Lex_Divina (lex_divina) wrote,
Lex_Divina
lex_divina

Categories:

Мытьё полов по-соловецки

Возвращаемся с душных кафедр исторических факультетов периода позднего сталинизма на бодрящий зимний лесоповал периода сталинизма раннего.
Возможно, предыдущая запись о Соловках могла показаться кому-то несколько односторонней, необъективной. Поэтому мне пришло в голову дать слово не только критикам Соловецкого лагеря, но и его защитникам, администраторам, надзирателям, сотрудникам ОГПУ.


Даже нацистам в Нюрнберге дали возможность высказаться, а наши-то чем хуже?

Помните проказника Курилку? Не так давно были опубликованы его собственноротные показания.

Из материалов доклада зам. начальника Административно-организационного управления ОГПУ А.М. Шанина заместителю председателя ОГПУ Г.Г. Ягоде о произволе и издевательствах над заключенными в Соловецких лагерях
12 мая 1930 г.
Москва


Курилка показывает:
«…Отношение к заключенным было вообще очень скверное, заявления их почти не рассматривались, с нуждами их не считались, на их жалобы не обращали никакого внимания. Одевали их только тогда, когда партия отправлялась в к[омандиров]ку, да и то часто отправляли полураздетыми. Бывали случаи, что они только что придут с работы, проработав 9–10 часов, а часа через 4 их опять гонят на работу. Часто даже не удавалось дать им горячей пищи, выдавались лишь селедки и хлеб. Кроме того, бывали случаи, что заключенных со слабым здоровьем (3–2 категория) посылали на тяжелые работы. В карцере заключенные содержались неимоверно плохо: скученность, грязь, вши. Кроме того, в карцерах протекало избиение…

Зато “блат” (т.е. кумовство и протекция) существовал вовсю. Собственно, надо сказать, что без блата вообще ничего не делалось. По блату назначались на должности, освобождались от тяжелых работ, получали свободное хождение, выдавалось обмундирование и т.д. Одним словом, по блату делались всевозможные привилегии и зачастую прикрывались преступления…

Одним словом, эта 7-я рота представляла собой живую могилу: бывали случаи, когда заключенного вытаскивали из-под нар мертвого, причем смерть происходила только от тех условий, в которых он жил. Я стал докладывать об этом начальству, прося расформировать роту, разослать людей по командировкам, а больных отправить в Соловки. Но мои просьбы оставались без внимания. Нередко выгоняли на работу полураздетыми на мороз. Работали через силу, отмораживали ноги и руки. Бывали случаи замерзания. Кто плохо работал, подгоняли прикладами, не успевшие закончить урока, т.е. задания, нередко работали до поздней ночи. Приходили в казармы, спали 3–4 часа, не успевали высушить портянок, как их опять гнали на работу. На этих командировках люди буквально “загибались”, как говорят в УСЛОНе, т.е. их привозили в лагерь совершенно больных, отощавших, обессиленных, подчас не могущих идти. Здоровый, крепкий человек превращался в скелет, тень. Смерть от истощения бывала сплошь и рядом: привозили к нам в Морсплав таких загнувшихся и некоторые потом умирали, врачи так и констатировали: смерть от истощения. Привозили с отмороженными руками и ногами. На этих командировках произвол царил вовсю: били все, кому не лень, начиная с рукраба и кончая конвоирами. Было много так называемых “саморубов”, т.е. людей, умышленно отрубавших себе пальцы на руках и ногах, чтобы только уехать с этой командировки. Потерять руку или часть ноги было легче, чем выносить жизнь на такой командировке…

Вся эта система битья и издевательства над заключенными была именно системой, а не единичными случаями. Об этом прекрасно знает в/н начальство и поощряло это тем, что не предпринимало никаких конкретных мер для искоренения. В крайнем случае, когда дело получало большую огласку или просто невозможно было обойти молчанием, то виновного сажали на 15–30 суток в карцер, а потом он опять продолжал работать в надзоре» (показания от 29 апреля 1930 г.). <…>


Ст. уполномоченный следчасти АОУ ОГПУ
Григанович

Ст. уполномоченный ТО ОГПУ
Трофимов

ЦА ФСБ России. Ф. 2. Оп. 8. Д. 120. Л. 154–160; опубл: Исторический архив. 2005. № 5. С. 78–81.

Сравним эти показания с воспоминаниями другого узника СЛОНа, менее высокопоставленного (напоминаю, что Курилко также был заключённым):

За мое время пребывания на Соловках, в период с 1925 по 1928 года, не отпускалось Соловецким узникам никаких предметов обмундирования. Было исключение лишь для ссыльных чекистов, служивших в надзоре или комсоставе. Они получали верхние предметы обмундирования — шинели, фуражки и сапоги.

Когда я не был еще в опале у высшей администрации Соловков, я работал в лесничестве, состоял в должности лесокультурного надзирателя и, как таковой, заведовал лесоочистительными работами. Ежедневно присылали мне на работу (так называемую «сучки») партии арестантов.
Всякий день в числе здоровых присылали инвалидов, калек, совершенно больных, которым место в госпитале; например, часто присылали больных цингой с распухшими ногами, с изъязвленными ранами; часто присылали босых.
Между тем, лесоочистительные работы были порою такой же трудности, как и на лесозаготовках, так как приходилось убирать бурелом, поваленные бурей деревья, всегда самые крупные.
В таких случаях самому нужно было упрашивать здоровых, чтобы они выполнили за больных хотя бы часть их урока, так как я обязан показать выработанную норму в журнале работ.
Босым из больных давали лапти, отобрав у работавших без движения, например, у пильщиков, и отправляли их в лес собирать ягоды и грибы на всю партию.

* * *

Правда, на тех же Соловках есть ссыльные, например, из спекулянтов, валютчиков и особенно из растратчиков, растративших десятки тысяч советских денег, которые «гуляют» в шубах на лисьем меху с бобровыми воротниками.
Слово «гуляют» применено не фигурально, а в подлинном его значении, так как эти богатые господа, благодаря подкупам, состоят на каких-либо легких работах, в канцеляриях и даже лишь числятся номинально, а в действительности все время «гуляют» по Соловецким лесам.
Какой разительный и ярко вразумительный пример, затушевывающий с беспощадной жестокостью всякие утопии о коммунизации человеческого общества.
В Соловецкой коммуне, насаждаемой и приводимой ГПУ, богатые ссыльные пользуются исключительным привилегированным положением, тогда как неимущие безжалостно третируются, беспощадно эксплуатируются, а для выжимания всех соков избиваются и даже расстреливаются.

* * *

Дальнейшая судьба заключенных, в смысле сохранения жизни, зависит от того, куда они попадут первоначально на работу; например, если несчастный попадет с самого начала на лесозаготовки, то определенно можно предсказать, — или погибнет там, или превратится в калеку.
При распределении заключенных на постоянные работы творится самый наглый и открытый произвол. Подкуп, взяточничество и вымогательство процветают вовсю. Иногда здоровеннейшие, крепкие и молодые детины, имеющие деньги на подкуп, назначаются на легкие работы, например, в канцелярию, а какой-нибудь слабосильный и даже больной, но бедный, попадает на лесозаготовки или торфразработки.
Большое значение имеют рекомендации знакомых, или на арестантском жаргоне «блат».

* * *

В 7 часов вечера конца второго дня нашего прибытия на Соловки мы закончили третью подряд работу. Итак, мы были на работе 36 часов, лишь с тремя перерывами по два часа каждый, абсолютно без сна и совершенно голодные.
Это на чекистском языке выражается «взять в оборот». Такой эксперимент, как «взять в оборот», применяется ко всем вновь прибывающим партиям; даже некоторые жаловались, что гоняли с короткими перерывами с одной работы на другую до той поры, когда люди измученные до полного изнеможения, падали на месте работ; бывали случаи разрыва сердца.

* * *

Центральное ГПУ дает директивы Начальнику лагеря, или по выполнению каких-нибудь работ, или же по применению карательной системы. Тот в свою очередь, опасаясь возмездия за неточное выполнение и желая выслужиться, отдает распоряжение следующему подчиненному ему лицу в более строгом тоне с увеличением масштаба работ с усугублением мер воздействия. Этот последний, по тем же причинам, отдает соподчиненному ему лицу еще более строгое и решительное приказание, — для выполнения нормы работ выжимать без всякого снисхождения все соки из несчастных арестантов.
Таким порядком всякое распоряжение, увеличиваясь все более и более в строгости выражений и суровости требований, нисходит вниз и доходит до непосредственного выполнителя работ, десятника, в ведении которого находятся рабочие арестанты.
Этот выполнитель получает от производителя работ самый категорический приказ: беспощадно требовать выполнения суточного урока, не останавливаясь ни перед какими мерами и средствами.

На Соловках эти «какие-то меры и средства» всем и каждому понятны. Это: избиение работающих арестантов, глумления и издевательства над их личностью; а на лесозаготовках так и телесные пытки (См. главу о лесозаготовках).
Десятники, набранные в большинстве из уголовников, озверелых убийц и грабителей, применяют в полном объеме все эти меры и средства. Все это проделывается безнаказанно...
Несчастные жертвы соловецкого террора не смеют жаловаться кому-нибудь, ибо рискуют подвергнуться за это жестоким репрессиям.

Обо всем этом ГПУ прекрасно известно из донесений своих тайных агентов на Соловках.

И. М. Зайцев
Соловки
Коммунистическая каторга или место пыток и смерти

Как видите, никакой разницы нет. Два незнакомых человека описывают один и тот же лагерь буквально в один голос.


Именно незнакомых - такой вывод можно сделать по другому эпизоду из воспоминаний Зайцева.

Мы стоим на панели в строю в ожидании вызова для обыска.

Идет со стороны Управления тип в чекистской форме, с фуражкой набекрень со стеком в руке, сильно подвыпивший: видимо, уже выпил с московскими гостями, сопровождавшими нас.

Командир полка, Основа, заорал зычным голосом: «Смирно! Равнение направо! Товарищи командиры!». (Оказывается, — у нас уже есть ротные и взводные командиры).

Тип со стеком подходит к правому флангу и громко кричит: — «Здравствуйте, граждане!».

Несколько человек на фланге ответили вполголоса: «Здравствуйте». Тип со стеком рассвирепел и обращается к Командиру полка: «Товарищ комполка! Научите немедленно здороваться!» Оказалось, — этот тип начальник Кемьского пункта, главное начальство.

И что же, после обыска, еще не указали нам места, где расположиться в бараках, построили нас снова на панели и начали учить здороваться. На приветствие начальника мы должны дружно, громко и все отвечать: «Здра». Такой собачий выкрик применен теперь в Красной Армии. Согласованность при такой массе, в 650 чел., вам никак не удавалась. Начальство свирепело. Все время слышится гав-гав-гав (площадная брань). Бешенный Основа обращается к Владыке Глебу, епископу Воронежскому, стоявшему рядом со мной: «Ты, толстопузый, почему зажал губы, не отвечаешь?» Бедные архипастыри должны были лаять по собачьему и кричать «Здра».

Кроме «Здра» тут же нас обучали рассчитываться по порядку: первый, второй... десятый... и т. д... Такой расчет производился при каждом построении для поверки наличия арестантов.

Первый урок обучения нас военному строю занял более часа. Когда уже сами инструкторы утомились, то стали разводись нас по баракам.

И. М. Зайцев
Соловки
Коммунистическая каторга или место пыток и смерти

Обратите внимание: имени типа в фуражке не называется, но этого и не требуется. Курилко занимал должность именно коменданта Кемьского пересыльного пункта.


Из Кеми на Соловки отправлялись корабли с заключёнными - поэтому и пересыльный пункт.

Но догадаться можно и раньше, когда приводятся ещё две характерные приметы: сдвиг по фазе строевой подготовки и стек в руках.
Стек - это металлический хлыст для объездки лошадей.

Достойный собрат шпорам, шорам и удилам.



Ныне, правда, стек получил куда более широкую известность в качестве BDSM-девайса, что придаёт довольно специфический колорит курилкиному образу. Однако Курилко овладел стеком в совершенстве до того, как это стало модным, - он ведь бывший кавалерист. Научился как следует бить стеком лошадей, затем перешёл на людей.

По проходу между нарами идёт в окружении целой свиты начальник пересылки — легендарный Курило, с ногами колесом, как у заправского кавалериста, и со стеком в руке. У него неторопливые жесты, негромкий голос, глаза прищурены. Иногда он, приостановившись, начинает кого-нибудь пристально в упор разглядывать. Молча. И вдруг молниеносно хлестнёт наотмашь стеком, норовя рассечь лицо…

Волков О.В.
Погружение во тьму

Интересно, что через несколько лет у Курилки появилась достойная последовательница за рубежом. Её звали Ирма Грезе, но более известна она была под именем Гиены Аушвица.

Ирма Грезе стала работать в специализированном женском концлагере Равенсбрюк в 1942 году. В марте 1943 года она была переведена в Аушвиц, а точнее, в одно из его подразделений — Биркенау. В конце 1943 года она была назначена на должность старшей надзирательницы.

Выжившие заключённые лагеря в своих свидетельских показаниях признавали жестокость Ирмы Грезе. Среди прозвищ Ирмы были «Светловолосый дьявол», «Ангел смерти», «Прекрасное чудовище». Для пыток над заключенными она использовала эмоциональные и физические методы, забивала насмерть женщин и наслаждалась произвольным отстрелом заключённых. Она морила голодом своих собак, чтобы потом натравливать их на жертв, и лично отбирала сотни людей для отправки в газовые камеры. Грезе носила тяжёлые сапоги, при ней всегда, помимо пистолета, был плетёный кнут.


"Плетёный кнут" - это и есть стек, металлическая палка в оплётке из кожи (в переводах его часто обзывают то кнутом, то плёткой, хотя самый точный русский синоним - хлыст).

Садистка любила подолгу наблюдать за медицинскими экспериментами, которые проводил ее друг и любовник доктор Йозеф Менгеле (прозванный заключенными «Доктор Смерть»). Особое наслаждение она получала от операций по удалению женской груди. Не пропускала Грезе и роды, которые случались у узниц: дьяволица туго связывала роженице ноги и входила в экстаз от ее криков боли.


Персонал Освенцима на отдыхе, 1942 год.
Хоронили рожениц, порвали два баяна

Ну, грудей на Соловках не удаляли, только руки и ноги, и не какой-то там врач-психопат, а чаще всего сами заключённые (примерно как в 1932-1933 году голодом себя морили сами крестьяне назло советской власти, по утверждениям сталинистов). Но харизматичный надзиратель со стеком имелся и там, причём за годы не только до появления Аушвица, но и до прихода нацистов к власти в Германии.

А женщинам на Соловках и с грудью приходилось несладко.

Я был сам очевидцем, когда во время пения «Хвалите имя Господне» раздался громкий истеричный женский вскрик: «Боже! за что? за что?». Это выкрикнула заключенная Наживина, жительница гор. Царицына. Ее мужа расстреляли; саму ее сослали на 10 лет на Соловки. У ней остались дома пять человек несовершеннолетних детей, без всякого присмотра кого-либо близких. В довершение всего здесь, на Соловках, чекисты из комсостава вызывали ее в числе прочих «для мытья полов» и, как говорили, заразили ее злокачественной венерической болезнью.

* * *

Я ограничился здесь лишь краткой характеристикой врачебного дела на Соловках. В действительной Соловецкой жизни есть много фактов, заслуживающих быть детально отмеченных для сведения культурно просвещенных людей нашего века, например: смехотворные попечения о хронических больных, об ампутации отмороженных конечностей лекарями, не имеющими понятия даже о элементарных началах хирургии, или же массовое содержание женщин-сифилитичек в соборе на горе Голгофе, на острове Анзер; — несчастные находятся взаперти без всякого ухода и лечения, большинство из них абсолютно разлагается; и... о многом другом по медицинской части следовало бы оповестить...

И. М. Зайцев
Соловки
Коммунистическая каторга или место пыток и смерти

Из материалов доклада зам. начальника Административно-организационного управления ОГПУ А.М. Шанина заместителю председателя ОГПУ Г.Г. Ягоде о произволе и издевательствах над заключенными в Соловецких лагерях
12 мая 1930 г.
Москва


Способы терроризирования заключенных применяются следующие:
1. Избиение палками, прикладами, шомполами, плеткой и т.п.
2. Зимой постановка заключенных в так называемые «на камни» в одном белье в положении «смирно» на срок до 3–4 часов.
3. Летом постановка заключенных так назыв. «на комары», т.е. раздетого в положении «смирно».
4. Заключение в так назыв. «кибитки», т.е. карцера, представляющие из себя холодны[е] небольшие дощатые пристройки, в которых заключенные в зимнее время в одном белье выдерживались по несколько часов. Есть случаи смерти от замерзания.
5. Посадка на так назыв. «жердочки», т.е. узкие скамьи, на которые заключенных усаживали на корточки и, абсолютно запрещая шевелиться и разговаривать, выдерживали в таком положении с раннего утра до позднего вечера.
6. Убийства под видом побега.
7. Изнасилование женщин и принуждение к сожительству заключенных женщин с надзором.


Ст. уполномоченный следчасти АОУ ОГПУ
Григанович

Ст. уполномоченный ТО ОГПУ
Трофимов

ЦА ФСБ России. Ф. 2. Оп. 8. Д. 120. Л. 154–160; опубл: Исторический архив. 2005. № 5. С. 78–81.

При этом стоит заметить, что Курилко был самым известным, но не самым жестоким из сотрудников соловецкого надзорсостава. Связано это было с должностью - комендант последнего материкового пересыльного пункта перед отправкой заключённых на острова. Его задача заключалась в том, чтобы сломить их волю к сопротивлению, а отнюдь не в том, чтобы перебить физически (им ведь ещё предстояло поработать на диктатуру пролетариата как следует). Поэтому и стек, а не револьвер.
Зато уже там, на Соловках, использовались более радикальные меры воздействия.

Самые зверски-утонченные издевательства и пытки происходят обычно тогда, когда невыполнившие урок, остаются после рабочих часов доделывать свой урок и когда кто-нибудь из них, совершенно обессиленный, наотрез отказывается работать.
В этих случаях чекисты из надзора изощряются в применении своих мер принуждения к работам. Меры, придумываемые ими многочисленны и разнообразны, всех их не перечтешь. Расскажу лишь о наиболее оригинальных. Может быть это покажется некоторым мало правдоподобным, но я без колебаний заверяю, что сообщаемые ниже случаи общеизвестны среди соловчан; лично я слышал неоднократно.

Выше было сказано, что из числа служивших в надзоре на лесозаготовках особенно выделились своими жестокостью, зверством и изуверством трое чекистов: Воронов, Смирнов и Воронин.

Об их пытках рассказывали следующее:
Воронов применял прием замораживания. Если после обычных мер воздействия: ругань, угрозы и избиение; отказывающийся лесоруб упорствовал в своем нежелании работать, то Воронов приводил его на озеро, приказывал снять с него верхнее одеяние, оставив его в одном белье, ставил на лед и приказывал обливать его из ведра холодной водой...

И. М. Зайцев
Соловки
Коммунистическая каторга или место пыток и смерти

Ну замораживание заживо - это классика. Его практиковали и в Дахау (см. "эксперименты" доктора Рашера), и в Маутхаузене (см. историю генерала Карбышева), и в Манчжурии (см. славный боевой путь японского Отряда 731).



Другое дело, что советский соловецкий чекист Воронов всех их опередил.
Правда, по какой-то непонятной причине в разгар сталинской борьбы с космополитизмом, когда было модно обнаруживать русских изобретателей и первооткрывателей всего на свете, вопрос национального приоритета в разработке этого метода пыток не ставили.
Впрочем, официальное отображение Соловков вообще страдало некоторой неполнотой. Нагляднее всего это можно проиллюстрировать на примере очерка, написанного Максимом Горьким после его визита на Соловки.

Начинается он так:
Серое однообразие кино не в силах дать даже представления о своеобразной красоте острова. Да и словами трудно изобразить гармоническое, но неуловимое сочетание прозрачных, нежных красок севера, так резко различных с густыми, хвастливо яркими тонами юга; да и словами невозможно изобразить суровую меланхолию тусклой, изогнутой ветром стали холодного моря, а над морем - густо зелёные холмы, тепло одетые лесом, и на фоне холмов – кремль монастыря. С моря, издали, он кажется игрушечным. С моря кажется, что земля острова тоже бурно взволнована и застыла в напряжённом стремлении поднять леса выше - к небу, к солнцу. А кремль вблизи встаёт как постройка сказочных богатырей, - стены и башни его сложены из огромнейших разноцветных валунов в десятки тонн весом.


Ну и дальше в том же духе. Это незаслуженно забытое произведение, вышедшее из-под горьковского пера, мы и разберём в следующий раз с особым пристрастием.


(И стек.)
Tags: лес, социалистическая законность
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments