удивишь. Но пусть читатель вообразит себя человеком чеховской и послечеховской России, человеком Серебряного Века нашей культуры, как назвали 1910-е годы, там воспитанным, ну пусть потрясённым гражданской войной, - но всё-таки привыкшим к принятым у людей пище, одежде, взаимному словесному обращению, - и вот тогда да вступит он в ворота Соловков - в Кемперпункт. Это - пересылка в Кеми, унылый, без деревца, без кустика, Попов остров, соединенный дамбой с материком. Первое, что он видит в этом голом, грязном загоне - карантинную роту (заключённых тогда сводили в "роты", еще не была открыта "бригада"), одетую... в мешки! - в обыкновенные мешки: ноги выходят вниз как из под юбки, а для головы и рук делаются дырки (ведь и придумать нельзя, но чего не одолеет русская смекалка!). Этого-то мешка новичок избежит, пока у него есть своя одежда, но еще и мешков как следует не рассмотрев, он увидит легендарного ротмистра Курилку.

Курилко (или Белобородов ему на замен) выходит к этапной колонне тоже в длинной чекистской шинели с устрашающими чёрными обшлагами, которые дико выглядят на старом русском солдатском сукне - как предвещение смерти. Он вскакивает на бочку или другую подходящую подмость и обращается к прибывшим с неожиданной пронзительной яростью: "Э-э-эй! Внима-ни-е! Здесь республика не со-вец-ка-я, а соловец-ка-я! Усвойте! - нога прокурора еще не ступала на соловецкую землю! - и не ступит! Знайте! - вы присланы сюда НЕ для исправления! Горбатого не исправишь! Порядочек будет у нас такой: скажу "встать" - встанешь, скажу "лечь" - ляжешь! Письма писать домой так: жив, здоров, всем доволен! точка!.."

Онемев от изумления, слушают именитые дворяне, столичные интеллигенты, священники, муллы да тёмные среднеазиаты - чего не слыхано и не видано, не читано никогда. А Курилко, не прогремевший в гражданской войне, но сейчас, вог этим историческим приёмом вписывая своё имя в летопись всей России, еще взводится, еще взводится от каждого своего удачного выкрика и оборота, и еще новые складываются и оттачиваются у него сами.

И любуясь собой и заливаясь (а внутри - со злорадством: вы, штафирки, где' прятались, пока мы воевали с большевиками? вы думали в щелке отсидеться? так вытащены сюда! теперь получайте за свой говённый нейтралитет! а мы и с большевиками сдружимся, мы люди дела!) - Курилко начинает учение:

- Здравствуй, первая карантинная рота!.. Плохо, еще раз! Здравствуй, первая карантинная рота!.. Плохо!.. Вы должны крикнуть "здра!" - чтоб на Соловках, за проливом было слышно! Двести человек крикнут - стены падать должны!!! Снова! здравствуй, первая карантинная рота!

Проследя, чтобы все кричали и уже падали от крикового изнеможения, Курилко начинает следующее учение - бег карантинной роты вокруг столба:

- Ножки выше!.. Ножки выше!

Это и самому нелегко, он и сам уже - как трагический артист к пятому акту перед последним убийством. И уже падающим и упавшим, разостланным по земле, он последним хрипом получасового учения, исповедью сути соловецкой обещает:

- Сопли у мертвецов сосать заставлю!

А. И. Солженицын
Архипелаг ГУЛАГ

Ремарка о войне Курилки с большевиками не случайна. Это действительно бывший белогвардеец (да ведь и не существовало никогда в РККА звания ротмистра), и попал он на Соловки в качестве заключённого, и именно в этом качестве был поставлен надзирать за остальными. И это отнюдь не исключение из правил.

СЛОН построен на начале самообслуживания и в смысле хозяйственном, и в смысле административном. Хозяйственно СЛОН – огромное торгово-промышленное предприятие, в котором труд, страдания, кровь и жизнь людей с выгодой для власти превращаются в экспортный лес, дороги, мелиорирование земли, рыбу, апатиты и т. д. Выгода эта не только коммерческая, но и политическая: уничтожается «вредная» и «опасная» для комвласти часть населения...
Работая с такой двойной выгодой, СЛОН в то же время не требует со стороны руководящих сил, – они создаются в его собственных недрах. Почти вся администрация СЛОНа состоит из заключенных в нем.

* * *

Другой мой герой – Иван Федорович Селецкий. Он прибыл в СЛОН в 1926 г. Срок наказания у него был десятилетний, а его преступление состояло в том, что он при царской власти был начальником одной из пересыльных тюрем в Сибири.
Селецкого ИСО прижало еще хуже, чем Френкеля: он был на лесозаготовительных работах и уже глядел в глаза «загибу Ивановичу». Тогда Селецкий, как и Френкель, написал начальнику лагерей Эйхмонсу заявление и в нем сообщил, что он «сам за них зубами грызться рад». Эйхмонс, с согласия спецотдела ОГПУ, назначил Селецкого уполномоченным по лесозаготовкам на острове Соловки. Селецкий не «волчьей клятвой» утверждал, что он за них с другими грызться рад, – нет! Он работал честно и больше чем «на ять». Иван Федорович не жалел «ни костей лошадей, ни костей людей». Он до того доработался, что боялся показаться лесорубам в лесу. ИСО учло это обстоятельство и попросило начальника лагерей выдать Ивану Федоровичу револьвер. Эйхмонс эту просьбу удовлетворил. В правой руке револьвер, а в левой «дрын», – вот в каком виде показывался в лесу лесорубам И.Ф. Селецкий.

Н. И. Киселёв-Громов
Лагеря смерти в СССР

Неплохо, правда? Заключённому выдают револьвер для того, чтобы ему было сподручнее выколачивать норму из других заключённых.
Помнится, в в комментариях к записи про колымский трамвай многие делали глаза блюдцами и изумлялись - да ну что вы, как может советский ВОХРовец оставить без присмотра винтовку и начать пьянствовать с уголовниками! Как видите, не было ничего невероятного ни в этом, ни в прямой выдаче оружия зэкам-надзирателям. И не только короткоствольного.

Из протокола № 5 партийного совещания при бюро Соловецкого коллектива
25 августа 1930 г.
Сов. секретно
Соловки


Слушали: информацию т. Успенского о состоянии лагеря.
Успенский. <…> Нам всем нужно заняться воспитательной работой среди заключенных и во главу угла этого дела должна встать парторганизация. Мы очистили отряд от вредных и социально-чуждых нам элементов, и осталось у нас все то, которое ближе нам по классу. Мы очистили свои ряды от каэров. Но уже сейчас есть нездоровые настроения среди стрелков. Требуют, мол, твердую дисциплину, а где ее восстановишь с малограмотными стрелками, которые в прошлом были воришками. Нужно твердо помнить, что эти малограмотные – выходцы из рабочей среды и их можно перевоспитать, и мы должны это сделать. Мы знаем результаты работы в охране шибко грамотных каэров, которые в корне извратили в свое время исправительно-трудовую систему лагерей. Во всяком случае, мы скорее доверим винтовку малограмотному заключенному, выходцу из рабочего класса, осужденному за бытовое преступление, чем заключенному с высшим образованием, дворянину. <…>

ГАОПДФ Архангельской области. Ф. 5715. Оп. 1. Протокол № 5 партийного совещания при бюро Соловецкого коллектива. Копия.

Видите, как легко опровергается буржуазная клевета о принудительном труде в СССР? Где же тут принуждение, когда заключённых даже не охраняет никто, они сами друг за другом присматривают?

Записка Г. Г. Ягоде о кампании за рубежом против режима содержания заключенных в Соловецком лагере
03.07.1924
Т. Ягоде для доклада Менжинскому


За границей поднята бешеная кампания против Соловков. Если верить т. Лозовскому, и против нашего режима с требованием амнистии и прекращения преследований. Каковы размеры этой агитации по нашим данным или мы проспали? П/б передало этот вопрос на рассмотрение комиссии в составе Чичерин, Лозовский, Менжинский. Подготовьте материалы.

При сем телеграмма протеста против ареста Рубинчика. Прошу прислать проект ответа за моею подписью на запрос Догадова, составленный так, чтобы Догадов мог его передать протестующим или присоединить проект ответа.


Ф. Д.

ЦА ФСБ России. Ф. 2. Оп. 2. Д. 2. Л. 82. Подлинник. Рукопись.


Инициалы Ф. Д. в расшифровке не нуждаются, вся контра недобитая их знает прекрасно

Обратите внимание на год - 1924. Никакого Курилки на Соловках ещё нет, они ещё не успели дать метастазы на континент, система беспощадной эксплуатации контингента только начинает складываться - а за рубежом уже поднята "бешеная кампания против режима содержания заключённых в Соловецком лагере". За рубежом. Не в СССР. В СССР всё хорошо. И единственное, что заботит Дзержинского - это выявление масштабов кампании для выработки эффективных средств противодействия ей. Идея хоть как-то подорвать саму причину этой кампании путём смягчения режима содержания ему и в голову не приходит.

До 1923 г. уничтожение каэров происходило в подвалах ВЧК (Всероссийской чрезвычайной комиссии). В 1923 г. ОГПУ одумалось: «Зачем каэра, попа, кулака, нэпмана, монаха, сектанта и всех других, кто слеплен из такого теста, уничтожать без пользы? Пусть они сначала поработают на Советы».
Был организован СЛОН. Там попы, каэры, кулаки и прочие «вредители» постепенно уничтожаются, но не раньше, чем каждый из них даст Советам полную меру труда, какую только человек способен дать; сами они уничтожаются («потихоньку загибаются», как говорят чекисты СЛОНа), но вместо них получается в массе заготовленный экспортный лес...

* * *

Но почему же все-таки туберкулезному и заключенному с грыжей дается четвертая категория, обязывающая их работать на тяжелых лесных работах? – спросит читатель. Да по той простой причине, что они присланы на принудительные работы. От них ОГПУ ждет экспортного леса. А сами они лично ОГПУ не нужны: они «антисоветский элемент».

Н. И. Киселёв-Громов
Лагеря смерти в СССР

Автор этих воспоминаний хорошо знает, о чём пишет: он сам - бывший чекист СЛОНа.
А вот что писали о том же самом чекисты действующие в своих отчётах (секретных, разумеется):

Доклад Коллегии ГПУ начальника Юридического отдела ГПУ В.Д. Фельдмана о результатах обследования Северных лагерей ГПУ
20 сентября 1923 г.
Москва


Одежда, обувь.
Обмундирование и обувь за недостатком выдается только надзору, пожарным, канцеляристам, мастеровым. Политическим и уголовным не выдается. Уголовные оборваны, полуголы, полубосы, грязны, во вшах. Мыла не выдается. В баню ходят, но надевают грязные лохмотья. На некоторых ничего нет, кроме рваных пиджаков, под которым голое тело. Положение с запасом обмундирования необходимо в срочном порядке [менять].

Питание.
Паек как политических, так и уголовных недостаточен. Не выдаются овощи, необходимые в данном климате. Хлеб выпекается сырой и с песком. Муки в запасе 15 тыс. пудов, большей частью прогорклой и затхлой. Питание однообразное. Уголовные голодают, воруют зерно, сырой картофель, который варят, воруют друг у друга хлеб. При выдаче пайка политическим происходит недостача – обвешивание. Диетический паек политическим, назначаемый врачом, урезывается администрацией. Докупать провизии негде, так как лавка не организована, хотя и существует номинально.

Охрана лагеря.
Охрана лагеря несется взводом 95-го особого дивизиона войск ГПУ, а главным образом командой надзора. Команда надзора (92 чел.) набрана из заключенных, почти исключительно из бывших сотрудников ГПУ. Команда надзора имеет на руках винтовки, револьверы, пулемет. Они стоят на постах, охраняют заключенных на внешних работах.

Отношение администрации и надзора к заключенным.
Все факты, указанные в заявлении политических заключенных, об издевательствах, избиениях заключенных подтвердились и даже увеличились при нашем осмотре лагерей. Надзор, желая выслужиться перед администрацией и в то же время с ведома администрации, допускал истязания заключенных. Заключенные забиты, боятся заявлять и жаловаться. Начато следствие о провокационных действиях администрации и избиениях. Установлены факты систематических избиений и нескольких расстрелов под видом побега. Так были убиты: монах заключенный Муравьев и чеченец без попыток к бегству. Избивали палками, шомполами, ставили летом без одежды на комара, сажали в темные карцера, в каменные мешки, на лед, отнимали пищу у карцерных и т.д. За украденную селедку водили с селедкой на шее по камерам, избивая селедкой по лицу. У оставшихся монахов на острове и работающих при лагере монахов отбирались под видом поисков церковного имущества часы, сапоги, ложки, деньги.

Эта система всяческого ущемления заключенных, издевательства над ними при их полном бесправии, созданная Ногтевым, определялась полной изолированностью лагерей от центра, отсутствием правильного руководства, отсутствием определенных инструкций. Все это создавало атмосферу полного произвола, в которой все разлагалось.


Начальник Юридического отдела ГПУ
Фельдман

ЦА ФСБ России. Ф. 2. Оп. 1. Д. 154. Л. 37–45.

С заключительным выводом нельзя не согласиться. Действительно, уже отмеченная выше полная изолированность Соловецкого лагеря от остального мира порождала у надзорсостава ощущение полной же безнаказанности. Просто вдумайтесь в то, что с Соловков нельзя отправить никакое письмо и никакое заявление, минуя лагерную цензуру. Вот откуда курилкино "Здесь республика не советская, а со-ло-вец-кая!". При этом документ датирован ещё относительно мягким 1923 годом, докурилкиной эрой. Дальше будет хуже.

Впрочем, вру. Писать можно было и с Соловков, просто нетрадиционным способом. Собственно, именно так проклятые буржуины и узнали Военную Тайну, давшую им повод развернуть свою отвратительную кампанию против СССР.
Здесь ведь уже упоминалось о том, что заключённые, лишённые всяких письменных принадлежностей, писали собственной кровью на брёвнах, шедших на экспорт в Европу.

За «письма» на бревнах и досках в 1927, 1928 и 1929 гг. в штрафном изоляторе «Секирка» было расстреляло примерно 125 человек. Все они работали по погрузке леса на иностранные пароходы и в своих необыкновенных «письмах» на лесных материалах, идущих за границу, то сообщали, что «этот лес облит кровью и слезами», то звали к бойкоту «этого леса», то просили о защите, то просто «рисовали» (чаще топорами) на бревнах и досках гробы и кресты...

Н. И. Киселёв-Громов
Лагеря смерти в СССР



До свиданья, друг мой без руки

Не всегда, конечно, соловчане расписывались столь изящно. Нередко послания носили куда менее оформленный, но не менее красноречивый характер.

Что можно иногда обнаружить следы человеческой крови на некоторых бревнах соловецкой заготовки, то это не предположение и тем более не злостная фантазия, а определенное утверждение, основанное на фактах. Вот они: а) когда я был в 1926 году на главных лесозаготовках, то видел бревна, обрызганные кровью избитых лесорубов; 6) очень часто лесорубы, доведенные до отчаяния непосильными уроками и побудительными к работам пытками, отрубали себе кисти рук или ступни ног; и эту операцию проделывают на бревнах, экспортируемых впоследствии заграницу для продажи.

И. М. Зайцев
Соловки
Коммунистическая каторга или место пыток и смерти

Можно себе представить, сколь живописно выглядело бревно, на котором вольный советский лесоруб отрубил себе руку, слегка притомившись от свободного труда на свежем воздухе.

Каторжная работа доводит заключенных до того, что он кладет на пень левую руку, а правой отрубает топором пальцы, а то и всю кисть. Таких саморубов надзиратели банят что есть сил прикладами винтовок, потом отправляют к лекпому на командировку. При этом чекист-надзиратель дает ему «пропуск»: он берет толстое, пуда в два весом, полено и на нем пишет: «Предъявитель сего «филон», «паразит симулянтович», направляется мною в командировку для перевязки отрубленной топором руки. После перевязки прошу направить его обратно в лес для окончания урока». Саморуб идет с таким пропуском километры. На командировке дежурный чекист снова банит его, потом пошлет к лепкому; тот помажет йодом порубленное место, перевяжет бинтом из плохо выстиранных рваных рубашек, полных гнид, и направит в распоряжение дежурного по командировке; этот наряжает дневального, который ведет саморуба обратно в лес, на работу. «Ты думаешь, шакал, мы тебе не найдем работы? Не можешь рубить, так будешь пилить. Для этого одной руки тебе хватит», – говорят чекисты-надзиратели и десятники. И саморуб пилит. Пилит одной рукой, пилит каждый день, пилит до тех пор, пока или от заражения крови умрет, или попросит товарища отрубить ему кисть и правой руки... Если он после этого, уже не работая, выживет, то весной его отправят на Конд-остров, а там уже конец ему. С Конд-острова никто живым не возвращается.

В отношении саморубов в СЛОНе есть специальный приказ: «Саморубов от работы не освобождать и требовать выполнения урока». Приказ подписан начальником СЛОНа Ногтевым, и такая же директива была получена из спецотдела при коллегии ОГПУ за подписью Глеба Бокия, начальника спецотдела. Иначе нельзя! Не будь в СЛОНЕ таких жестоких мер в отношении саморубов – все заключенные будут рубить себе пальцы и кисти рук. Кто же тогда будет выполнять слоновские лесозаготовительные программы? Что тогда получилось бы с пятилеткой? Разве можно было выполнять ее в четыре года?.. Как большевики пополнят недобор в иностранной валюте?

Н. И. Киселёв-Громов
Лагеря смерти в СССР

Для того, чтобы сполна оценить этот отрывок, следует вспомнить о том, чего, очевидно, не знал Киселёв: советский лес продавался капиталистам по абсолютно демпинговым ценам, значительно уступающим среднерыночным. Недобор в иностранной валюте можно было пополнить за счёт их элементарного повышения.
И это ещё не всё. Громадные объёмы заготовленной древесины попросту пропадали в лучших традициях социалистического хозяйствования.

Мне лично пришлось видеть, кaк нa Крaйнем Севере зимой 1928/29 г., вследствие плохого устройствa цепного зaпорa у устья реки Мезень, вследствие внезaпного прорывa одного из зaпоров, три миллионa бревен было срaзу выброшено в Белое море. Годом позже нa Северной Двине из восьми миллионов пригнaнных бревен половинa былa зaстигнутa нa реке зимой, вследствие зaпоздaния сплaвных рaбот. Больше четырех миллионов бревен вмерзло в речной лед и с нaступлением теплой погоды, вместе с огромными глыбaми льдa, было выброшено рекой в море. Это было, конечно, неплохим предприятием для некоторых скaндинaвских промышленников, которые нa спaсaтельных судaх вылaвливaли огромные мaссы этого лесa и привозили его в свои гaвaни. Этот "русский лес" обходился еще дешевле, чем "демпинговый лес" Стaлинa.

К. И. Альбрехт
Преданный социализм
Десять лет в качестве высокого государственного чиновника в Советском Союзе

Ничего, у Расеи дровишек много! Всю тайгу выстелим братскими могилами контриков недобитых, а древесину для капиталистов по демпинговым ценам - вынем да положим!


Солженицын с немцами сам воевал (в отличие от подавляющего большинства его ниспровергателей, замечу), однако в этом вопросе немцу вторит прямо-таки в унисон:

Или вот Талажскому лесоповалу Архангельского управления запланировали выпускать мебель, но упустили запланировать им поставки древесины, из которой эту мебель делать. План есть план, надо выполнять! Пришлось Талаге специальные бригады держать на выловке из реки аварийной древесины - то есть, отставшей от основного сплава. Не хватало. Тогда стали наскоками целые плота себе отбивать и растаскивать. Но ведь плоты эти у кого-то другого в плане, теперь их не хватит. А ребятам-молодцам Талага выписывать нарядов не может: ведь воровство. Вот такой хозрасчёт...

Или как-то в УстьВымьЛаге (1943) хотели перевыполнить план молевого (отдельными брёвнами) сплава, нажали на лесоповал, выгнали всех могущих и не могущих, и собралось в генеральной запони слишком много древесины - 200.000 кубометров. Выловить её до зимы не успели, она вмёрзла в лёд. А ниже запони - железнодорожный мост. Если весной лес не распадётся на брёвна, а пойдёт целиком - сшибет мост, лёгкое дело, начальника - под суд. И пришлось: выписывать динамит вагонами; опускать его зимой на дно; рвать замёрзшую сплотку и потом побыстрей выкатывать эти брёвна на берег - и сжигать (весной они уже не будут годны для пиломатериалов). Этой работой занят был целый лагпункт, двести человек, им за работу в ледяной воде выписывали сало - но ни одной операции нельзя было оправдать нарядом, потому что всё это было лишнее. И сожженный лес - тоже пропал. Вот тебе и самоокупаемость.

А. И. Солженицын
Архипелаг ГУЛАГ

Ну и хватит пока отдельных эпизодов. Обратимся теперь к сводным цифрам.

В 1927 г. Финляндия экспортировала свыше 10 000 000 м3 древесины, в то время как весь СССР – лишь 4 700 000 м3 за весь год, не говоря уже о Коми АО. И это притом, что в Финляндии тогда леса занимали всего 19 967 000 га, а в Коми АО – 31 700 000 га: из них «удобной лесной площади» в Финляндии было 15 164 000 га, а в Коми АО – 22 300 000 га. П. Сахаров отмечает и некоторое сходство климатических условий произрастания лесов в Финляндии и Коми АО: водный режим почв, количество осадков, болот. В итоге автор статьи приходит к выводу, что финские леса и «методы ведения в них лесного хозяйства должны быть объектом внимания наших лесоводов», поскольку лесная промышленность Коми АО существенно отставала от финской при многих сходных природно-климатических условиях.

Горунович Алексей Николаевич
Сотрудничество Республики Коми и Финляндии в области лесной промышленности в ХХ-начале XXI в // Известия АлтГУ. 2010. №4-3.


Да, глаза вас не обманывают: Финляндия, в которой тогда леса было меньше, чем в одном только округе Коми (ныне это один из 85 регионов РФ, не входящий даже в первую десятку по площади) экспортировала больше древесины, чем весь огромный Советский Союз. И это достигалось отнюдь не за счёт безоглядной и беспощадной вырубки финских лесов like there is no tomorrow; нет, хищнической эксплуатацией своих ресурсов был занят именно СССР.

Из протокола № 5 партийного совещания при бюро Соловецкого коллектива
25 августа 1930 г.
Сов. секретно
Соловки


Успенский. <…> Лес действительно перерублен в прошлом, и мы сейчас не допустим вырубки сырорастущего леса, если он не созрел. Бесхозяйственной рукой мы залезли в лесосеки 1940 года и можем погубить остров.

ГАОПДФ Архангельской области. Ф. 5715. Оп. 1. Протокол № 5 партийного совещания при бюро Соловецкого коллектива. Копия.

Общие мaсштaбы этого бессмысленного мaссового рaзбaзaривaния видны нa многих рекaх и дaже ручейкaх всех лесных облaстей Советского Союзa, которые буквaльно до крaев переполнены миллионaми кубометров зaтонувшей ценной древесины, пригодной для бумaжной промышленности, крепежного и поделочного лесa. Обычно зимой лесные рaбочие свозили нa сaнкaх к зaмерзшим рекaм эти обрезки - кругляки, большею чaстью осины, дубa, березы, ели и сосны, которые в свежесрубленном виде имеют очень большой удельный вес. Нaблюдaющий персонaл, который чaсто не имел достaточных технических познaний, думaл, что полaя водa весеннего тaяния снегов сможет поднять эти гигaнтские мaссы и сплaвить их в нужные центрaльные пункты. Этa "техникa" былa, конечно, неприемлемой. Из годa в год необозримaя мaссa лесных обрубков просто тонулa в этих рекaх и совершенно зaпрудилa их. Все попытки положить предел этому хозяйственному сaмоубийству, этому преступному рaзгрaблению нaродного богaтствa, все попытки укaзaть ответственным лицaм нa роковые последствия этой грaбительской хозяйственной политики остaвaлись безрезультaтными. Нa предупреждaющих людей смотрели кaк нa нaзойливых советчиков и их немедленно устрaняли.

Целые лесные комплексы, которые являлись единственной сырьевой бaзой для уже существующих предприятий лесной промышленности СССР, и в особенности для строящихся по плaнaм обоих пятилеток, были беспощaдно вырублены. И все-тaки продолжaлaсь постройкa новых лесопилок, новых целлюлозных и бумaжных фaбрик, новых лесохимических зaводов, для которых уже не существовaло никaких сырьевых источников. Рaзгрaбление европейских лесных мaссивов стaрой России зaшло тaк дaлеко, что к концу третьей пятилетки (1938 - 1942) подaвляющее большинство лесозaводов, которые были здесь построены с тaкими гигaнтскими рaсходaми в течение первой и второй пятилетки, должно было быть перенесено в Сибирь.
Это видно из того, что к концу третьей пятилетки больше половины всех пиломaтериaлов должно было постaвляться из Сибири, в то время кaк еще в 1929 - 1930 г. едвa 8%, a позднее только 23% всей потребности СССР покрывaлось оттудa. Точно тaк же вся остaльнaя деревообрaбaтывaющaя промышленность должнa будет перебрaться в Сибирь и нa Дaльний Восток, тaк кaк и ее сырьевaя бaзa исчерпaнa...

К. И. Альбрехт
Преданный социализм
Десять лет в качестве высокого государственного чиновника в Советском Союзе

В январе 1930 г. начальник УСЛОН А.Н. Ногтев издал приказ: “Никакого оправдания плохой погодой, недостаточным питанием и т.д. при лесозаготовках не будет приниматься во внимание. План должен быть выполнен любой ценой”.
Лозунг “Лес – валютный цех страны!” жестоко отразился на содержании тысяч узников системы СЛОН. Бесхозяйственность и применение варварских методов работы были обычным явлением.
Несмотря на то, что контрагентские договоры приносили лагерю существенный доход, на материковых командировках, как и на самих Соловках, отсутствовали исправные инструменты, преобладал ручной труд, игнорировалось физическое состояние и квалификация заключенных. Это приводило к порче ценного строевого леса. В Карелии, как правило, бревна сплавлялись с мест лесозаготовок по рекам, впадающим в Белое море. Так как эффективной системы заграждений не было, значительная часть заготовленной древесины уходила в открытое море, а затем прибивалась к побережью во время приливов. Так, заключенные вспоминают, что в качестве топлива на Соловках в 1937–1939 гг. использовался вылавливаемый из моря “отличный строевой еловый и сосновый лес”, предназначавшийся для экспорта.
Употребление динамита для освобождения русел рек от мешающих сплаву подводных камней влекло увечья и гибель заключенных. Медицинские осмотры во время работы комиссий констатировали “быстрый износ человеческого материала” в Соловецких лагерях.


Шульгина М. В. Соловецкие лагеря особого назначения и лесная промышленность Европейского Севера России (1923-1933 годы) // Известия Самарского научного центра РАН. 2010. №2-1.



А "быстрый износ человеческого материала" - это как? Норм? Не слишком цинично?

Вот как этот "износ" выглядел в натуре:

Многие заключенные, видя, что саморубство спасти их не может, а в перспективе их ждет неминуемая смерть с предварительными долгими страданиями, поступают решительнее: они вешаются на обледенелых деревьях или ложатся под подрубленную сосну в тот момент, когда она падает – тогда их страдания оканчиваются наверняка.

Сплошь и рядом случается, что заключенный, проработав часов десять и вымотав все силы, заявляет десятнику и чекисту-надзирателю, что он не в состоянии выполнить урока. Тогда его бьют. Если это не помогает и чекист убеждается, что он действительно выполнить урока не может, остаток урока такого заключенного переносится на всех работающих, а виновник ставится на высокий пень и обязывается кричать «я филон! я филон! я паразит советской власти!». Эту фразу он у одних чекистов кричит 500 раз, у других больше. Ванька Потапов (о нем мы услышим впоследствии) заставлял кричать до 5000 раз... Кричит заключенный, а сам плачет. Когда заключенный, прокричав «я филон» менее урока, вместо 500 раз только 300, замолкает, чекист-надзиратель, поджаривающий что-нибудь себе у костра или пьющий чай, орет: «Ты что же, филон! И тут начинаешь филонить!.. Что же ты думаешь, я не считаю?»

Н. И. Киселёв-Громов
Лагеря смерти в СССР

Факт использования лагерного контингента на лесозаготовках стал на Западе предлогом, чтобы осуществить эмбарго на поставку древесины из СССР. В 1930 г. был принят акт о тарифах, запрещающих ввоз в порты США сырья и товаров, произведенных посредством принудительного труда.
Тем временем в СССР под угрозой проверки международными комиссиями районов лесозаготовок на Севере в спешном порядке уничтожались следы мест лишения свободы: разбирали колючую проволоку и вышки вокруг построек лагеря. В феврале 1929 г. наркому труда поручено ввести контроль над ограничением использования рабочей силы УСЛОН в учреждениях и предприятиях КАССР. Лагерю воспрещалось ставить свои клейма на продукции, предназначенной для экспорта. С 7 апреля 1930 г. вносились коррективы в договор ОГПУ с трестом “Кареллес”: из формулировок исчезли упоминания о заключенных. Были предприняты и другие меры. При этом использование труда заключенных на отдаленных лесозаготовительных командировках не прекратилось. В 1931 г. кампания против рабского труда наводнила прессу. В ответ в советской периодической печати была опубликована серия отзывов и писем делегаций работавших в КАССР и Северном Крае лесорубов из Америки, Канады, Германии об условиях лесозаготовок в Советском Союзе.
Лейтмотивом звучала мысль о том, что “даже тени принудительного труда не встречается на советских лесозаготовках”, повсюду “довольные и радостные лица, бодрая ударная работа…”.


Шульгина М. В. Соловецкие лагеря особого назначения и лесная промышленность Европейского Севера России (1923-1933 годы) // Известия Самарского научного центра РАН. 2010. №2-1.


В СЛОН Немировский прибыл, как и все не угождающие ОГПУ, с предписанием коллегии ОГПУ: «Держать исключительно на тяжелых заготовительных работах». Начальник ИСО Вальденберг, работавший до назначения в СЛОН в минском отделе ОГПУ, решил «скрутить» Немировского «в бараний рог». Позвал Немировского к себе и предложил ему «освещать» жизнь заключенных 10-й роты, работающих в канцеляриях Управления СЛОН (УСЛОН). Но сильную волю Немировского ничто не могло сломить – даже слоновский режим. Немировский Вальденбергу ответил: «Я пять лет Соловков получил за отказ шпионить, а вы опять предлагаете мне делать это!» Через 10 минут после этого Немировский был посажен на 30 суток в карцер. В приказе по 1-му отделению значилось: «Заключенного 1-го отделения Немировского Адольфа за некорректное обращение с начальником ИСО арестую на 30 суток карцерного содержания с выводом на работы».

После 30 суток карцера Немировского перевели в роту «отрицательного элемента». Там командир роты Воинов, известный в СЛОНе палач, два раза избил его до полусмерти за то, что Немировский не хотел стоять перед ним с вытянутыми по швам руками. Из отрицательной роты Немировского отправили на штрафную командировку «Овсянка». «Я тебе, Потапов, – сказал начальнику командировки «Овсянка» Вальденберг, – послал на командировку эту сволочь Немировского. Назад я его не ожидаю: такой сволочи Советской России не надо. Пусть идет на загиб».

Потапов сделал свое дело: двое суток подряд Немировский выполнял у него полуторный урок; двое суток он не выходил из леса; выполнить урока он не смог, но совершенно отморозил руки и ноги. Овсянковский лекпом отрезал ему обе ступни и обе кисти рук, перевязал грязными бинтами и дал ему НА ТРИ ДНЯ ОСВОБОЖДЕНИЕ ОТ РАБОТ...

Три дня освобождения от работ в СЛОНе редкое явление. Но бедному Немировскому не пришлось воспользоваться этой слоновской милостью, так как на другой день после «операции» он умер.

Н. И. Киселёв-Громов
Лагеря смерти в СССР
Tags: социалистическая хозяйственность
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment